Глава 45

Глава 45

Скайден

Я устал. Давно стоило извиниться и отправиться в комнату, но так не хотелось никуда уходить. Ведь вечер на самом деле получился тёплым, приятным, уютным и по-настоящему семейным. Честно говоря, даже в самых странных и смелых своих фантазиях я представить не мог, что когда-то сяду за один стол с Леонардом Ремерди. И уж тем более, что соглашусь жить в его доме.

Вот только за прошедшую с нашего с ним разговора неделю изменилось очень многое. И человек, которого я столько лет ненавидел, всё-таки умудрился заставить меня изменить моё к нему отношение. Не словами, оправданиями или обещаниями, а поступками. Лорд Ремерди вообще не любил пустых разговоров. Он предпочитал делать, не размениваясь на долгую подготовку.

Вот и в его отношениях с мамой получилось так. Леонард прямо сказал ей, что намерен добиться её расположения, что до сих пор любит. Она попыталась убедить его, что за прошедшие годы они оба сильно изменились, и он любит не её, а свои воспоминания. Некий образ из прошлого. Тот не стал спорить, но заявил, что готов хоть всю жизнь узнавать Элену заново.

В общем, она согласилась на одно свидание. Затем на второе, на третье… а потом так же легко дала согласие переехать в его особняк.

Нет, насколько я знал, жили они в разных комнатах, но Дайриса шепнула, что мама после каждой встречи с Леонардом буквально расцветает.

Я не был против их романа, да и лорд Ремерди правильно сказал Трис о том, что принял её выбор, и рассчитывает, что она поступит так же. Он был прав, потому я даже не пытался лезть в их с мамой отношения. В конце концов, они столько лет провели порознь! А сам Леонард столь быстрым разводом с женой только подтвердил свои серьёзные намерения.

Хотя, думаю, он так поспешил ещё и потому, что опасался моей мести. Сегодня, уводя её в кабинет, бросил на меня полный опасения взгляд, но я был не в том состоянии, чтобы с ней говорить.

Наверное, так даже лучше. Да, она виновата во многом, но и его вина тоже есть. А ещё не стоит забывать о тех, кто пришёл в наш дом, и о «проводнике», который всё-таки попал в чужие руки. А Луиза Ремерди явно была лишь пешкой во всей той игре. Так путь живёт.

Только лучше бы ей никогда не попадаться мне на глаза.

Ужин получился приятным, правда, сил у меня почти не осталось. Но когда в столовую влетел незнакомый мне парень, все инстинкты завопили об опасности. Я не знал его и точно видел впервые, вот только где-то на подкорке будто сработал неведомый сигнал — «враг!».

Возможно, будь я полностью здоров, сразу бы попытался обезопасить всех, теперь уже свою семью. Но в нынешних обстоятельствах первым включился мозг, который быстро напомнил, что я всё-таки в чужом доме.

— Как ты посмел?! — выкрикнул паренёк, остановившись в нескольких шагах от распахнутой двери. — Ты же прожил с ней столько лет! И просто выгнал?!

— Лир, успокойся, — строгим тоном попытался осадить его хозяин дома.

— Успокоиться?! Ты вышвырнул из дома мою мать! Притащил сюда свою любовницу! И я ещё должен успокоиться?!

Значит, вот он какой — младший сын Леонарда Ремерди.

Теперь я смотрел на него более внимательно. Худой, но довольно высокий и с идеальной осанкой. Волосы тёмные, но не такие, как у его отца, Трис или Эрика, а намного темнее, почти угольно чёрные. Лицо резкое, скуластое, кожа смуглая, будто он только с курорта. А глаза — изумрудно-зелёные, такого яркого насыщенного цвета, что на них нельзя не обратить внимание. Одет по последней моде, волосы острижены согласно нынешним молодёжным трендам, да и вообще перед нами был типичный щёголь, лет шестнадцати-семнадцати на вид.

— Эрик, почему ты молчишь?! — продолжал возмущаться парень. — Как ты вообще можешь сидеть за одним столом с этой женщиной и улыбаться, когда наша мама оказалась на улице без шейна в кармане? Как, скажи мне?!

Леонард поднялся из-за стола и решительно направился к отпрыску, но тот вдруг схватил с ближайшей к нему тумбы вазу и выкрикнул:

— Стой! Не подходи ко мне! Или меня тоже хочешь выгнать? Ну, конечно! — он зло рассмеялся. — Зачем я тебе теперь? Ведь больше нет смысла поддерживать вид приличной семьи. А значит, можно избавиться и от неугодного меня.

