Глава 4

На кухне Эмиль усадил меня на стул. Через дверной проем я видела брата мужа — охрана держала его в фойе. Ему не дали умыться, а силой поставили на колени и ждали распоряжений. Они абсолютно не были похожи — ни внешне, ни по манерам, оба из разных миров.

Он опустил лысую голову, на паркет потекла кровь из разбитого носа. В воображении возникло воспоминание: я голая стою коленями на бетоне, плачу, причитаю, но не опускаю рук с затылка, несмотря на то, что они пылают от боли и усталости — за каждую попытку сделать это, я получаю удар. За ночь подо мной скопилась лужа засохшей крови с сырой серединой…

Я съежилась, заново переживая издевательства. В себя меня привело бережное касание — Эмиль за подбородок повернул к себе мою голову, отжал салфетку и приложил к щеке. Холодная ткань была приятной и успокаивала. Муж протер мне лицо и шею, наблюдая, как я расслабляюсь и млею от ласки. Он нечасто таким бывает…

— Я ее не трогал, — донесся голос из фойе. — Спроси ее, я не трогал!

— Тебе лучше? — он выбросил салфетку и присел передо мной на корточки, обхватывая бедра крупными руками. Я нащупала его пальцы и сжала. Когда мы пришли домой, он вымыл руки, но под ногтями осталась кровь.

— Ты должен со мной поговорить! На меня покушались!

Игнорируя брата, он смотрел мне в глаза. Спокойный, словно его не огорчил испорченный вечер. У мужа был взгляд матерого волка: пустой, недоверчивый, безразличный. Почти без эмоций. Некоторых людей пустота в глазах пугает, но не меня — я его таким полюбила. Такой взгляд появляется у тех, кто прошел тяжелые испытания.

У нас не идеальные отношения.

Иногда, когда я думала о них, они напоминали жестокие игры кошки с птицей, случайно залетевшей в окно. Я досталась ему замученной, искалеченной, почти убитой. Эмиль меня выходил, но были времена, когда и сам был жесток со мной. Мне трудно быть счастливой — труднее, чем остальным. Прошлое своих жертв не отпускает. Чтобы вернуться к жизни, нужно быть сильным человеком, а в маленькой Дине не было сил. Они были у Эмиля: он щедро поделился со мной жизнью, а я отплатила преданностью.

По глазам мужа я поняла, что если скажу о ребенке, он убьет брата.

— Я тебя люблю, — прошептала я.

Эмиль поднялся и вышел в коридор, сунув в карманы руки. Пиджак на спине сморщился, подметки ботинок тихо стучали по паркету. На одном я заметила кровь.

Не говоря ни слова, он обошел брата с пресыщенно-презрительным видом.

— Так что, ты помощи приехал просить? Почему бы нет, — он наморщил лоб, — теперь, когда я на коне. Когда помощь была нужна мне, кто мне помог, Феликс?

Тот поднял голову и уставился на него неподвижными темными глазами. В них была дикая ненависть и непокорность.

— Убили Алю, мою жену, — жестким, полным металла голосом отчеканил он и уронил бритую голову. — На меня покушались, а погибла она! По приказу Бестужева — из-за тебя, Эмиль! Я пытался к тебе пробиться, предупредить, а ты что сказал сделать — избить меня и выгнать!

Взгляд мужа стал недоверчивым.

— Когда?

— Позавчера.

— Ты же работал на Бестужева, — нахмурился Эмиль.

Лицо Феликса было горьким и разочарованным.

— Работал, — он зло усмехнулся, показав окровавленные зубы. — Пока твой новый партнер не отжал у него последнюю партию товара. Когда старик узнал, что он завязан с тобой, я чуть не получил пулю в голову. Воронцов не сказал тебе главного. Во время налета погиб его единственный сын, Сашка Бестужев, слышал о нем?

Эмиль промолчал, глядя в пустоту. Он вытащил руку из кармана, задумчиво крутя монетку. Складка между бровей стала глубже.

Муж не доверял брату. Я понятия не имела, почему у них разлад. Как-то Эмиль вскользь упоминал, что у него есть брат, но отношений они не поддерживали. Я ни разу не видела его, не знала имени.

— Воронцов накосячил по-крупному, Эмиль. Давай поговорим наедине, это не для женских ушей, только ее испугаешь.

— Говори при ней, — возразил он.

— Воронцов понял, что натворил. Он сорвался в Ростов, чтобы подальше от Москвы отсидеться! Старик Бестужев мстительная тварь. Он не успокоится, пока всех за сына не вырежет! А ты с Воронцовым открыто работаешь!

Я встревоженно встала, опираясь на стол. Голова закружилась сильней.

