Глава 5

— Я помню, что не время…

Мы договаривались не причинять друг другу боли, но именно ее я ощутила, когда представила, что Эмиль настаивает на аборте. Мужчины этого не понимают. Даже если нет выхода, кроме как избавиться от ребенка, вопреки доводам разума, хочется услышать другое. Хочется, чтобы мужчина, с которым ты спишь, стал тебе опорой.

Ведь не только я клялась быть рядом в горе и в радости, но и он тоже.

— Да, — уверенно прошептал он и в глубине глаз возникли огоньки. — Залетела от меня, моя девочка…

Эмиль свирепо расхохотался, обнажая крупные зубы. В глазах заискрился смех. Он подхватил меня на руки и поцеловал взасос так жадно, что мы столкнулись зубами.

— Моя радость… — он поставил меня на пол. — Когда узнала?

— Сегодня… — я подалась вперед и положила руки на грудь, с надеждой заглядывая в глаза. — Эмиль… что будем делать?.. Ты его хочешь?

Вместо слов он вновь поцеловал меня, но так чувственно, что я забросила руки на шею и прижалась всем телом. Медленный, проникновенный поцелуй наполнял душу спокойствием. Навевал сладкий морок, что все будет хорошо. Со мной, с моим мужем, нашим ребенком, и все мечты сбудутся. Сердце таяло от легкости.

Все еще целуя его, с закрытыми глазами, я улыбнулась и поверила, что можно быть счастливой. Несмотря на то, кто такой мой муж, мы тоже заслуживаем счастья.

— Ради него я был готов сдохнуть, а ты спрашиваешь, хочу ли я его? — прошептал Эмиль и дотронулся губами до лба. — Не вовремя… Так, что же дальше…

Я прижалась к нему щекой и крепко обняла, освобождаясь от напряжения. Стало так легко, что я рассмеялась. Глаза снова оказались на мокром месте, но это были слезы радости. Я боялась вспышки… Так боялась, что забыла: даже маленького шанса хватило Эмилю, чтобы сдаться ради меня — ради нас, как он считал.

— Знаешь, маленькая, — вдруг сказал Эмиль, — я уже начал забывать твой смех. У меня встреча, но… Никуда не поеду, останусь дома. Сделай кофе, хорошо? Мы все обсудим… Конечно, ты меня шокировала.

— Хорошо.

Недомогания отступили на второй план. Эмиль направился в кабинет, а я на кухню, не обращая внимания на слабость. У нас просторная квартира, здесь хватило места для спальни, гостиной, гардеробной, был у Эмиля и отдельный кабинет. Когда я вошла туда с чашкой кофе, муж задумчиво сидел в кресле. Единственным источником света был ноутбук. Мягкий свет экрана сгладил резковатые черты.

— Сейчас придет Антон. Это недолго, потом поговорим.

Я поставила перед мужем чашку и присела на край стола, забросив ногу на ногу. Соблазнительный изгиб тела привлек его внимание. Взгляд заинтересованно скользнул по груди и изогнутой талии — Эмилю нравится вид женского тела в доступных позах. Он безумно любит секс. Постепенно я заново распробовала чувственные удовольствия. Несколько раз у нас бывали марафоны до утра, почти как раньше — в день нашего знакомства. Вся ночь состояла из развратных ласк и поз, перетекающих одна в другую. Я уже была беременна, но еще не знала об этом…

Что будет с интимом теперь, когда у меня появится живот и я потеряю сексуальные формы? Я с тревогой наблюдала, как невозмутимо муж пьет кофе.

Он же постоянно по клубам — по делам или на встречах, а там столько соблазнов… Выпивка, «девочки» — рано или поздно кто-то поможет ему сбросить напряжение. Когда я боялась секса, он, ни капли не скрываясь, ходил к постоянной любовнице. А если мне запретят врачи или Эмиль сам не захочет беременную, он снова вспомнит телефон старой «подруги»?

От тяжелых мыслей отвлек звук зуммера. Эмиль включил видео, я наклонилась, заглядывая в экран — пришел Антон. У нас укрепленный дом — сюда не так просто попасть.

— Входи, — Эмиль нажатием кнопки открыл дверь. — Я у себя.

Притворно расслабленное тело мужа напряглось. Он откинулся на спинку, но рука лежала поблизости от кобуры. Ремни натянулись на плечах, под ними натолкалась сорочка, пошла морщинками. Ненавижу наплечные кобуры. В порядок одежду мужа привожу именно я, а рубашки после этих ремней как жеваные.

Я обернулась к двери, заслышав шаги в коридоре.

Дверь открылась, и Эмиль убрал руку от оружия. Он всегда такой и спит тоже плохо: в нашей постели ночуют лишь оружие и кошмары.

— Господин Кац, я проверил информацию, — сказал Антон. — Ваш брат не соврал. Сегодня хоронили Александра Бестужева.

Эмиль хмыкнул и откинулся в кресле, лицо в полутьме стало жестким.

— Еще кое-что… Отца Бестужева на похоронах не было. Зато пришел Ремисов.

— Ремисов? — Эмиль прищурился.

— Да. Держался особняком. Горсть земли на гроб бросил.

Эмиль задумался.

— Дина, Андрей когда-нибудь говорил про Бестужевых?

— Нет.

