Глава 7

Арфель Льефф

Она сидела на узкой кушетке. В узкое окно, не прикрытое даже самой тонкой занавеской, били солнечные лучи.

– Страшно? – сочувственно спросила Каэль.

– Нет, с чего бы, – храбро соврала Арфель. – Моя жизнь вот-вот встанет с головы на ноги.

Маг-практик покивала и вкрадчиво шепнула:

– Ты же понимаешь, что мы всегда можем… м-м-м, помочь ему пропасть в лесу? С тебя сонное зелье, с меня все остальное.

– Я не готова умирать мучительной смертью из-за одного мерзавца, – возмутилась Арфель. – За умерщвление половозрелого мужчины магическим способом…

– Умерщвление половозрелого мужчины? – с хохотом переспросила госпожа Хемм. – Обожаю твою риторику. Ладно. Но, если что, имей в виду: я готова на это пойти.

Арфель бросила в подругу подушкой. Как раз в этот момент в комнату («Палату», – поправила себя госпожа Льефф) вошел имперский серебряный врачеватель в сопровождении целителя Дэррика.

Врачеватель прибыл еще утром, но ни Каэль, ни Арфель не удалось его увидеть – он, ни с кем не здороваясь, прошел в кабинет целителя Дэррика, где и застрял на несколько часов. А буквально пару минут назад бледная, испуганная служанка попросила госпожу Льефф прийти в смотровую палату.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла Арфель.

Каэль могла только открывать и закрывать рот, ведь имперским врачевателем оказалась женщина! Подумать только, на всю Империю таких специалистов наберется не больше двух десятков, и один из них – женщина. Для мага-практика это оказалось тем еще ударом. Нет, Каэль никогда не хотела стать целителем. Просто она не понаслышке знала, как тяжело получить серебряное признание. Прищурившись, госпожа Хемм пообещала себе не отступать и добиться алого признания боевых магов.

– Здравствуйте, – эхом откликнулась имперская врачевательница. – Вы можете обращаться ко мне леди Эзра или целитель Эзра. Да, Рик, я вижу это пятно. И хочу сказать, что кое-что ты упустил. Оно не просто лежит на воспоминаниях девушки, оно держится за них крючьями. Маленькими, но весьма и весьма крепкими.

– Вы могли бы пояснить? – нахмурилась Арфель, и госпожа Хемм искренне восхитилась стальными нотками в голосе подруги.

– Да, прошу прощения, госпожа…

– Льефф. Арфель Льефф.

– Госпожа Льефф, – усмехнулась леди Эзра, – память можно аккуратно выкусить, можно неаккуратно вырвать. Просто наложить ложные воспоминания – нельзя. Ложная память соскальзывает очень быстро, за несколько часов на одаренном и за сутки на неодаренном человеке.

– Но с меня не соскользнула, – задумчиво произнесла Арфель. – Вы сказали крючки?

– Да. Я вижу накладку как темное пятно, от которого к вашей ауре тянутся тонкие нити. Я полагаю, что это крючья, которые и держат заплатку.

– То есть если сдернете заплатку, то тем самым вырвете настоящую память и мы никогда не узнаем, что именно произошло?

На Арфель было больно смотреть. Она, так и не вставшая с кушетки, сильнее выпрямила спину, поджала губы и постаралась всем своим видом показать, что ничуть не огорчена.

– Да, к сожалению, это действительно так. – Леди Эзра склонила голову. – Но мы можем вычислить колдовской слепок мага и наказать его по всей строгости закона.

– А если он не человек? – с хрипотцей спросила Арфель. – Что тогда?

В палате повисла неприятная тишина. Ее осмелился нарушить только целитель Дэррик:

– Даже если он не человек.

– Свежо предание, – ехидно хмыкнула Каэль, – да верится с трудом. Как бы наш закон не выставил Арфель виноватой. Что скажете, леди Эзра? Как в нашей славной Империи обстоят дела с насильно соглашенными девственницами?

Серебряная врачевательница криво улыбнулась и с еле уловимой насмешкой ответила:

– Ни единого официально зарегистрированного случая за весь период действия Соглашения.

– Как мило, – хмыкнула Каэль.

– Но сейчас есть шанс, – спокойно продолжила врачевательница. – Но мы не можем утверждать, что это был оборотень.

– Это вы уже оправдание подбираете? – поинтересовалась Каэль. – В Ондиниуме нет магов такой силы, ни одного.

– Здесь умение, – отмахнулась целительница, – тонкая ювелирная работа.

– Гениев здесь тоже нет, – огрызнулась Каэль.

