Глава 28

Тишина. Долгая, тягучая и мучительная.

Пульс бился в ушах и я только его слышала — звук собственного сердца, и от волнения почти теряла сознание.

— Маленькая моя… Девочка любимая, Дина… Как ты себя чувствуешь? — Эмиль изо всех сил держал голос ровным.

Для кого ты стараешься, я все слышу. Я читаю тебя, как открытую книгу — по голосу, в глазах — мне достаточно представить их мысленно, чтобы тебя понять. Читаю прямо в душе.

Раскаяние, усталость, боль.

Он устал, измучен долгими поисками и вспышками ярости. Слышу, что психовал, орал — голос сорван… И рвет меня на части: своим надрывом, ласковыми словами, которые идут из глубины сердца.

Мне стало все равно, реальны те фото или нет, изменял ли и в скольких постелях побывал. Это теряет значение перед лицом смерти, когда разрушается, ломается жизнь и остаются голые чувства и голая правда. Без ложной гордости, выгоды, эгоизма… Остается то, что на самом деле нас связало.

— Хорошо, — сил хватило на одно слово, но в него я постаралась вложить максимум.

Чтобы по тону понял и не волновался за меня. Не рвал себя каждую секунду, представляя, что со мной могут творить его враги, не орал, не бросался на стену. Потому что я слышу, что так и было… по дыханию и сырой, окровавленной болезненности в голосе.

— Не волнуйся… Меня не обижают… Малыш толкается.

Я старалась не реветь. Не молить, не орать в трубку, хотя было трудно сдерживаться. Забери меня отсюда… Забери, Эмиль!

— Я тебя вытащу, — твердо сказал он. — Помни, я все сделаю, скоро ты будешь дома. Со мной, с ребенком и у нас все будет хорошо…

Забавная штука. Мы оба сдерживаемся, чтобы подбодрить друг друга. Я усмехнулась сквозь слезы, пальцы дрожали, меня начало колотить и Алена села рядом, обняв за плечи. Это обо мне пекутся, меня утешают, о ней даже речи не идет… В этой среде вес женщине придает ее мужчина. Это он ее и спасение, и погибель.

У меня отобрали телефон — и к лучшему. Я уже задыхалась, а мне нельзя волноваться…

— Слышал? Твоя баба жива. Еще…

Пока они говорили с Эмилем, я уткнулась Алене в плечо. От кофты пахло ванильными духами.

— Дина, успокойся, — разволновалась она, почувствовав, как меня трясет от истерики. — Что вы наделали… Ей плохо!..

Они вышли в коридор, с Эмилем разговаривал лысый — кажется, старший здесь. Дверь захлопнулась и стало тише, Алена гладила меня по спине, а я смотрела в пустоту, прикусив губу.

Всего несколько слов. Но мы обменялись с Эмилем чувствами на уровне телепатии. Он постарается выручить меня, но… Он не всесилен. И даже если выполнит любые и все их условия, нет гарантии, что меня освободят. Моя надежда в том, что муж отыщет, где меня держат раньше, чем случится непоправимое.

Прошу тебя, Эмиль… Я в тебя верю, как и раньше.

— Ты как? — Алена взглянула мне в глаза, убирая с лица влажные и соленые от слез пряди.

— Паршиво…

После звонка меня колотило, в ушах стоял голос мужа. Так странно, между нами расстояние и оба не знаем, где мы, но слышим и чувствуем друг друга. От одиночества стало холодно, словно сквозняк коснулся не тела, а души. Мы с Аленой крепче обнялись и прижались друг к дружке. Я была рада, что не одна, что у меня есть поддержка…

— Ты поняла, кто они? — прошептала она на ухо.

Я помотала головой.

— Нужно выяснить, — говорила Алена тихо, мы не знали, стоят ли за дверью, но знали, что если как следует в нее постучать, кто-нибудь придет и отведет нас в туалет. — Украсть телефон и позвонить нашим… Я запомнила примерно дорогу.

Алена тоже знала, как заканчивают заложники. У нее, похищенной случайно, немного шансов, за нее не торговались, хотя уверена, Эмиль и о ней похлопочет, не бросит девчонку своего заместителя.

— Нельзя, — пробормотала я. — Рискованно.

