Глава 31

К концу второй недели охраны стало больше. Точно я не могла сказать, но не меньше десятка человек. Снег перед крыльцом полностью вытоптали, а на парковке стояли четыре машины, включая злополучный минивэн, в котором нас привезли.

— Мне это не нравится, — пробормотала я, глядя вниз.

Теперь охранник постоянно дежурил и на улице, даже ночью. Раньше такого не было.

Приближался какой-то решающий момент, из-за него все на нервах. Скорее всего, после нас освободят, если Эмиль все сделает правильно, но вместо надежды появилось нехорошее предчувствие. У Алены, как я заметила, тоже. Она выглянула в окно, щурясь на искрящийся снег. Я исподтишка взглянула на нее: кутается в свою трикотажную кофту, кожа без ухода и макияжа стала тусклой. Ее все еще мучила апатия — глаза убитые.

— Как считаешь, чего они хотят?

Конечно, я думала об этом. Ответ очевиден — передел сфер влияния. Торговля оружием — это большие деньги, а где деньги, там и власть, там и драка за нее… Но дело представлялось куда масштабнее, чем казалось вечером, когда в ресторане мы встречались с Воронцовым. Я знала, что он втравит моего мужа в дерьмо, но даже не предполагала в какое. Мне вспомнилась Жанна: ее понимающая улыбка, грустная — она переживала о своем аборте и уверяла, что Эмиль меня любит.

За эти недели я растеряла надежду. Если бы Эмиль мог — уже бы вытащил нас. Он знает, что Андрей в Ростове и ради меня смог бы плюнуть на гордость и наступить на горло самому себе. Думаю, он обращался к Ремисову за помощью… Раз тот не смог помочь — новости плохие. Они не знают, где мы.

Об Андрее я решила молчать. Лучше не рисковать, не зная, какие у него отношения с Ахмедом.

— Я не…

Дверь резко открылась. Я испуганно обернулась — нас приходили только кормить, а сейчас не время обеда. В комнату вошел лысый главарь и кивнул на кровать. Серьезное лицо не оставляло сомнений: хочет поговорить. Заметив телефон в крепко сжатой руке, я понадеялась, что разрешат звонок Эмилю… Но на лице темные пятна, жестокий взгляд — он едва не зубами скрипел от ярости.

— Девочки, скажите правду, звонили своим? — спросил он, когда мы с Аленой устроились на кровати. — Уговорили дать телефон или украли? Говорите, вам ничего не будет.

Мы переглянулись. Мужик еле сдерживался.

— Нет, — пробормотала я. — Мы даже не выходим…

— Охранника подговорили?

— Н-нет, — испугалась Алена, потому что лысый уставился на нее.

— Соблазнила кого-то, да? С кем договорилась, говори, сучка! Пока Сереге отсасывала или с кем?!

Я ощутила, как задрожала Алена и тихо выдохнула от страха — он говорил так, словно на все сто был уверен.

— Говори, — он сбросил остатки сдержанности. — Или я тебе врежу, а потом пойдешь ребят обслуживать.

— Ничего я не…

Оплеуха не дала ей закончить и повалила на постель. Я испуганно вскрикнула, отодвигаясь — не хотела оказаться на пути у разозленного главаря, и прижалась к спинке кровати.

Он больше не бил, но навис сверху. Алена лежала полубоком, прижимая ладонь к покрасневшей щеке, волосы упали на лицо. Она часто дышала, как щенок глядя снизу вверх, испуганная, что он выполнит и вторую часть угрозы.

— Не надо! — взмолилась я.

— Заткнись. Твоя подружка протупила. Я что говорил? Слушаться и сидеть тихо, а ты, дрянь, что натворила? Эй, парни! — крикнул он. — Зайдите.

В комнату вошли двое, словно ждали приказа за дверью. Они слышали, что происходило в комнате и рассматривали Алену сальными взглядами. Неожиданно лысый ухватил меня за подбородок. Я застыла, вытянувшись — спина тут же напряглась и заныла.

— Что тебя связывает с Андреем Ремисовым?

Голос глухой. Ни одной подсказки.

— Ну?

Я дышала, облизывала губы, пытаясь выиграть секунду.

