Глава 26

Весной сад должен выглядеть чудесно, но на рубеже зимы, когда земля и деревья черные, он повергал в уныние. В неуютном воздухе ощущался декабрь. Я поддернула пальто с меховой оторочкой и аккуратно присела на скамейку.

Радуйся и этому, Дина. Он мог тебя до Нового года не выпускать. В окне маячила медсестра — следила, не станет ли плохо дорогой пациентке.

Я вздохнула, радуясь улице и свежему воздуху.

В сад меня выпустили не сразу. Сначала Эмиль не согласился. Я смирилась и уже не спорила, но неожиданно он дал слабину. Через охрану передали одежду, а потом произошло еще кое-что: соседнюю палату заняла Алена. Как Эмиль и обещал, прислал компаньонку, чтобы я не сходила с ума от скуки, но раньше она просто меня навещала, а теперь мы жили по соседству. Я хорошо знаю, как выглядят люди, которым плохо. Натянутая улыбка, страх в глазах, именно так выглядела моя новая подруга.

— Можно? — улыбаясь, Алена приоткрыла дверь. В сад их выходило несколько. Здесь всего три люкса и мы занимали два из них. Дворик был внутренним, закрытым со всех сторон корпусом клиники, а небольшой открытый участок перегораживали фрагмент решетки и кованая калитка, запирающаяся на ключ.

Она устроилась на скамейке рядом.

— Погода ужасная. Я в прошлом году в Тай летала… Весь декабрь на пляже.

Накануне я слышала, как она плачет ночью. Не из-за меня она здесь, я не такая дура и понимаю, когда главари группировок начинают прятать женщин. Вопросов я не задавала, ничего они не ответят, кроме «все хорошо», когда я уже на сносях. Жена Феликса получила пулю, мужчины не хотели, чтобы с нами случилось то же самое.

Алена рассказывала про Тай, пытаясь меня отвлечь. Но словно на дно, меня утаскивало в мысли об Эмиле. Я так ждала его, а он мне вырвал сердце. Он не приходил, не звонил. Знаю, сама просила, но… Неприятно, что муж забыл обо мне. Его испугал нервный срыв в утро, когда он вернулся из тюрьмы, и по-мужски трусливо он убрал беременную жену подальше.

— Вот родишь, и на остаток зимы уедем… — ободряюще соврала Алена, заметив, что я поникла, и вдруг воскликнула. — Антон!

Она вскочила со скамейки и со всех ног бросилась к ограде. Их разделяла решетка, но они поцеловались сквозь прутья и заворковали. Судя по виноватому взгляду, Антона здесь быть не должно. На минутку заскочил, когда проезжал мимо — кто бы удержался… Это Эмиль слишком черств для спонтанного свидания.

Чтобы не мешать им, я прилегла в палате. Стоял голубоватый полумрак из-за глухих синих шторок. Больше всего я жалела, что не смогла побыть с мужем, насладиться им. Всего несколько недель вместе, потом тюрьма, измена… Я до сих пор не чувствовала, что мы станем родителями. Нервы не давали сполна погрузиться в ощущения будущей мамы.

Я задремала и пропустила ужин. Алена постучала около восьми, но вставать было лень. Из-за сбитого графика я полночи рассматривала потолок, с трудом задремала к пяти, то и дело просыпаясь от шорохов. В один момент показалось, что открыта дверь в сад, и я резко проснулась.

Закрыто… В комнате прохладно, немного пахнет снегом — за вечер его навалило много, и снегопад не затихал. Я вздохнула, прикрыла глаза, поерзав под одеялом, и тут ощутила движение воздуха у лица.

— Тебя приказали увести, — с сильным акцентом сказал мужчина, и в горло уткнулось лезвие, раня кожу. — Если не получится, убить. Заорешь, я тебя зарежу. Поняла?

Я почувствовала укол и кивнула.

— Хорошо. Вставай.

Каждое слово звучало отрывисто, будто он плевал, а не говорил. Передо мной — просто тень. Высокий мужчина, немного сгорбленный, в свободной куртке. Лицо узкое, небритое, черные глаза с бессмысленным и пронзительным взглядом, словно ему все равно: здесь меня пришить или нет.

