Глава 42

Таких совпадений не бывает.

Мужчины еще спорили, а я села на заднее сиденье, закутавшись в шубу. В салоне пахло цитрусовым ароматизатором, похожим на мандарин, с улицы — еловым лесом. Нормальные люди выбирают подарки и наряжают елку… А Эмиль даже не знает, зачем это. Грудь налилась и ныла, напоминая, что дома ждет ребенок. Если Андрей успеет с документами, Новый год я буду встречать не с мужем.

— Быстрее бы Антон приволок эту сучку в Ростов, — Эмиль открыл дверцу.

Они сели в машину. Андрей и охранник вперед, муж назад, ко мне. Пленник остался в доме, но, думаю, он еще нужен, так что не погибнет от холода.

— Если конвой слила она, отдадим девчонку старику, — Эмиль приобнял меня за плечи, сминая соболиный мех. — Жанну тоже. Все будет хорошо, маленькая. Я откуплюсь от кровной мести.

Муж вновь улыбался. Мне бы его уверенность…

— Феликса он тоже хотел, — напомнил Андрей.

— И что?

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. На чашах весов нелюбимый брат и единственный выстраданный ребенок. Понятно, кто перевесит. Не поэтому ли он поторопился помириться? Чтобы иметь под рукой ничего не подозревающего брата? Стало мерзко от цинизма, я понимаю, почему он так поступает, но то, как он это делает, потрясало до глубины души.

Дома я сбросила шубку и ушла в детскую. Перед окном ходила наша домработница и тихо ворковала с малышом.

— Отдайте! — я торопливо взяла его на руки. Нам обоим спокойнее, когда я прижимаю его к сердцу.

— Вам нянька нужна, Дина. Как съездили? — Феликс поднялся навстречу, а я, избегая его взгляда, быстро вышла в коридор, буркнув что-то вроде «нормально».

Перед сном я забрала папку на Бестужева, чтобы освежить в памяти биографию. Передвигала фото, словно шахматные фигуры по доске, пытаясь понять, кто игрок, а кто жертва.

А он красивый мужчина. Породистый. Что же с ним случилось? Жив или мертв?

Я не могла верить ощущениям Андрея. Годы меняют людей, а он помнит друга по временам, когда у него не было шрамов, любимая была жива, а жизнь прекрасна. Люди часто идеализируют молодость.

Хочется верить, что жив, инсценировал смерть, чтобы выйти из ненавистного бизнеса отца. Торговля оружием — глупое дело. Он воевал, должен понимать, что рано или поздно тебя убьют пулей, которую ты продал.

Но в эту версию не вписывается предложение работать на Ахмеда. Скорее всего, в этом Андрей прав: Александр Бестужев вдрызг разругался с отцом, решил порвать с ним — сел в грузовик, позвонил конкуренту, лишь бы поперек отцу… Ему было тридцать три. Поздновато для подросткового бунта. Чем же его так зацепило?

Может быть, любовница что-то расскажет. И с кем у него были серьезные, со слов Феликса, отношения? Слишком крутой мужчина, чтобы крутить роман с эскортницей. Хотя кто знает, любовь очень зла… У меня кипели мозги, мысли путались и я погрузилась в короткий сон.

Ночью встала проверить ребенка — мне померещился плач. Поплелась в детскую, но кроватка была пуста. Спросонья показалось: похитили!

Как ненормальная, я выскочила из комнаты и увидела на диване в гостиной знакомые очертания. Эмиль лежал на спине, забросив на лицо руку, рядом на полу перевернутая бутылочка с молочной лужей, а младенец спал у него на груди… Разбудил криком и Эмиль забрал его, чтобы малыш не поднял меня.

После адреналина ноги стали слабыми, я добрела до дивана и рухнула рядом. Оба спали. Эмиль совсем выбился из сил, если уснул в одежде, не сняв ни кобуры, ни ботинок. На какую-то долю секунды я допустила, что ребенка унесли старику Бестужеву, когда увидела пустую кровать… Чуть сердце не остановилось.

Я положила ладонь на грудь мужа под расстегнутой сорочкой и прошептала от облегчения:

— Храни вас бог.

Эмиль убрал руку с лица и сонно взглянул на меня. От неожиданности я застыла, в ушах колотился пульс. Меня поймали на голых эмоциях. Если бы Эмиль произнес хоть слово, я бы ушла к себе. Но он, одной рукой обняв ребенка, положил ладонь поверх моей и ущипнул запястье теплыми губами.

— У нас было тяжелое время, — сказал он. — Прошлая осень. Твоя беременность. Работа. Мы вымотались, оба устали.

Я думала, он снова начнет просить прощения или давить, но Эмиль молчал.

— Ты хочешь отдать брата Бестужеву?

— Кто тебе сказал? — я отвела глаза и он продолжил. — Разберемся, когда привезут девчонку. Слишком мутная история, не находишь?

Я кивнула и убрала ладонь.

— У меня ощущение рассыпанного пазла. Мне кажется…

— Продолжай, маленькая.

— Мне кажется, дело вообще не в оружии. Мы попали в чужой переплет, поэтому не понимаем, что происходит и тыкаемся, как слепые котята в разные стороны. Это была чужая война, а ты в нее влез. Из-за этого все проблемы.

— Знаю, — Эмиль устало потер переносицу. — Что ты хочешь услышать? Что был неправ? Был! Прости…

Фантастика. По глазам я видела, что он сам жалеет. И если можно было бы открутить время вспять, он бы не повел меня в тот ресторан. Мы бы остались дома, лежали в постели рядом, строили планы, рассматривая полосатый тест…

Эмиль тяжело вздохнул.