– Тем не менее, – леди Эзра повысила голос, – кто бы это ни был, он ответит за вмешательство в ментальное поле госпожи Льефф. Для этого нам потребуется оформить все официально. Рик, поможешь?

– Разумеется, – кивнул целитель. – Вам придется немного поскучать, со стороны официальное освидетельствование ауры и снятие слепка выглядит до крайности безынтересно.

– Я ничего не почувствую? – удивилась Арфель.

– Ничего, – подтвердила серебряная и добавила: – Я буду думать над вашей проблемой. И найду решение. Даю слово.

Госпожа Льефф только кивнула.

– Начинаем, – предупредил целитель Дээрик и коснулся указательным пальцем виска Арфель.

Пальцы леди Эзры расположились с другой стороны, а перед лицом травницы появился сгусток света.

– Чувствуешь что-нибудь? – свистящим шепотом спросила Каэль.

– Целители баловались салом с чесноком, – таким же шепотом ответила госпожа Льефф.

– А нам не предложили, – вздохнула госпожа Хемм. – А больше ничего?

– Ничего. Они же предупреждали.

– Ну да. Но это так странно, – Каэль пожала плечами, – как будто каждый может подойти и снять слепок с ауры, а человек так и пойдет, бедный. И знать не будет, что с ним только что сделали.

– Это длительная процедура, – напомнила госпожа Льефф.

Процедура действительно была длительной – сгусток света рос, минуты сменялись минутами, а целители продолжали и продолжали.

– Мне кажется, тебе стоит попросить служанку принести воды и шоколад, – задумчиво произнесла Арфель минут через двадцать от начала процедуры. – Они плохо выглядят. Изможденно.

Каэль обернулась минут за пять. Она принесла кувшин и печенье – все то, что стояло в их комнате.

– Служанку еще найди, – пояснила она. – И убеди. Она слушает только целителя Дэррика, что, в принципе, разумно и логично.

– Ох, – тихо выдохнула леди Эзра и отняла пальцы от виска Арфель. – Мы молодцы. О, печенье.

Целители вцепились в простое печенье как в самое изысканное лакомство и за несколько минут опустошили вазочку.

– Огромное спасибо. Эта штука пыталась слиться с вашей аурой и никак не хотела отображаться на слепке, – леди Эзра усмехнулась, – не на тех напала. В течение пары часов мы сделаем отчет и отправим в столицу. К сожалению, я не могу достойно расшифровать слепок. Это все же не мой профиль.

– Как думаете, ответ придет скоро? Мы хотели уехать, – госпожа Льефф положила руку на живот, – я не хочу, чтобы… Чтобы он родился здесь.

– Неделя, и я отпущу вас, – пообещала леди Эзра.

На эту фразу тут же вскинулась Каэль:

– Что значит «отпущу»?

– Хотите оплатить мои услуги? – вскинула брови целительница и примирительно добавила: – Не будем ссориться. Я прошу вас задержаться. Это может быть важно.

Каэль смерила серебряную врачевательницу долгим взглядом, после чего мило улыбнулась и прощебетала:

– Мне нужно успокоить подругу.

И, больно схватив Арфель под локоть, вытащила ее в коридор. И дальше, дальше до самой комнаты. Уже там, бросив на дверь запирающее заклятье, сложила на груди руки:

– Ты собираешь просыпаться?

– Что?

– Ты. Собираешься. Просыпаться? – отчеканила госпожа Хемм. – На секунду мне показалось, что я вижу свою решительную подругу, но нет, мне именно что показалось.

Арфель молча смотрела на подругу и бездумно гладила живот. Гладила ровно до тех пор, пока Каэль не ударила ее по руке:

– Прекрати! Не конец света. Я не оставлю тебя, слышишь? Но мы не выгребем, если ты не поможешь. Сейчас у нас все козыри, а ты мямлишь: «Ой, я бы хотела, чтобы он родился не здесь». Это им нужна твоя аура, это они допустили одностороннее колдовское Соглашение, это в их интересах изучить природу ментальной накладки. Она угрожает нам оплатой своих услуг – а каких, простите? Снятие слепка? Мы не заказывали. Мы просили вернуть тебе память, но она не смогла.

– Ты права, – медленно произнесла госпожа Льефф. – Все слишком быстро, я не успеваю.