— Лир, — Ремерди выставил перед собой руки и теперь старался говорить спокойно. — Ничего не изменилось. Луизы и так дома не бывало. Поверь, всё теперь у нас всех будет хорошо. Идём со мной в кабинет, поговорим наедине. Я всё тебе объясню.

— Что ты мне объяснишь?! Попросишь по-тихому собрать вещи и умотать на все четыре стороны?! — шипел парень.

— Что ты несёшь? — поднялся из-за стола Эрикер. — Лирден, перестань истерить. У нас гости. Веди себя прилично! Не позорь семью!

— А разве они здесь ещё не хозяева? — Лир картинно удивился, бросил взгляд на мою маму, наблюдающую за ним с сочувствием, и снова обратился к своему отцу. — Подобрал на улице какую-то тётку, да ещё и с ребёнком! Притащил в наш дом! Может, и мамины драгоценности ей отдашь? И наряды? И…

Леонард сделал к нему ещё пару шагов, но тот вдруг резко развернулся и с размаха шибанул вазой об стену. Та разлетелась на мелкие осколки, но парню этого оказалось мало. Он схватил вторую и сразу бросил на пол.

— Лирден! — крикнула Беатрис, встав на ноги. — Немедленно прекрати! Маму никто не выгонял. Они с отцом развелись, и она уехала — так же, как уезжала всегда. Ничего не изменилось. Что за концерт ты устроил? Возьми себя в руки!

Тот замер, глядя на Трис, его напряжённые плечи дрогнули, будто от всхлипа, но лицо оставалось всё-таким же обозлённо-надменным. Как ни странно, но именно бледный вид возмущённой Беатрис умудрился его осадить. Лирден смотрел на сестру, и в его глазах отражалось сожаление пополам с виной.

— Прости, Беата, что не пришёл к тебе в больнице. Меня только сегодня из пансиона отпустили. И фонап вернули лишь перед выездом. Я даже связаться с тобой не мог… — он сглотнул и сжал дрожащие руки в кулаки. — И с мамой… не встретился. Не успел.

Он опустил голову, потом резко развернулся и быстрым шагом покинул столовую.

Глядя ему вслед, я не чувствовал ни неприязни, ни ненависти, ни обиды. Даже непонятное чувство опасности пропало. Теперь единственным, что я испытывал к этому парню, осталась жалость.

— Извините за Лира, — вздохнул Леонард, вернувшись на своё место во главе стола. — У него сложный возраст и вечные проблемы в пансионе, в которые я принципиально перестал вмешиваться.

Мама понимающе кивнула, а вот Дайри всё ещё сидела, глядя на дверь, за которой скрылся обиженный на всех паренёк. Думаю, она понимала его куда лучше, чем все остальные. Они же, кажется, с Лирденом ровесники.

Надо будет предупредить, чтобы не трогала его и не пыталась подружиться. А то, чую, проблем у нас всех станет ещё больше. Ему с горячим нравом, ненавистью ко всему миру и дурной головой не составит труда решить отыграться на Дайрисе. А я по глазам вижу, что она точно не сможет остаться в стороне.

В подтверждение моих мыслей, сестрёнка вдруг поднялась из-за стола и, поблагодарив за ужин, попыталась уйти.

При других обстоятельствах я бы просто тихо вышел следом и спокойно всё ей объяснил, но сейчас у меня почти не было сил даже для того, чтобы просто встать на ноги.

— Дайри, нет, — сказал я.

Она поймала мой взгляд и упрямо поджала губы.

— О чём ты? — выдала, делая вид, что не понимает.

— Просто, нет. Не делай того, что задумала. Хотя бы не сейчас.

Тут к ней повернулась мама, которая знала дочь, как облупленную. И тоже поняла, куда именно намылилась наша юная альтруистка.

— Дайриса, Скайден прав, — строго сказала мама. — Я, конечно, очень хочу, чтобы вы с Лирденом нашли общий язык, но сейчас из этой затеи ничего не выйдет. Не ходи к нему. А если так желаешь наладить контакт, лучше тебе встретиться с ним в присутствии Беатрис. Если я верно заметила, сестру он очень любит.

Дайри раздражённо фыркнула, но снова опустилась на свой стул и цапнула с блюда кусок пирога. Прямо руками, как привыкла делать дома. К счастью, никто ей на такую оплошность даже не намекнул.

— Я просто хочу его нарисовать, — сказала мелкая, насупившись. — Никогда таких не видела. В нём столько тьмы, но при этом и света немало. Да и внешность такая… яркая.

Ну да, ещё какая. Особенно учитывая тот факт, что бывшая супруга Ремерди — синеглазая блондинка, сам Леонард — тёмный шатен с серыми глазами, и оба они светлокожие.