— Давай, — разозлился он, дергая меня за локоть.

Я села, всунула в тапки ноги, он швырнул в меня пальто и поднял с кровати. Теперь я стояла перед ним, запрокинув голову, чтобы не напороться на нож. Чужая ладонь обхватила живот. Мерзкое ощущение: мышцы болезненно напряглись, защищая от чужака ребенка.

Мужчина вел меня в сад.

— Мой муж… — пролепетала я, — вам заплатит…

— Заткнись, — лезвие укололо сильней, и я прикусила язык. Осознание, что это не сон, пришло, как только я ощутила боль от пореза. Не сон! Хотела закричать, инстинктивно позвать на помощь, но горло перехватило, лишая меня голоса. Эта рука на животе, твердая и жестокая, давала понять — со мной шутить не будут. Прирежет, как обещал.

Он толкнул створку и в лицо полетел ветер вместе со снегом. Волосы прилипли к мокрым щекам. Меня вывели в непогоду и ночь, а на лезвии у горла задрожал отблеск фонаря.

— Дина? — неуверенно спросила Алена сбоку. — Это ты? Я услышала, дверь скрипнула…

Она увидела нас и замерла, прижавшись к стене, как перепуганная кошка. Смотрела на нож, блестевший у горла. Не кричи, не зови охрану! Незнакомец, похожий на хищного хорька, отпустил меня. Только Алена сделала движение в сторону, пыталась бежать, как он сбил ее на землю мощной оплеухой.

— Сука! — раз добавил ногой по ребрам и ногой швырнул к калитке. — Заткнулась и пошла, давай… Пискнешь, кишки выпущу.

Калитка оказалась открытой. Нас посадили в припаркованный рядом минивэн и захлопнули дверь. Внутри полная темнота, воняло бензином и дешевым кожзамом. Я боялась проронить даже звук. Алена крепко обняла меня на ощупь, я не видела, что с ней, но дышала она тяжело. Удар был сильным, от нее пахло кровью, словно ей лицо разбили.

Как нас нашли? Неужели Антон вывел, необдуманно заехав к Алене? Может быть, поэтому Эмиль так редко приходил, боялся раскрыть, где меня прячут?

— Не бойся, — прошептала Алена, прижимая меня к себе. — Мы нужны им живыми.

Через тонированные окна микроавтобуса пробился рассвет. Темнота стала серой и я наконец увидела мужчину, который нас похитил. Молодой — лет двадцать от силы. В черной аляске и узких джинсах. Он перекатывал жвачку мощными челюстями и пристально смотрел на нас. Каждую деталь впитывал. Я даже случайно боялась поймать его взгляд, он смотрел, как мужчина может смотреть на женщину. Я, с выпирающим животом, его не интересовала, почти все внимание досталось Алене.

Какой уязвимой я себя чувствовала! Алена держалась лучше, но это пока не усвоила, какими жестокими бывают люди

— Ты тоже беременная? — неожиданно спросил он Алену и рассмеялся, когда она кивнула. Не поверил. Под сальным взглядом она потупила глаза и рукавом стерла кровь под носом.

Машина круто свернула, мужик оперся рукой на сиденье, чтобы удержать равновесие. Под расстегнутой курткой я заметила пристегнутую к поясу рацию. Кажется, мы направлялись за город. В окна лезли ветки деревьев. Сердце заколотилось в горле. Лес… Нас везут в лес, но не для того, чтобы расстрелять, ведь правда?

Разум твердил, что Алена права. Женщины главарей оказались у них в руках, я беременна… Им не придется искать Эмиля, шантажировать. Его могут заставить прийти на их условиях — безоружного, без поддержки. И я знаю: он придет. Если охрана подняла тревогу, он уже знает, что произошло.

Минивэн припарковался на расчищенной площадке. Мужчина весело кивнул на дверь, привстал и вбок откатил дверцу.

— Осторожно, она же беременная, — запричитала Алена, помогая мне выбраться. Когда я распрямилась, с колотящимся сердцем глядя на двухэтажный бревенчатый дом, в лицо полетел снег. Колкие снежинки попали в глаза.