Помню, что говорил в ресторане Воронцов: хвалился, что прижал кого-то, отбил партию оружия — «прессанул», как он выразился. А Эмиль оговорился, что его деньги интересуют, а не разборки.

— Ты зря связался с Воронцовым!

— Уберите его отсюда! — внезапно разозлился Эмиль. — Надоел!

Охрану не пришлось просить дважды — Феликса вытащили за дверь.

— Придержите пока в тихом месте, — велел он. — И где охранник Дины?

— В больнице, — ответил Антон.

— Когда выйдет, прострели ему колено и вышвырни, он уволен. Ее могли захватить, Антон. Это твоя недоработка.

— Виноват. Больше этого не повторится, господин Кац.

— Надеюсь, — процедил Эмиль, отворачиваясь.

В полумраке прихожей неподвижный силуэт мужа выглядел пугающе. Он прятал лицо — думал о чем-то неприятном. Когда за охраной закрылась дверь, я подошла и обняла его со спины. Объятия меня успокоили: сорочка пропускала тепло, я запустила ладони под пиджак, наткнувшись на холодные кожаные ремни кобуры. Удары сердца отдавались в пальцах.

— Эмиль, это правда?

Слова Феликса перепугали меня не на шутку, но муж был спокоен.

— Что, маленькая? — он задумчиво обернулся.

— Мы можем пострадать?

— Свари кофе.

На вопросы он не ответил. Я хорошо его знаю — будет молчать, пока не сделаю, чего хочет. Я набрала воды в турку и поставила на плиту. Муж вошел в кухню, снял пиджак и повесил на спинку стула.

— Мы понимали, на что идем, маленькая. Бестужев привык к абсолютному влиянию, но пора начинать делиться. Не бойся, я отвечаю только за финансовую сторону.

— Это правда, что его сына убили?

— Я знал, что Воронцов отжал оружие, но не знал, что Бестужев-младший погиб. Это война, маленькая, а на войне смерти случаются. Проблемы будут, но тебя они не коснутся, я позабочусь о безопасности.

Хорошие слова — «случаются». С какой стати Эмиль решил, что они должны меня успокоить? Это может случиться и с ним… И со мной.

— Ты думаешь, нам ничего не угрожает?

Меня волновали слова о мести.

Я знаю таких людей. Даже случайно убитый мог привести к тому, что вырезали семью со всеми сторонниками. А сейчас речь шла о единственном сыне главаря. Этот конфликт не погасить.

Эмиль должен понимать… Он сам такой.

Когда изнасиловали меня, он уничтожил не только тех, кто надругался над женой, но и тех, кто об этом знал. Я вспомнила грустные глаза Жанны. Она понимала, что они приехали прятаться в Ростов — подальше от Москвы и гнева криминального авторитета?

— Это ведь не я его убил, верно? Я разберусь с Воронцовым, — Эмиль поцеловал меня в висок и нейтрально заметил. — Вода давно кипит.

— Прости, — я прижала ладонь ко лбу. — Забыла про кофе…

— Дина, что с тобой? — Эмиль развернул меня к себе и отвел волосы от лица. — Тебе давно нездоровится. Это беспокоит… обратимся к врачу.

Я не выдержала и широко улыбнулась.

Эмиль гладил большим пальцем губы, а я просто смотрела на него, надеясь, что он догадается — по счастливой улыбке, теплу в моих глазах. Я говорила взглядом: мы станем родителями.

Эмиль почему-то не понимал, в чем дело. Мужчины к этим вопросам мало чувствительны, а мне хотелось, чтобы он понял сам.

Но вместе с тем было страшно.

Я вспоминала откровение Жанны, что муж заставил ее сделать аборт. Теперь беременность совсем не к месту. Я утратила веру в иллюзии, в безопасность, и не хотела остаться одна с ребенком на руках, а мужа потерять в ненужной борьбе. Не хотела вновь быть слабой, сносить издевательства его врагов, только еще и беременной. Не хотела быть его слабым местом.

Мы ведь не нуждаемся! У нас есть деньги, чтобы уехать и залечь на дно — хотя бы на нужный срок, пока наша растущая семья не окрепнет. Но это только мои желания. Все зависело от того, что скажет Эмиль.

От волнения закружилась голова.

— Прости, — прошептала я. — Мне нужно…

К горлу снова подкатила тошнота и я бросилась в ванную. В намытом черном мраморе отражался свет. Я подошла к раковине и наклонилась, боясь что меня стошнит.

Эмиль вошел следом, встревоженно убрал назад длинные волосы, пытаясь заглянуть в лицо.

— Дина, что с тобой? Тебя тошнит?

Я глотала воздух, вся в испарине, лицо было белым. Неожиданно серые глаза наполнились шоком. Эмиль взял мое лицо в ладони, комкая волосы.

— Маленькая… — прошептал он. — Ты беременна?