И тут уж особенно странной кажется чисто карфитская внешность их младшего сына. Там большая часть населения — смуглые брюнеты…

Но я лучше не буду ни думать об этом, ни уж тем более спрашивать.

***

Особняк Ремерди иначе как шикарным назвать не получалось. Нет, кричащей роскоши тут не было, но изысканный вкус чувствовался во всём. Спальня Карамельки оказалась довольно просторной, раз в пять больше моей комнаты в общежитии академии. На её кровати спокойно могли бы улечься и четверо, а наличие личной ванной комнаты просто не могло не радовать.

Правда, добравшись, наконец, до душа, я едва не падал от усталости, да ещё и нога болеть начала. Трис видела, что я еле иду, даже попыталась предложить помощь, но я быстро дал понять, что жалости к себе не потерплю.

И всё же свои силы не рассчитал. Стоять под струями воды уже просто не смог, и глупо сполз по стеклянной стенке. Веки сами собой смежились, и только бьющие по лицу струи воды не давали окончательно отключиться. Хотел дотянуться до вентиля, но не вышло.

Не знаю, сколько я так просидел, надеясь, что силы скоро вернутся, но терпение Карамельки закончилось раньше.

— Скай! — взволнованно крикнула она, войдя в ванную комнату. — Всевидящий, что с тобой? Подожди… я позову Эрика… и целителей вызову…

— Не надо, — проговорил, постаравшись ей улыбнуться. — Я просто устал. Сейчас ещё немного посижу и пойду спать. Всё в порядке. Выйди, пожалуйста.

— Нет уж, — хмуро бросила она, затем шагнула в душевую кабину и выключила воду. — Давай-ка выбираться отсюда.

Трис решительно потянула меня за руки, пытаясь поднять, да только для неё я был слишком тяжёлым. Пришлось собрать остатки сил и кое-как встать.

Карамелька помогла выбраться из душа, и вместе мы даже сумели дойти до кровати. А потом она сама вытерла меня полотенцем, даже одеть хотела, но я уже не дался. И так… стыдно. Чувствую себя беспомощной обузой. Ну зачем ей такой муж?

— Перестань хмуриться, — сказала она, укрывая меня одеялом.

Трис присела на край кровати и ласково погладила меня по щеке. Это прикосновение оказалось таким приятным, нежным и неожиданно нужным, что я от удовольствия едва не замурчал.

— Пожалуйста, не думай о плохом, — попросила она. Потом наклонилась и быстро поцеловала меня в губы. — Всё будет хорошо. Засыпай.

Карамелька посидела со мной ещё немного, потом сама отправилась в ванную. И, казалось бы, я должен был сразу же отключиться, но при общей дикой усталости организма сознание отправляться в страну снов отказалось наотрез. Слишком много эмоций подарил этот длинный день.

Но самое главное даже не в этом. А в Беатрис… С которой мне предстояло делить постель.

Так уж получилось, что я всегда спал один. Мне ни разу в жизни не приходилось проводить ночь с девушкой, не занимаясь с при этом ничем пикантным. И теперь было не по себе, и никак не получалось расслабиться.

Вот, кажется, мелочи. Ну, закрой ты глаза и спи. Но я не мог. Не мог, зная, что скоро окажусь в кровати не один.

Когда Трис вернулась, я малодушно притворился спящим. Она тихо забралась под одеяло со своей стороны кровати. Немного поворочалась, укладываясь удобнее. Потом придвинулась чуть ближе… осторожно коснулась моей руки.

— А ведь мы с тобой ни разу не спали вместе, — сказала едва слышным шёпотом. — Я, честно говоря, вообще ни разу ни с кем не спала. Даже с подругами.

И я понял, что не только мне не по себе, и от осознания сего простого факта разом стало легче. Поймал её пальчики, легко сжал и осторожно повернулся к ней.

— Сегодня для нас обоих это в первый раз, — проговорил, погладив её ладонь. — Даже смешно, почти год женаты, чего только не пережили вместе, а спать рядом не доводилось.

Трис доверчиво прижалась к моему боку, и я кожей ощутил прохладу её шёлковой ночной сорочки, а рука сама легла на мягкое женское бедро. Вот только сейчас меня наполняли не желание или возбуждение, а запредельная нежность. Отчаянно захотелось просто обнять свою Карамельку и почувствовать её рядом. Что я и сделал.

Она обняла меня в ответ и потёрлась щекой о моё плечо.

— Мне с тобой хорошо, — прошептала она. — Уютно, спокойно. Но я не знаю, смогу ли уснуть.

