Глава 6

Глава 6

Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни, бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими.

Сомерсет Моэм

Меня сопровождал пожилой мужчина в шелковом костюме с золотистой вышивкой. Я обратила внимание, что в этом доме весь обслуживающий персонал одет в униформу, соответствующую интерьеру дома. В прошлый раз я не осматривалась по сторонам. Я была слишком подавлена, испугана и мне было все равно, где страдать. Для меня оба дома были просто клетками, в которых я испытывала мучения и ужас. Сейчас мне кажется это было давно… и даже не верится, что я могла настолько ненавидеть все, что касалось моего мужа.

Все изменилось настолько, что теперь мне безумно, до дрожи во всем теле интересен каждый мизерный факт из его биографии, каждый штрих и оттенок. Интересно все, что касается Тамерлана Дугур-Намаева потому что я намерена стать частью его мира или умереть. Третьего не дано. Третье меня никогда не устроит. Я буду воевать за все, что может стать моим. И прежде всего за него самого.

Красивый дом. Огромный, напоминающий дворец, много вычурных завитушек в интерьере, много золотого цвета и блеска. Ощущение античности, запах старины и вековых традиций. Дом вне времени и пространства. На стенах великолепные картины сражений, охоты, пиршеств времен татаро-монгольского ханства. Старинное оружие начищено до блеска и сверкает бликами в струящемся из огромных окон дневном свете.

Я нервничала…внутри меня бурлил адреналин, как будто в моей крови бушевало торнадо из самых разных эмоций. Одна из них конечно же страх и некое возбуждение от собственной наглой смелости. Я иду в клешни самого скорпиона. В клешни страшного человека, пожалуй, единственного, кто пугал меня больше собственного мужа. Но если я струшу мне никогда не подняться с колен. А я стоять на них больше не намерена.

Поднялась по сверкающей белизной лестнице с витыми золотыми перилами и, медленно выдохнув, вошла следом за слугой в огромную, просторную оранжерею под открытым небом. Точнее с крышей из диковинных цветов, сплетенных между собой в живые узоры разных цветов. Старик сидел за круглым стеклянным столиком в плетенном кресле, его ноги прикрыты клетчатым пледом, а на плече сидит огромный черный ворон и старик кормит его с ладони кусочками сырого мяса.

Едва я вошла они вместе с птицей повернулись ко мне. По коже пошли мурашки, и я нервно сглотнула комок, застрявший в горле. Оказывается, я совершенно не готова к этой встрече и пожилой мужчина с буйными седыми волосами и зорким взглядом черных глаз внушает мне мистический ужас, как и птица, сидящая на его плече.

— Смотри, Генрих, кто к нам пришел?

Захотелось развернуться и бежать прочь так быстро, чтоб в ушах свистело, но я решительно пошла вперед. Ни за что не покажу этому старику свой страх и слабость.

— Ангаахай? Или называть тебя как-то иначе? Внук придумал тебе имя, но у тебя имеется и твое настоящее… — акцент похож на акцент Тамерлана. И голоса у них тоже похожи.

— Нет, Ангаахай мое настоящее имя.

Никаких эмоций в глазах Батыра и ворон нервирует пристальным взглядом, чуть склонил голову и смотрит на меня так, как будто сейчас вспорхнет и выклюет мне глаза.

— Присаживайся. Завтрак будет с минуты на минуту. Сегодня ты выглядишь иначе…, - осмотрел меня с ног до головы, заставив то бледнеть, то краснеть. Да, я тщательно готовилась к этой встрече и оделась скромно, не броско в светло-голубых тонах, волосы заплела в косу. Зимбага лично помогала мне выбрать наряд и прическу.

— Не думаю, что это будет иметь значение, если ты ему не понравишься, то не важно во что будешь одета…а если понравишься…хотя, это из разряда фантастики, то понравишься и в самых отвратительных тряпках. Но Батыру Дугур-Намаеву не нравится никто, кроме него самого и его обожаемого внука.