— Я жду. Или твою подругу отымеют прямо сейчас. У тебя на глазах! Порви на ней одежду!

— Ничего, — выпалила я, когда один из мужчин шагнул к Алене.

— А это что? — он сунул мне под нос включенный телефон. — Такое ничего?

От неожиданности я дернулась — будто электрическим током ударило. На фото был труп… Он листал снимки: тело в разных ракурсах, крупным планом изуродованное лицо, грудь… Все в крови, словно кто-то долго орудовал ножом. Заметив, что у трупа нет глаз, я зажмурилась.

— Не нравится? — он отпустил меня рывком и повернул экран Алене. — Узнаешь любимого? Это твой Серега!

Он врезал ей еще, на этот раз тыльной стороной кисти. Алена перевернулась на бок и зарыдала, закрываясь руками, а лысый вновь ткнул телефоном мне в лицо.

— Это работа Ремисова, — процедил он сквозь зубы. — Так пытает только он. Ты его любовница?

— Нет!

— Что ты врешь! С какой стати он за вас вписался?

— Между нами ничего нет! — захныкала я. — Я замужем!

— Замужем она…

Этот аргумент, как ни странно, его убедил. Эмиль не из тех, кто поделится женой — даже с таким человеком, как Ремисов. Лысый отступил и уставился в окно — думал. Мы настороженно следили за ним, Алена притихла. Плохо, все очень плохо. И ребенок стал реже пинаться… Затишье с самого утра.

Если Сергея действительно пытал Андрей, он выбил информацию. Понятно, чего они всполошились: боятся, что сюда нагрянут. За окном потихоньку собирались сумерки, Серегу, судя по всему, допросили не позже, чем прошлой ночью и вывод напрашивался сам — наши все знают и дожидаются темноты, чтобы нас вытащить.

— Значит, твой муж его нанял. Мудило продуманное, — решил он. — Обыскать здесь все.

Он все еще не верил, что мы не прячем телефон. Не знаю, как Алене это удалось, наверное, она и впрямь могла договориться с Сергеем, чтобы он вышел на кого-то из наших. Слишком испуганной выглядела — словно на горячем поймали.

Ближайшие дни в чем-то были решающими. Эмиль не дурак — он допускает, что после того, как станет ненужным Ахмеду, нас могут убить.

Нас согнали с кровати и сбросили на пол одеяло, матрас. Начали с кровати Алены, и меня затрясло — под своим я прятала украденную ракетницу.

Зазвонил телефон, лысый дал знак парням остановиться.

— Да? — в голосе уважение. — Да, шеф. Пока все тихо, следим за подъездами к базе. Да… К сожалению, Ремисов в деле. Его работа…

Знаком лысый велел всем выйти, замкнул цепочку и прикрыл дверь. В коридоре раздавался тихий, заискивающий перед Ахмедом голос. Как только мы остались одни, Алена метнулась к кровати и, путаясь в простыне, выхватила из-под матраса ракетницу.

— Скорее, прячь! — у нее даже пальцы побелели.

Я сунула вещицу в карман платья и прикрыла сверху полой пальто. Мы прильнули к двери: после звонка шефу они совещались.

— …Может, девчонок лучше отпустить? — сказал кто-то.

Пауза.

— Они нас видели, — лысого я узнала. — Опознают всех. Перевези в другое место и жди. С Кацем на связь больше не выходить. Он нарушил условия.

— Думаешь, Серега не разболтал Ремисову, кто был? — в голосе тревога. — Вдруг личное, а?

— Не твое дело думать! Делай, что говорят. Если что… знаешь, как решить проблему. Ахмед одобрил. Выдру вторую можешь отодрать перед тем, заслужила.

Я отпрянула от двери. Алена тоже все слышала.

— Дина, — прошептала она. — Надо бежать. Нас не отпустят живыми.

С моим животом бежать по зимнему лесу? Я трех шагов не могу сделать без того, чтобы не прихватило схватками. Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной и уязвимой.

— Алена, я не смогу, — прошептала я, борясь с тем, чтобы не разрыдаться в голос. — Уходи одна. Вылези в окно и беги…

Я не договорила — совещание закончилось, и лысый открыл дверь.

— Пошли вниз, — велел он. — Вещи бросили и садимся в машину… Сами виноваты.