— Даже странно, что нас с тобой беспокоит один и тот же вопрос, — ответил я, проведя рукой по её спине поверх ткани сорочки, хотя дико хотелось эту самую ткань задрать. — Давай попытаемся. И кстати, ты в моей компании однажды уже уснула.

Трис поняла, что я имею в виду нашу брачную ночь, и в ответ демонстративно фыркнула.

— Не считается. Я тогда много выпила и… была под сильным впечатлением.

— Я бы с радостью сейчас тебя так же впечатлил, но, боюсь, после этого мне придётся вернуться в клинику.

— Пожалуй, подожду, пока ты поправишься, — ответила она, приподнявшись на локте.

Настенные бра она давно погасила, и сейчас комната освещалась только звёздами, мягким желтоватым светом нашего ночного светила и отдалёнными отблесками уличных фонарей. Но я всё равно не мог насмотреться на мою Беатрис.

— Странно у нас всё получается, — сказал, обрисовав кончиками пальцев линию её скулы. — Сначала свадьба, потом подтверждение брака в постели, и только через много месяцев нормальное знакомство. Мы ведь даже сейчас друг друга почти не знаем.

— Зато я точно могу сказать, что люблю тебя, — она на несколько секунд прижалась губами к моим губам, но поцелуй получился слишком целомудренным. Мне хотелось целовать её совсем иначе.

— И я тебя люблю, моя Карамелька, — ответил, поймав в полумраке её взгляд. — Нам только предстоит научиться жить вместе. Придётся узнавать друг друга, привыкать, принимать. И я больше совсем не хочу с тобой ругаться, но…

— Так давай не будем ругаться, — сказала она. — Зачем нам вообще ругаться? Мы разве не сможем договориться? Для этого нужно просто говорить друг с другом. И… пожалуйста, пообещай, что никогда не будешь скрывать от меня ничего.

— Нет. Это неправильное обещание. Лучше давай я пообещаю, что буду обсуждать с тобой все наиболее важные вопросы, касающиеся нашей семьи.

— Все, — заявила Трис. И сразу повторила: — Все вопросы, имеющие даже косвенное отношение к нашей семье.

— Хорошо, но и ты обещай то же самое, — сказал я.

В итоге обещаниями мы обменялись вместе. А потом она меня снова поцеловала, но на этот раз куда чувственнее и глубже. Да так, что сама едва сумела остановиться. Слишком упоительным вышел поцелуй.

— А вообще, лучше уж так, как получилось с нами, чем как у моего отца с твоей мамой, — проговорила Беатрис, снова уложив голову на моё плечо. — Они столько лет провели порознь, хотя, оказывается, были неравнодушны друг к другу. Кстати, я очень удивлена, что ты так просто принял их решение быть вместе.

— Не просто, — вздохнул я. — Сначала, наоборот, отнёсся к этому крайне отрицательно. Но мама нашла правильные слова. Она на самом деле давно его любит. Сама мне обо всём рассказала.

Когда-то они с твоим и моим отцом учились вместе, в одной группе. Маме они оба нравились, да и она тоже приглянулась им обоим. Говорила, что Леонард и Бастиан были такими разными, и такими похожими. По очереди водили её на свидания, а она очень переживала, что может разбить их дружбу. В общем, странные у них троих были отношения.

А потом рухнула империя. Отец учился под другой фамилией, да и дело было в Карфите, правда, самые близкие знали, что он средний сын императора Крайда. Мама рассказала, что убийство родных стало для Бастиана слишком сильным ударом. Он то порывался отомстить, то наоборот, скатывался в полную апатию. А потом вдруг заявил, что возвращается в свою страну и будет бороться за восстановление империи.

И ему было плевать, что его скорее всего просто тихо убьют. Он говорил, что его в этой жизни всё равно ничего больше не держит. Тогда мама и решила, что станет для него тем самым якорем. Нет, она не признавалась ему в любви, не умоляла на ней жениться, просто сказала, что будет с ним. И если он собирается ставить на кон свою жизнь, то она тоже поставит свою.

— Она не любила его? — спросила Трис с живым интересом в голосе. Слушала она мой рассказ тоже очень внимательно, почти не дыша.

— Говорит, что любила, — ответил я. — Но скорее, как друга. Потом, когда они перебрались в республику, купили особняк и жили вполне спокойно. Отец занимался редкими сложными заказами по созданию и взлому защитных контуров, зарабатывал вполне прилично, да и работу свою любил, хоть она и была полулегальной. Кстати, помнишь Шута?

— Кого? — не поняла Трис.

— Человека, который и свёл нас вместе. Тот, к кому ты обратилась, когда искала мужа?