Я села напротив старика и покосилась на ворона, который спрыгнул с плеча хозяина на стол и осторожно ступая по краешку двигался в моем направлении.

— Это комплимент?

— Нет. Констатация факта.

Он и не думал быть со мной приветливым. Оказалось, что я на это рассчитывала…хотя бы даже в виде лицемерия, но я ошиблась. Вошел слуга с подносом. Начал расставлять перед нами чайник с ароматным чаем, чашки и нарезанные треугольниками кусочки жирного, слоеного пирога, украшенного вишнями. Мне услужливо налили чай и положили в блюдце кусочек сладости. Я поблагодарила слугу и поднесла чай ко рту.

— Думаешь я позвал тебя для милого семейного завтрака? Для меня ты дешевка хоть в тех шлюховатых тряпках, что в этом наряде.

Едва коснулась губами ароматной жидкости, обожгла губы и не отпила.

— Сколько ты хочешь за то, чтобы исчезнуть навсегда из жизни моего внука?

Быстрый взгляд на морщинистое лицо, покрытое пигментными пятнами. Смотрит прямо в глаза так же плотоядно, как и его ворон. Нет, не похотливо, а именно плотоядно с желанием отклевать кусок мяса и сожрать. И мне вдруг приходит в голову, что это он сделал…он приказал похитить меня и обставить все так, будто я сбежала. Это он хотел от меня избавиться. Я резко поставила чашку на стол.

— Я не думала, что счастье вашего внука имеет цену.

Старик рассмеялся, а ворон приблизился ко мне еще ближе. И это напрягало, нервировало и давило. Я должна обороняться и ожидать подвох от них обоих.

— Девочка…ты реально считаешь, что принесешь Лану счастье? Ты? Убогое существо с помойки?

Втянула в легкие побольше воздуха, стараясь успокоиться и понимая, что старик намеренно выводит меня на эмоции.

— Не знаю. Не я его выбирала, а он меня. Говорят, вкус к прекрасному передаётся генетически.

Вздернула подбородок, а улыбка медленно сошла с тонких губ старика.

— Я предлагаю тебе столько денег, сколько захочешь. Столько золота, сколько унесешь. Новое имя, новую жизнь и гарантию, что он никогда тебя не найдет.

— Какая невиданная щедрость. — все же подула на свой чай, но передумала и поставила чашку на стол. — а с чего вы решили, что я в чем-то нуждаюсь? Ваш внук и так осыпает меня золотом и подарками. Я ведь жена самого Тамерлана Дугур-Намаева.

— Глупости. На тебе даже нет обручального кольца и он венчался с тобой в каком-то вонючем подвале лишь бы получить наследство. Таких, как ты, трахают и вышвыривают за ненадобностью уже утром.

Я стиснула чашку обеими руками и краем глаза заметила, что ворон уже настолько близко…один взмах крыла и он может впиться клювом в мою руку.

— Я задержалась, вам не кажется? — подняла взгляд на старика, а он невозмутимо закурил трубку и выпустил дым в мою сторону.

— Кажется. Ты задержалась. Тебе пора убраться и не мешать моему внуку, не портить его репутацию своим ничтожным происхождением. Такая не должна носить фамилию Дугур-Намаева.

Я сдавила чашку так, что та треснула и чай пролился на белую скатерть, а ворон, взмахнув крыльями, шарахнулся в сторону.

— Но я ее уже ношу, как бы вам это не претило. Мне не нужны ваши деньги и ваше золото. Оставьте их себе.

— Запомни я предлагаю что-то один единственный раз. Это твой шанс убраться по-хорошему и остаться в живых.

— Я вас не боюсь!

Глядя прямо ему в глаза и не моргая. Слуга вытирает стол, промакивает скатерть, а я смотрю на мерзкого, наглого старика и понимаю, что наживаю себе лютого врага, который при первом же удобном случае сожрет меня вместе с потрохами.

