Глава 24

Удары Азы не причиняют мне боль, но это ведь тоже прикосновение. Тепло ее тела проникает сквозь ткань моей футболки с каждым ударом маленького кулачка, что заставляет меня испытывать извращенное удовлетворение. Она все еще моя и только моя. Уже за это я готов оставить Булату его жалкую жизнь.

– Ответь мне! – выбившись из сил, требует моя рыжуля и я подхватываю ее на руки, чтобы усадить в кресло.

Я бы рад усадить ее к себе на колени, но пока мы не поговорим, лучше не испытывать судьбу. Я слишком взвинчен, слишком сильно хочу снова ощутить ее всей кожей, чтобы думать, будто смогу разговаривать при таком близком контакте.

– Я не оставлял тебя, – сидя у ее ног, признаюсь я. Конечно, она не может знать, что отец меня запер, если даже Булат не был в курсе. Что еще она могла подумать? – Что ты знаешь о той ночи, когда я якобы умер?

– То же, что и остальные. Никто не делился со мной подробностями, Джалал, – всхлипывает Аза, вытирая слезы с покрасневших щек.

Моя маленькая женщина. По возрасту уже совсем взрослая, а внешне все такая же, какой я ее запомнил. Но внешность обманчива, прежняя Аза просто не осмелилась бы так вести себя со мной и я невольно испытываю гордость за нее, хотя моей заслуги в этом нет. У моего котенка появились коготки и я нахожу это очень сексуальным. Блядь, да охладись, наконец!

– Я не умер, хотя Булату удалось ранить меня в ту ночь… – начинаю свой рассказ, наблюдая за тем, каким все более шокированным становится выражение ее лица с каждым словом.

Аза слушает, не перебивая, но, когда я заканчиваю говорить словами о том, как Раиса убила моего отца, ее рот открывается от изумления.

– Но как?! Зачем она это сделала, Джалал?

– Чтобы не потерять то, за что так долго билась, – констатирую очевидное. – Она просто мечтала, чтобы один из ее сыновей стал наследником. Обвинив в смерти папы меня, она буквально не оставила мне ни единого шанса в ее понимании, но эта бессердечная сука очень ошиблась, подумав, что я не смогу ей противостоять.

– Я не верю, что Булат с ней заодно! – качает головой потрясенная бедняжка. – Это невозможно, Джалал, я знаю его! Он не способен на такое. И в ту ночь, когда Селим пытался тебя убить, я уверена, что Булат не был с ним заодно. Он был так подавлен, должно быть, как и ваш отец, он посчитал тебя злодеем в этой истории. Ты должен прямо поговорить с ним, Джалал!

– Что я должен – так это всадить пулю ему в голову! – начинаю злиться из-за того, как сильно она в него верит и защищает.

– Он твой брат! – кричит Аза, глядя на меня с ужасом. – Ты не можешь убить его, когда его вина даже не доказана!

– Моя вина тоже не доказана, но это никому не помешало попытаться уничтожить меня! – отхожу от нее подальше, потому что я в ярости. – Почему ты так за него переживаешь, Аза, а?

– Потому что Булат – хороший человек, упрямая твоя башка! – вскакивает она на ноги, возмущенно пыхтя. – А ты, вместо того, чтобы выслушать и понять кого-либо, сразу же готов обвинить его во всех грехах! Как меня. Почему ты такой? Я-то точно никогда не давала тебе повод усомниться во мне. Или ты считаешь меня настолько глупой, что не доверяешь моему мнению? Разве так должно все быть между нами, Джалал? Я вообще что-нибудь значу для тебя теперь? Потому что я не понимаю, почему ты вместо того, чтобы обнять меня, только кричишь и строишь планы мести. Ты хоть понимаешь, что я чувствую сейчас? Пять лет я думала, что ты мертв… – ее речь на секунду сбивается из-за отчаянного всхлипа. – Знаешь, каково это – думать, что человек, которого ты любишь, мертв и никогда больше не вернется к тебе? А вернувшись, он занят более важными делами, чем ты.

Она режет меня без ножа и вся моя злость испаряется при виде ее несчастных глаз, из которых снова текут слезы. Я практически подлетаю к ней, хватая за бедра, чтобы поднять на уровень своих глаз и передать взглядом всю ту нежность, которую не проявлял, но которую все еще чувствую к ней.