— Такого забудешь, — фыркнула Карамелька.

— Именно он помогал отцу с поиском заказов. А когда в пятнадцать я приехал в Дарборт, именно Шут помог мне устроиться. Приютил. Мама во всей республике доверяла только ему.

— Теперь ясно.

Судя по голосу, Трис улыбалась.

— Пока папа был в разъездах, мама занималась домом и мной, — продолжил я свой рассказ. — Но такая жизнь всё равно казалась ему неправильной. И однажды он всё-таки не сдержался и решил выяснить, кто именно предал его родных и помог организовать переворот. Он стал уезжать ещё чаще, иногда пропадал на несколько месяцев. На время своего отсутствия просил Ремерди иногда заезжать к маме. Так и получилось, что твоего отца я видел чаще, чем своего. Ну а мама только тогда и осознала, что относится к Леонарду совсем не как к другу.

— Так… может… твоя сестра… — осторожно озвучила предположение Трис. — Может, она дочь моего…

— Нет, — уверенно сказал я. — Мама поклялась, что у неё с Леонардом всего раз случился только поцелуй. И после этого она попросила его больше не приезжать. Дайри — дочь моего отца. Когда мы убегали из республики, мама была беременна, хотя живот ещё оставался плоским.

— Ясно, — сказала Карамелька, как мне кажется, даже разочарованно. — А потом куда вы отправились? Как жили?

— В Карфите у мамы остались родственники. Сначала мы некоторое время погостили у них. Потом уехали в Саррит, это на самом севере страны. Мама хотела купить дом у одного старика, благо, хоть деньги на это у неё имелись. А тот озвучил ей иной вариант. У него не было родни, а сам он разменял уже восьмой десяток. Вот и предложил ей стать его дочерью и наследницей. Брак бы у них никак не получился, потому что его пришлось бы подтверждать в постели, а ему уже здоровье не позволяло подобные дела. А так в храме Всевидящего он принял маму в свою семью, но при этом по всем официальным документам они были женаты. Потому у неё и Дайри фамилия Фостер. А у меня уже тогда проснулась родовая магия, и примкнуть к другому роду я не смог. Остался просто Вайдом.

— А почему твоя мама так и не связалась с моим папой? Она ведь не верила, что он виноват, — спросила Трис.

— Отец заставил её поклясться, что она не обратится к Ремерди и не будет искать с ним встреч, — горько усмехнулся я.

— Печальная история, — вздохнула Карамелька, чуть сонным голосом. — Жалко их. Хорошо хоть сейчас папа не стал ходить вокруг да около, а сразу прибрал леди Эли к рукам. И с разводом у него так лихо получилось. На самом деле, давно пора было расторгнуть этот брак. Его толком-то и не было. Отец с матерью жили, как соседи, которые друг друга терпеть не могут. Папа иногда ещё пытался хоть какой-то контакт наладить, а мама обращалась к нему исключительно если ей что-то было нужно. — А хмыкнув, добавила: — Замуж меня отдать за правильного лорда, к примеру.

Я улыбнулся и чуть крепче обнял свою супругу. Интересно, как бы сложились наши судьбы, если бы не та её выходка со свадьбой?

Мы ещё немного поговорили обо всяких мелочах, вспомнили бывшего ухажёра Трис, который до сих пор оставался главным подозреваемым в нападении на нас, но теперь хотя бы находился под домашним арестом. Да и то выпустили его из камеры лишь после того, как заговорил один из пойманных убийц. Но я не сомневаюсь, что через пару дней с него снимут все обвинения.

Вскоре моя любимая уснула, так и продолжая во сне меня обнимать, и даже ногу на меня закинула. Я тоже расслабился, но мысли мои теперь были не о сне, а о нападении и о его связи с убийством отца.

Из головы не шли слова Леонарда о «проводнике». Интуиция утверждала, что всё это звенья одной цепи. Вот только я пока не понимал, для чего могло понадобиться лишать магии юных аристократов. Даже если это делали с помощью того самого артефакта, то куда потом девали полученную силу? В накопитель? Но какой смысл? (363a9)

Нет, мне решительно не понятно, зачем всё это делать. Если всё началось ещё семнадцать лет назад, то почему продолжилось лишь теперь? Глупость какая-то. Хотя, возможно, стоит спросить о «накопителе» у элна Литто? Вдруг он знает, что это такое?

А ещё не мешало бы уточнить, могу ли я каким-то образом остановить вырождение магии в стране. Что-то мне подсказывает, этот старец найдёт ответы на мои вопросы.

Под такие размышления и под мерное дыхание Трис я сам не замети, как провалился в сон.