— Это от глупости. Потому что не знаешь кто я и на что способен.

— Вы способны только угрожать. Один раз у вас уже ничего не получилось…

— Я способен сделать так, что ты не выйдешь живой из этого дома! — наклонился ко мне и сдавил осколок чашки сильными длинными пальцами, унизанными перстнями, — Я раздавлю тебя как букашку. Бери то, что предлагаю и убирайся. Не льсти себе…ты временное недоразумение. Иначе мой внук не катался бы по притонам в поисках новой дырки. Он быстро найдет тебе замену. Таких убогих миллионы. Будь ты чем-то серьезным он бы хотел от тебя детей…но от таких наши не рожают.

Словно ножом в сердце. По самому больному, в самый нарыв и до боли. Так что передернуло всю. Злорадно усмехнулся, понимая, что попал в цель.

— Я сам найду ему жену, достойную, породистую. Она подарит мне правнука. Уйди с дороги, малышка. Ты слишком слаба и ничтожна, чтобы противостоять мне. И будь ты умной давно бы это поняла. Давай мирно решим этот вопрос…ты скажешь сколько. Я дам. И твоя жизнь превратится в сказку где-то очень далеко отсюда…или…или она превратится в ад прямо здесь и начиная с этого момента.

Резко встала с кресла. Ворон крикнул и взлетел вверх, а потом сел возле моей тарелки. Дед нарочно его держит здесь при мне, чтоб действовать мне на нервы. Давить еще сильнее.

— Я люблю вашего внука и мне не нужны деньги или золото. Мне нужен он…и я не уйду. И чем скорее вы это поймете, тем лучше для вас. Я. Его. Люблю. Если вы вообще знаете, что это такое.

— Маленькая сучка, — зашипел старик. — я прикажу утопить тебя в этом фонтане, а потом закопать так, что ни одна собака не найдет.

Я с ужасом приготовилась к самому худшему. Даже в лице изменилась. Ощутила, как кровь застыла внутри от страха. Ведь он и правда может приказать утопить меня или зарезать, а может и отравить.

— Моя сучка! — прогремел знакомый голос и сердце дико забилось в груди, настолько сильно, что стало больно дышать. — Запомни, дед! МОЯ! И никогда об этом не забывай.

Дед откинулся на спинку кресла. Его лицо опять казалось спокойным и непроницаемым.

— Явился. Что-то ты долго шел за своей сучкой. Я думал ты уже отдал ее мне на растерзание. Даже обрадовался.

Батыр невозмутимо отпил чай из своей чашки и сунул в рот целый кусок пирога. На усы посыпалась сахарная пудра.

— Я приехал сказать, что мы принимаем приглашение на твой день рождения и забрать свою жену.

В эту секунду ворон оказался у меня на плече и громко каркнул. От неожиданности я зажмурилась, и вся сжалась, готовая к неминуемой боли. Но вместо нее ощутила, как что-то нежно пощипывает меня за волосы.

— Генрих, чертов предатель. Это не золото!

Но птица сидела у меня на плече и трогала мои локоны, потом зарылась в них клювом.

— И, дед, если ты еще раз самовольно пригласишь мою жену к себе, не уведомив меня, ты сильно пожалеешь об этом!

Тамерлан сжал мои руки чуть выше локтей с такой силой, что у меня потемнело перед глазами. Ворон тут же клюнул его в запястье. Хан зарычал, глядя прямо на птицу жутким взглядом и махнул на нее широкой ладонью, ворон с криком упорхнул обратно к своему хозяину и сел на спинку кресла.

«Ты сильно пожалеешь»…видимо было сказано не только деду, но и мне. Хан взял меня за руку и потянул к выходу, сдавливая мои пальцы с такой силой, что я ощущала, как хрустят мои косточки.

Когда мы вышли на улицу я услышала его рык возле самого уха.

— Молись, Ангаахай.