– Для меня нет ничего важнее тебя, рыжуля, – упиваюсь ее рваным дыханием, обжигающим мои губы. – Я идиот, прости! Я так люблю тебя!

Очередной всхлип утопает в моем рте, потому что я больше не могу сдерживаться, впиваясь в ее губы своими, чтобы снова ощутить ее вкус, снова убедиться, что мои воспоминания меня не обманывают и она действительно сладчайшая женщина из всех созданных.

Аза отвечает мне, обнимая тонкими руками за шею, и мы целуемся, как безумные – мокро, не скоординировано и по-животному, в смешении стонов и рычания, пока нам не приходится прерваться, чтобы попытаться раздеться. Рыжуля отчаянно пытается стянуть с меня футболку, пока я мешаю ей, занятый тем, чтобы пососать нежную кожу на ее шее, украшая ее легкими укусами, после которых однозначно останутся мои метки. В конце концов, наша потребность друг в друге настолько выходит из-под контроля, что мы оставляем попытки раздеться и я просто задираю ее платье, чтобы вторгнуться пальцами в мокрую и уже готовую для меня узкую щель, кайфуя от сжатия тугих мышц на своих пальцах и расстегивая ширинку свободной рукой. Аза сладко стонет мне в ухо, насаживаясь глубже и впиваясь ногтями в кожу головы.

– Джалал, я хочу тебя! Пожалуйста, не мучай меня!

Я и не собираюсь мучать нас, поэтому достаю готовый взорваться член и вытащив пальцы, приставляю толстую головку к сладкой дырочке, медленно толкаясь внутрь, потому что моя жена адски тугая и с трудом впускает меня, несмотря на то, какой мокрой она стала за рекордно короткое время. Аза вскрикивает, напрягаясь, но не останавливает меня, пока я не вхожу полностью, утонув в удовольствии от ощущения ее бархатного тела. Ее губы тут же впиваются в мой рот и я толкаюсь в него языком, обхватывая обеими руками ее ягодицы и начиная делать толчки, одновременно насаживая ее на себя, пока наши тела не начинают двигаться в слаженном темпе, сопровождающимся моим громким дыханием и ее жалобными стонами.

Невозможно сконцентрироваться на поцелуях, пока все мои ощущения сосредоточены на жестком члене, с хлюпаньем долбящим ее идеальную тугую пизду, настолько одуряюще, что я готов спустить за считанные минуты. Уткнувшись в висок Азы, вдыхая полной грудью аромат ее волос и чувствуя, как она ритмично сжимается на члене с отчаянным хныканьем, я ускоряю свои движения, размашисто врываясь в нее на всю длину, пока она не кричит мое имя, кончая в тот момент, когда я начинаю извергаться, входя по самые яйца и накачивая ее семенем, пока мы оба утопаем в кайфе.

– Я хочу тебя голую, – говорит Джалал куда-то в мою шею, когда нам удается, наконец, отдышаться. – Сними эту тряпку.

Несмотря на то, как мы оба изменились за прошедшие пять лет, я не чувствую стеснения, когда встаю с его колен, куда он меня усадил, рухнув в кресло, и медленно снимаю платье через голову, осознавая, что он видит каждый сантиметр моего обнаженного тела. Для меня словно ничего и не менялось. Я чувствую тот же жар в груди и трепет в теле, когда он смотрит на меня своими темными дикими глазами, и на его лице написано такое восхищение, что слезы наворачиваются, потому что только Джалал может так смотреть на меня, когда я выгляжу, словно скелет с тощими конечностями и впалым животом. Стресс последних месяцев сделал свое дело, я болезненно похудела и это не пошло мне на пользу, но он все равно смотрит так же, как и раньше. Как я все еще смотрю на него, как на своего прежнего Джалала.

– Тебе нужно лучше питаться, рыжуля, – хмуря брови, говорит он, а потом притягивает меня к себе, снова укрывая в своих объятьях, но уже кожа к коже, потому что свою футболку он тоже снял.

Джалал и раньше был очень спортивным, но сейчас он раскачался еще больше, так что я кажусь себе дюймовочкой на его широкой груди. Мои руки тут же начинают бродить по литым мышцам, отмечая, какая у него теплая кожа и как приятно прикасаться к ней своей, позволяя отогреть себя от холода, который поселился внутри после его предполагаемой смерти.