Да, Алена, я тоже хочу украсть телефон, сказать мужчинам, где мы, чтобы их люди разорвали этих уродов на куски. Но так бывает только в кино. Они сразу поймут, что телефон украли и лучше не проверять, что тогда с нами сделают. Я не могла одобрить эту авантюру. Но если внимательно слушать разговоры, кто-нибудь проболтается, мы узнаем, чьи это люди и чего от Эмиля хотят. Может быть, удастся выложить на стол мой козырь — Андрея Ремисова. Если повезет.

Я, как учили, считала шевеления и успокоилась, когда за час насчитала сколько положено. Не знаю, что бы я делала, если бы ребенок перестал двигаться… Врача мне в лес не привезут. За пределами комнаты было тихо, но вскоре снизу раздалась музыка. Значит, утрясли вопросы с Эмилем и развлекаются. Мы с Аленой тоже незаметно расслабились.

— Есть хочешь?

— Нет, — аппетита не было абсолютно.

Я опять легла, а она подошла к окну.

— Слушай, Дина… Они уходят, — Алена обернулась, опираясь на подоконник. — Этот лысый и еще один в тачку сели, уезжают.

— Наверное, из-за Эмиля, — я разволновалась и больше не могла лежать, села, укрыв ноги своим пальто. — Значит, договорились и главный поехал. Внизу должны быть еще двое, как минимум…

— Всё, уехали, — растерянно сказала Алена. — Это хорошо или плохо?..

Неожиданно дверь распахнулась, в комнату влетела музыка с первого этажа и резкий мужской смех. Вошли двое — тот, который приносил нам еду и похититель. Не за мной они пришли. Они с ленцой рассматривали Алену, и похититель кивнул:

— Ты девчонка Волкова?

Волков — фамилия Антона. У меня тревожно заныло сердце. Они направились к ней, и Алена отступила. Ее почти скрыли их спины, но я заметила, как взгляд зачерствел, а черты заострились — она огрызнуться хотела и знала, что опасно. Ничего хорошего вопросы не сулили, если об этом заговорили, уже не отстанут.

— Она моя сиделка, — пробормотала я. — Ухаживала за мной в больнице.

Я очень хотела, чтобы ее оставили в покое.

— Мне долго ждать?

— Не говори, кто ты, — губами произнесла я и добавила вслух, подаваясь вперед, насколько позволял живот, но с постели не встала. — Я же сказала. Она за мной ухаживает…

— Утихни, — беззлобно бросил он, просканировав Алену липким взглядом. — Выпить хочешь? Ну-ну, не бойся. Посидишь с нами, поболтаешь…

— Шеф говорил, ты нам не нужна, — добавил второй. — Значит, должна быть полезна.

Все что внутри было, мгновенно превратилось в лед. Я и тон узнала и сальные взгляды. Шеф уехал, они почувствовали себя смелее, заскучали и вспомнили, что наверху неучтенная девушка. Вроде как, ничья.

— Не надо, — взмолилась я. — Она полезна… Кто будет принимать у меня роды?

— Ладно, Серега, — бросил второй. — Ну их…

Дверь захлопнулась, и побледневшая Алена рухнула на кровать, пытаясь отдышаться.

— Дина, они за мной вернутся!..

И оказалась права. Мы сидели рядом, словно у меня она пыталась получить покровительство и защиту, когда в комнату через полчаса ворвался Сергей.

— Хватит ломаться, пошли… — уже всерьез пьяный, злой, он схватил зареванную Алену и горячо зашептал. — Жить хочешь? Не бойся, я тебе налью, бить не буду.

На меня налитые кровью глаза не смотрели, будто меня здесь и не было. Я вцепилась ей в плечо, задыхаясь от слез и заныла, понимая, что меня, может и не ударят за это, но и остановить их я не смогу. Алена быстро перестала сопротивляться. У нее был обреченный вид, как у тех, что знают: от дурной участи не откупиться.

Сергей моментом уловил перемены:

— Во-от, другое дело, молодец… Пойдем к нам. А ты спи, — бросил он мне. — Ничего с твоей подругой не случится, через часок придет. Если что понадобится, ори.

Он ослабил пальцы, жест стал выглядеть, словно он просто подал ей руку. Намек, прочищающий мозги: не сопротивляйся и к тебе не применят силу. Алена неподвижно сидела в моих объятиях, собираясь с духом. Дрожала, отводила глаза, а потом разжала руки.

— Все нормально, Дина, — пробормотала она. — Будет глупо, если мы просто сдохнем.