Я сказала это максимально спокойно. Каждый раз, когда звучало имя «Андрей Ремисов», я вспоминала голодные губы на своей шее. Как сидела на столе, внутренней стороной бедра ощущая голод этого человека. Киллер, изгой, враг моего мужа. Со всеми мужчинами, которым я нравилась, Эмиль расправился, он не умеет щадить, но мой несостоявшийся любовник смог избежать смерти.

Я не знала, ищет ли его Эмиль. С тех пор, как он уехал, я услышала о нем впервые.

Андрей Ремисов был влюблен в меня. С точки зрения моего мужа такие преступления карались смертью.

— Мои источники сообщили, старик Бестужев клялся достать виновных, — продолжил Антон, лицо стало предельно серьезным. — Господин Кац, он будет бить по уязвимым местам… по самым ценным… людям.

Он бросил взгляд на меня и Эмиль усмехнулся.

— Дина едет за границу.

Я нахмурилась, но подождала с вопросами, пока Антон нас не оставил.

— За границу? — переспросила я. — А ты?

— Я не могу все бросить, маленькая. Подыщу тебе врача, улетишь в Германию и там родишь, поняла? Мне нужно знать, что с тобой все хорошо, а там о тебе позаботятся.

Я промолчала, укоризненно глядя на него. Не хочу ни в какую Германию!

— Подойди, — Эмиль поманил к себе.

Я спрыгнула со стола, приблизилась, и устроилась у него на коленях. Повинуясь руке, положила голову на плечо. Села я справа, чтобы не мешалось оружие, обвила шею руками и привалилась всем телом. Какое-то время мы молчали, переваривая откровения, надежды, планы на будущее… Мы станем родителями. Он сказал, я его шокировала, но и сама была в шоке. Первая вспышка радости прошла, и Эмиль хмуро обдумывал будущее. С ним бесполезно спорить, хотя в Германию не хотелось до судорог. Верю, он сумеет обо мне позаботиться.

Я водила пальцем по линии нижней челюсти мужа — слишком отстраненным он выглядел. Хорошо, что принял все как есть.

— Ты будешь приезжать? — тихо спросила я.

— Буду звонить. Каждый день, — он обернулся, с близи рассматривая губы. — Не говори о ребенке никому, даже самым близким, поняла?

— И в мыслях не было. Эмиль… — вспомнила я. — Жанна Воронцова могла догадаться. Она спрашивала в ресторане, не беременна ли я…

— Твою мать, — оскалился он. — Ты ей сказала?

— Конечно нет. Соврала, что много выпила.

— Все, не думай об этом. Воронцов с женой — моя проблема.

Он приблизился и я вновь ощутила дыхание на губах. Эмиль взял меня за подбородок, чтобы я не отодвинулась и поцеловал. Этот поцелуй был наполнен не радостью за нас, как первый, а страстью. Ладонь накрыла бедро, на котором натянулся подол платья, и скользнула в разрез. Привстав, Эмиль на ощупь расстегнул пряжку ремня.

Что ж… даже если бы вечер прошел, как запланировано, он вернулся бы под утро и все равно бы полез ко мне, раззадоренный развратными играми своих ребят в ресторане. Ни одна встреча у них не обходилась без девушек. Эмиль всегда после них возвращался таким голодным… Меня еще мутило, но я не стала останавливать мужа.

Задев холодную пряжку, расстегнула ширинку. Ладонь скользнула внутрь дразняще-медленным движением — Эмиль заводится с пол-оборота. Я нежно обхватила его достоинство и сползла на пол перед креслом. Свободная рука скользнула по бедру к паху, морщиня брюки.

— Я не поеду в Германию.

Эмиль расслабился в кресле, хотя лицо осталось неподвижным: губы сжаты, опущенное веко придавало угрожающий вид. Когда-то ему порвали веко, выдавливая глаз. Шрамов у моего мужа больше, чем можно представить. Я знаю каждый. Каждый люблю.

— Поедешь, — он дышал глубоко, часто.

— Поехали вместе, — попросила я, беспомощно глядя снизу вверх. — Я волнуюсь за тебя.

Как неподвижное изваяние в темноте, он молчал. Светлые волосы упали на лоб, светясь в полумраке. Немного светилась и рубашка, перечеркнутая ремнями кобуры. Ладонь легла на шею, медленно размяла мышцы, и я закрыла глаза: молить Эмиля бесполезно.

— Давай, маленькая, быстрей… Все будет хорошо.

Он врал и я это знала. Но, подчиняясь, нашла ртом член. Сосать меня обучил Эмиль — так что я знаю, как доставить удовольствие именно ему. Знаю, как он любит, интуитивно улавливаю, чего бы он хотел. Сначала он гладил мне затылок и спину, затем остановился. Я чувствовала: ему нужно поскорей, не стала тянуть — и угадала. Эмиль даже расслабиться толком не захотел, сразу же сбросил сладкую паутину эйфории и застегнул брюки.

— Иди спать, Дина, — лицо было собранным и холодным. — Я еще не закончил.

Вытерев влажные губы, я оставила его в кабинете, но задержалась на пороге. Погруженный в себя взгляд, Эмиль был закрытым и немного растерянным. Сердце болезненно екнуло. Он ничего не сказал мне, но вижу, что весть о беременности выбила его из колеи.

Внезапный, усложнивший все, но желанный ребенок.

Я долго не могла уснуть. Лежала в постели, пахнущей лавандой, и под бешеные крики мужа, долетавшие из кабинета, пыталась угадать, что ждет нашу семью дальше.