— Давай, заберу ребенка, — предложила я. — Ляг, поспи.

Было странно заботиться друг о друге с нашим анамнезом. И больно, и уйти не можешь, живешь в одной квартире, смотришь друг на друга, а сердца в осколках. Проклинаю, что не уговорила его остаться в тот вечер… Но разве Эмиля остановишь? Я подхватила ребенка и унесла в детскую.

Слышала, как Эмиль ушел к себе и мечтала, чтобы все изменилось по щелчку пальцев. Щелчок — и не было проституток в ресторане. Щелчок — и жива Алена. Еще щелчок — и мы с Эмилем свободны от прошлого, криминала, всего дерьма, которое с нами случилось. Если бы кто-то предложил исполнить три желания, я бы просила об этих трех.

А через два дня глубокой ночью привезли девушку. В ужасном состоянии.

Гламурное платье несвежее и мятое, словно ее везли в багажнике, волосы сбились, а зареванное лицо в разводах туши. Белокурая, с розовыми сочными губами, она была экзотически красива. Думаю, имела успех и как модель, и как одна из «девочек» Жанны, и ни капли не походила на элитную проститутку.

На вид от силы лет двадцать. Огромные, как у стрекозы, обреченные глаза были необычного синего цвета. Она не сводила их с мужчин. Девушка мгновенно просекла контингент, подбородок и губы дрожали. Антон, Эмиль, но сильнее всего ее пугал Андрей. Девушка понимала, что из Москвы ее везли не просто поболтать. Я пока не представляла, как Эмиль ее использует. Сам он стоял у окна, а допрос начал Андрей.

— Как тебя зовут? — он присел перед ней на корточки.

— Лиля.

Голос мелодичный, глубокий, как бывает после слез. Жаль ее. Она ни в чем не виновата. Просто обстоятельства сложились так, что за досуг с ней платил опасный человек.

— Не бойся, Лиля, — мягко сказал Андрей. — Ты знаешь Александра Бестужева? Я его друг. Я тебя не обижу.

Он пытался прикинуться добрым, но девушка сжалась, сгорбившись на стуле.

— Как вас зовут? — пролепетала она.

Несмотря на эльфийскую внешность леди опытная. Впрочем, когда встречаешься с мужчинами из криминального мира, придется такой стать. Она хотела знать, с кем имеет дело.

— Почему ты спрашиваешь? Знаешь всех его друзей по именам?

— Нет, — испугалась она.

— Вот и ладно. Ты с ним встречалась?

Подумав, она кивнула. Я внимательно наблюдала за девушкой. Интересно, что было бы, приди ей в голову отрицать. Он бы стал ее пытать? Где у Андрея проходит внутренняя граница? Знаю его почти год, а это так и не выяснила. С женщинами он всегда был чутким, даже нежным, в том числе с незнакомыми. И все-таки, интересно.

— Какие у вас отношения?

— Мы отдыхали вместе…

— Он тебе платил? Как вы познакомились?

Глаза Лили на мгновение стали больше. Странно, но она не знала, что отвечать.

— Лиля, он тебе платил? — повторила я, чтобы еще раз увидеть реакцию.

Девушка уже взяла себя в руки.

— Моя подруга, Жанна, она нас познакомила… Иногда он давал мне деньги.

— Иногда? Он тебе платил или нет за встречи? У вас были серьезные отношения?

— Почему вы спрашиваете?

— Отвечай.

Лиля явно ждала, что ее допросят, но не об этом. Она не понимает, что Андрей пытается разобраться с несоответствиями.

— Мы просто отдыхали, — она вновь начала реветь, морща лоб. — Это что, преступление? Он давал деньги, делал подарки, что в этом плохого?

— А о делах он при тебе говорил? Не бойся, — Андрей поймал ее за кисть, когда она горько разревелась. — Я же пообещал, тебе ничего не будет. Расскажи.

— Иногда он говорил по телефону… — голос был еле слышным. — Даты, отдельные слова. Жанна попросила незаметно записать на диктофон и отдать ей.

Эмиль взглянул на давящуюся истерикой девушку. Меня ее слова тоже насторожили. До этого она мямлила, путалась, что говорить, и вдруг все складно пошло.

Мой муж подал знак, и мы вышли в фойе.

Я бросила взгляд в кухню. Девушка безмолвно плакала.

— Она врет, — сказала я.

— Тоже так думаю, — буркнул Андрей, покосившись на девушку. — Вообще не в его вкусе баба.

Эмиль не показал, что варится в голове, но выдернул из-под полы ствол и стремительно вошел в кухню. Схватил девушку за горло и пришпилил к стене. Перепуганные голубые глаза полезли из орбит, задыхаясь, Лиля забилась птичкой, когда дуло уперлось ей в лоб.

— Мне нужна правда! — голос Эмиля был страшным. — Я тебя застрелю! Раз! Два!..

Этот прием он уже отрабатывал на мне.

— Скажу, скажу, скажу! — голос зашелся в крике.

Эмиль ее отпустил, Лиля сползла по стене и упала боком. Я видела, что она не в обмороке, просто перепугана до смерти. Рыдает, молится и задыхается в слезах. Просто маленькая девочка, запуганная здоровенным мужиком.

— Перестань… — попросила я и подошла, чтобы помочь ей подняться. Но Лиля прятала лицо. От нее немного пахло выветрившимися дорогими духами.

— Не трогайте меня… у нас ничего не было, — она говорила, глотая слова. — Меня заставили так говорить… Выучить детали… Историю… Все-все-все… Чтобы никто не узнал, что они встречались…

— Кого ты прикрывала? — нахмурилась я.

— Подругу, — гнусаво протянула Лиля. — У них был роман…