— Вперед! — Алену толкнули в плечо, она повела меня к дому.

Снег шел всю ночь. Лес замело. Вокруг разбросаны домики, похоже, это турбаза, закрытая на зиму, но дом выглядел капитальным и жилым. Над трубой вился дым. От города далеко — вокруг только сосны в снегу, куда ни посмотри.

Тихо. Идеальное место для заложниц. Если что-то пойдет не так, нас прикончат и зароют в лесу. Сопровождающий распахнул дверь и на меня дохнуло теплом. Хорошо протопленный дом пах свежей сосной, камином и… сигаретным дымом. Это был не гостеприимный лесной домик — загородное логово. Прихожая перетекла в длинный коридор, который заканчивался лестницей.

— Вперед! — злобно велел он, подталкивая нас по коридору и проорал. — Я баб привез!

Из комнаты вышел верзила, огромный, злой. В глазах безумные огоньки. Бритая наголо голова напоминала бильярдный шар, такой была гладкой. С ним вышли еще несколько мужчин. Мне хотелось спрятаться от взглядов, скользящих по животу. Они знали, от кого я беременна.

— Наверх иди, — велел лысый.

Меня сковал страх. Я не знала, кто это: люди Бестужева или чьи-то еще. Когда мы проходили мимо комнаты, внутри я заметила стол: выпивка, разбросанные карты. Сильно накурено, а по ногам тянул сквозняк. Работал телевизор: я не увидела, но судя по звукам, смотрели порно. Они хорошо подготовились, ждали нас. Я не хочу туда… Было чувство, что наверху нас ждет могила. Зачем я здесь, чего они хотят от Эмиля?

Ноги подкосились и Алена меня поддержала. Не упасть помогли перила лестницы. Я поднималась медленно, второй рукой придерживая живот, и не смотрела по сторонам. Сосредоточилась на скрипучих ступенях и на дыхании. Вдох-выдох, как учили на курсах. Сопровождающий бесился, что я тащусь, как черепаха, но ждал, пока я не вскарабкалась на второй этаж.

Коридор стал совсем узким, он заканчивался большой стеклянной дверью на балкон. Слева стены не было, только фигурная деревянная ограда, открывался вид на пустую гостиную, где тлели в камине дрова. Справа три двери, обшитые деревянными досточками.

Нас запустили в последнюю и закрыли на замок. Алена прижалась к ней ухом, пытаясь подслушать. Напряженная до последнего мускула, перепуганное лицо побледнело. Я не нужна им беременная, но Алена девушка красивая и раз не входила в планы, они могут решить, что сгодится скрасить досуг внизу. Это не жена главаря, которую нужно приберечь.

От двери она бросилась к окну, но вокруг только лес, лес и лес… Мы в ловушке и обе это понимали. Даже если выберемся — я убежать не смогу. Меня и на сто метров не хватит, прежде чем повалюсь в снег.

Условия напоминали гостиничные. Две кровати, раздвижной шкаф, столик. Плохо, нет туалета и ванны — придется проситься. А когда ты в заложниках, чем меньше контактируешь и мозолишь глаза, тем лучше. Больше шансов выжить и остаться нетронутой.

— Нас не убьют, — прошептала я, борясь с болью в животе. — Мы нужны, чтобы манипулировать нашими мужьями.

— Тебе плохо? — испугалась Алена.

— Прихватило немного…

Она помогла сесть на кровать, застеленную дешевым зеленым покрывалом. Я прилегла на бок, согнув ноги и уткнувшись в прохладную подушку. От нее несло слежавшейся постелью и моими будущими слезами.

— Не бойся, это не схватки, — через силу улыбнулась я, увидев большие глаза Алены. — Поноет и успокоится, у меня всю беременность так…

Минут десять лежала без движения и вроде бы, стало получше. Заскрипел замок, на пороге стоял тот лысый.

— Жена Эмиля, пошли со мной, — велел он, буравя меня безумным темным взглядом. — Подруга останется в комнате.