– Расскажи мне о ребенке, – задает он вопрос, который хоть и болезненный для меня, но на который я не имею права не отвечать.

– Я потеряла его на раннем сроке, через несколько недель после похорон, – сглатываю желчь во рту. – Врач ничем не смог мне помочь. Кровотечение было сильным, все случилось очень быстро.

Мне не удается сдержать слезы и они падают на его кожу, но Джалал лишь крепче обнимает меня и я позволяю себе немного расклеиться, прежде чем снова беру себя в руки. Хоть я никогда и не перестану сожалеть о потерянном ребенке, теперь по крайней мере у меня есть он, чтобы разделить мое горе и утешить.

– Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить, – утыкается он лбом в мою макушку. – Я и представить не мог, что тебя могут выдать замуж за Булата. Это слишком даже для моей семьи. Когда я представлял нашу встречу, там всегда был наш ребенок рядом с тобой. Сначала совсем малыш, но с каждым проходящим годом он рос в моем воображении, пока не превратился в четырехлетнего человека, который уже умеет и ходить, и говорить. Самый настоящий маленький разбойник, сводящий тебя с ума.

– Я почему-то тоже представляла мальчика, – шмыгаю носом, чувствуя горечь при мысли о том, что Джалал пережил за эти годы и одновременно радуясь, что он думал обо мне и нашем малыше.

Мы молчим какое-то время, позволяя эмоциям утихнуть, а потом мою голову вновь заводняют бесконечные вопросы.

– Джалал, а ты правда теперь заодно с Ахметовыми?

Он напрягается подо мной, но потом быстро снова расслабляется, однако я успеваю заметить, что для него это непростой вопрос. Ахметовы ведь всю его жизнь были врагами Тагировых. Уверена, будь Джалал «жив» к тому времени, когда его отец решил выдать Раяну замуж за одного из них, он бы этого не допустил.

– Мы не можем обсуждать мои текущие дела сейчас, Аза, – серьезно говорит он мне. – Скоро я перевезу тебя и ты узнаешь больше, а пока, придется набраться терпения.

– Хорошо, – понимая, что он боится прослушки, говорю я.

Жизнь в их семье быстро научила меня не доверять стенам. Как и людям. Печально, но факт.

– Я мало знаю о том, что произошло с Раяной, – заговаривает о сестре Джалал. – Ахметовы рассказали мне свою версию, но они не присутствовали тогда, когда Раяна и их сын погибли. Ты знаешь что-нибудь?

– Нет, я почти все время проводила дома и со мной редко делились информацией, – вглядываюсь в его помрачневшее лицо, успокаивающе приглаживая густую бороду. – Думаю, Булат знает больше, чем другие. Тебе действительно нужно мирно поговорить с ним.

– Скоро поговорю, можешь быть уверена, – по-волчьи усмехается Джалал и я чувствую тревогу, понимая, что без насилия точно не обойдется, как бы я его не просила.

Вся надежда только на благоразумие Булата, который куда более сдержаннее моего мужа и не так эмоционален, чтобы не прислушаться к голосу разума.

– Как долго мне еще нужно здесь пробыть? – меняю тему, отвлекая его от мыслей о мести. – Тут до смерти скучно, Джалал! Можно мне хотя бы выходить из комнаты?

– Лучше не делать этого без меня, здесь много мужчин и не все они имеют инстинкт самосохранения, чтобы не замечать тебя, когда я говорю им это. На самом деле, некоторые такие жуткие отморозки, что им самое место в психушке или в аду, поэтому тебе лучше оставаться за закрытой дверью. Но не волнуйся, я отведу тебя к себе в спальню, там есть телевизор и запасной телефон, на котором ты можешь почитать книги. Ты ведь все еще любишь читать?

– Конечно люблю, эта любовь на всю жизнь, – улыбаюсь я. – Почти, как любовь к шоколаду.

– Или ко мне, – нагло ухмыляется невыносимый мужчина.

– Да не, шоколад я люблю больше, – дразню его, получая звонкий шлепок по бедру в наказание, но мой вскрик тут же заглушает его жадный рот и мы снова отдаемся нашей страсти.