Глава 29

Я лежала на боку, слушала пьяный смех и музыку снизу. Едва могла пошевелиться, так было жутко. Чувства Алены я легко могла представить: обреченный ужас и отвращение. К ним, к себе. Потом будет невозможно смыть с себя их потные следы. Я год смывала, прежде чем хоть немного смогла забыть.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем раздались шаги на лестнице. Неуверенные, тяжелые. Глухой удар, словно кто-то врезался в стену. Я приподняла голову, сердце, как сумасшедшее, колотилось в горле. Ждала, но все равно дверь распахнулась внезапно. В проеме стояла растрепанная Алена с тем мужчиной, что ее увел. С Сергеем. Она почти не держалась на ногах, он развернул ее к себе и она оперлась спиной на косяк. В ней было нечто странное, безвольное, как от сломанной куклы. Сергей впился ей в рот, целуя на прощание, и что-то долго шептал на ухо. Алена не реагировала.

Я оцепенела, наблюдая за этой картиной.

Еще один поцелуй взасос, он погладил ее по щеке и впустил в комнату.

Навалилась темнота, но Алена сама включила свет. Я с трудом села, глядя на нее… Мне нечего было сказать, потому что я знала, что она ощущает. Нет для этого слов утешения. Взъерошенная, похожая на злую клоунессу из-за поплывшего макияжа. Тушь потекла кривыми черными линиями по щекам. Шаткой походкой она побрела к кровати и вдруг неровно рассмеялась.

— Алена… — я привстала.

В постель она повалилась, как труп. Рука упала и ударилась об пол. Ноги были свинцовыми, вставать тяжело, но я пересела к ней.

— Подонок, — от Алены несло горькой, противной водкой. — Антон его убьет… когда узнает…

Я вздохнула, перебирая спутанные волосы. Она перевернулась на бок и смотрела в стену. Лицо спокойное до отупения, она перестала плакать и просто лежала. Хотелось привести ее в порядок, словно так можно все исправить. Я поняла чувства Эмиля, когда он ухаживал за мной: мыл, укладывал спать. Не потому, что добрый — так легче. Заботой вытравливаешь из себя чужую боль, затыкаешь ею чувство вины. Она отвернулась, поджала ноги и съежилась, обхватив себя руками. Я наклонилась и поцеловала ее в макушку. В груди возникла тупая боль: во мне смешивались жалость к Алене, злость за нее.

— Все будет нормально, — прошептала я. — Поверь… это пройдет.

— Ты была права, — загробным голосом сказала она. Я наклонилась и заглянула в лицо: выглядела она смертельно уставшей, глаза нездорово блестели. — Нужно было валить.

Она о нашей встрече в «дежурке»… Тогда я сказала, что ей лучше уехать, чтобы из-за мужских игр не закончить, как я закончила. Стало стыдно, больно от собственных мыслей — словно я беду накликала. Дина Кац, проклятая и отравленная, отравляющая все и всех, кто меня окружает. Может быть, это Эмилю не повезло со мной встретиться в «Фантоме», а не мне… И если бы не я, он бы так и жил счастливо: занимался бизнесом, отмывал криминальные деньги и валял женщин в постели. Никогда бы не узнал нашей любви. Не сошел бы с ума от боли.

Алена перевернулась на спину и вытерла нос. Глаза больные, но ясные. На ней не было следов побоев, одежда не порвана. Если не знать, просто одна подруга утешает другую… Рука скользнула под просторную кофту, и она достала какой-то цилиндр.

— Ракетница, — прошептала она. — Телефон не смогла украсть. Спрячь.

Без лишних вопросов я спрятала вещь под свой матрас.

— Хоть не зря все, — пробормотала она, когда я вернулась к ней.

Не знаю, что я сделаю с ракетницей, но Алена права — хоть что-то… Наверное, ей нужно было что-то сделать ради нас, чтобы не так гадко было на душе. Нужна была цель, пока она была внизу.

— Ты поняла, кто это? Они что-нибудь говорили?

— Там только Серега был, — она горько сжала губы. — Второй ушел. Ничего этот козел не говорил, порнушку смотрел.

Бездонными глазами она смотрела в потолок. Я не знала, что еще сделать, но оставить одну не могла.

— Дина, прости… — неожиданно прошептала она, так и не сфокусировав взгляд. — Я тебя обманула.

— Насчет чего?

— Насчет твоего мужа. Помнишь, я говорила, что видела его в ресторане? Меня там не было. Меня попросили так сказать.

Она с мольбой взглянула на меня.

— Я знаю, — спокойно ответила я, и сжала руку.

Алена чувствовала себя виноватой, так бывает. Пустяки становятся важными, хочется облегчить душу, выпросить прощение — покаяться. Когда меня истязали в подвале, и я почти смирилась с неизбежностью, могла думать только об Эмиле. Мы были едва знакомы. Нас связывали три дня первоклассного секса — и больше ничего. Я должна была кинуть его. А думала все равно о нем. Меня убивали, а я о нем думала, словно знала, что этот случайный мужчина станет самым важным человеком в моей жизни. Умирала и сожалела, что лгала ему, что его предала. Как и Алена сейчас.

— Ты беременна… А мальчики там зависали, сказали, тебе плохие фотки прислали про мужа и ты на сохранение из-за них загремела, что нужно тебя успокоить… Я думала, делаю, как лучше.

— Ты все правильно сделала.

— Я сначала так и думала, а теперь по-другому. Если бы со мной так… я бы хотела знать правду.

— Фотографии настоящие?

Алена долго молчала и дышала алкоголем. Показалось, что она потеряла нить разговора — слишком пьяная.

— Дина, не знаю, что ответить… Антон сказал, тебе фото с телками из ресторана прислали. Твой велел найти утечку. Мой плотно этим занимался, шлюх допрашивал, в ресторан ездил. Не знаю, что нарыл. Я ревновала, злилась… Говорю, ты по телкам шаришься? Нет, говорит. Врал, наверное… Давно надо было послать его к черту…

Я опустила глаза, но не перестала слушать.

— Ты прости его… Он тебя любит, Дина.

Любит… Я знаю, что Эмиль любит, от этого мне больнее. Значит, что-то было и фотографии он «уничтожил» не зря. Что-то было. Я ведь сразу почувствовала. По заминке, когда он отвечал, глазам, признанию… Я это уже отболела. Но долго буду вспоминать лживые серые глаза и просьбу отложить разговор до родов. Теперь понятно, почему он хотел поговорить позже. Правда слишком злая и неприятная. Но необходимая мне.

Он таким злым приехал в подземный паркинг. Жестоко избил брата. Потому что его прервали в ресторане или из-за меня? В совокупности? Я не знаю… Я абсолютно не знаю мужа.

— Дина? — Алена привстала. — Ты простишь меня?

— Все нормально, — я медленно поднялась с кровати. — Попробуй поспать, хорошо?

Я надеялась, с Аленой все будет в порядке и она не упадет на дно, как я в прошлом августе. Не знаю, что делать, если Сергей придет снова. Вместо того, чтобы лечь я подошла к окну. Снег светился в темноте голубоватым, деревья черные. На небе высыпали звезды — снегопад закончился. Алена заснула тяжелым, пьяным сном. Я боялась ее пробуждения. Смотрела в ночной лес и боролась с ощущением, что мы с Эмилем незримо разлетаемся в разные стороны.

Я все равно ждала его.