– Ты самая слабая ведьма во всем Ондиниуме, а может, даже и во всей Империи, – со странной интонацией произнесла Каэль. – Но при этом ты единственная, кто уходит в лес дольше чем на неделю. Ты единственная, кто ходит в сторону Серого Дола. Только ты собираешь корни серого клубника…

– И потому смогла накопить двадцать золотых, – похвалилась Арфель. – Жаль, что вода в озере настолько холодная.

– Твоя сила воли превышает твою магию в десятки раз, – Каэль схватила подругу за плечи, – борись за свое счастье. За наше счастье – мне дети не светят, так хоть крестника побалую.

– Прости меня. – Госпожа Льефф качнулась вперед и крепко обняла подругу. – Прости. Я совсем расклеилась.

– Ничего, это нормально. Если бы не это вот все, я бы тебе еще недельки две дала пострадать. – Каэль погладила ее по голове. – Но сейчас мы должны быть злы, жестоки и несокрушимы. А то знаю я этих столичных прощелыг, сама такая же. Правда, не столичная, а провинциальная.

– Думаешь, нас могут подставить? – усомнилась Арфель.

– Подсунут что-нибудь на подпись или голову заморочат и клятву какую-нибудь стрясут, – Каэль пожала плечами и отстранилась, – но мы будем бдительны. Будем?

– Да. Мастер Дэррик хотел как лучше, – задумчиво произнесла Арфель, – а вышло как всегда. А что с той женщиной, она согласилась на наши условия?

– Арендаторша наша? А то. Хорошая женщина, я видела, как в ней борются честность и алчность, – хмыкнула госпожа Хемм. – Мы подписали договор на три года, деньги она будет перечислять на твой счет. Да, и не удивляйся, я все свои деньги перевела к тебе. Прежде чем ты начнешь орать…

– Не начну, – рассмеялась Арфель. – Я понимаю. Ты можешь свободно снимать их только здесь, в родном городе, и в столице – месте приписки мага-практика. В любом другом городе от тебя потребуют расписку от мужа.

– Умница, – восхитилась Каэль. – Ну что, идем пить чай?

– Не-ет, ни за что. Он во мне уже булькает. Я ужасно хочу бокал хорошего красного вина.

– Пф-ф, сейчас все будет, – фыркнула госпожа Хемм. – У меня нюх на хорошее вино.

Госпожа Хемм вытащила из сундука свой кошелек и вышла. Арфель подошла к окну и выглянула во двор – она хотела видеть, как подруга пройдет сквозь ворота.

– Мы действительно должны быть сильными, – она криво улыбнулась, – и не подставлять друзей.

«Интересно, если бы Каэль знала, что я хочу сделать… Что бы она сказала? – мельком подумала госпожа Льефф. – Скорее всего, она бы долго ругалась, а потом признала, что идея отличная».

А потому, едва только Арфель убедилась, что подруга вышла с территории особняка, она устремилась на поиски серебряной врачевательницы. Подписывать документы и давать клятвы? Рисковать своей репутацией? Что ж, на самом деле репутация у травницы и без того шаткая: незамужняя девица, да еще и с собственным домом, – как тут не посплетничать? Так что это не страшно. Клятвы… Клятвы на ней не держатся в принципе – все-таки кровь не водица и перешибить спящую в жилах силу… Ну пока ни у кого не получилось. А документы она не подписывает принципиально – научена горьким, унизительным опытом.

Серебряная врачевательница нашлась под раскидистой яблоней. Она уютно устроилась в кресле, читала какую-то увесистую книгу и грызла крупное сочное яблоко. У Арфель даже слюна во рту скопилась, когда она увидела этот гигантский потрясающий плод.

– Угощайтесь. – Леди Эзра кивнула на корзинку, которую Арфель до этого не замечала. – Медовый сорт, надо есть сразу, как с дерева сняты. Иначе на следующий день они не сгодятся даже в компот. Где ваша подруга? Или сестра? Она довольно сильно вас опекает.

– Каэль и подруга, и сестра, – улыбнулась Арфель. – И у нас все взаимно. Только я бы назвала это не опекой, а заботой.

– У нас разные взгляды на заботу, – с усмешкой ответила целительница. – Знаете, госпожа Льефф, я бы могла попробовать расшатать крючья. Если мы договоримся.

– Да, если мы договоримся, – кивнула Арфель. – Я для этого и пришла.

– Вы пришли ради договора? – вскинула тонкие брови врачевательница.

Арфель огляделась и, не увидев, куда сесть, грациозно опустилась на изумрудно-зеленую траву. Она не раз и не два ночевала на голой земле в лесу, так что вряд ли ей повредит пара минут на ухоженной садовой лужайке.

– Вы угрожали нам,– с легким вздохом произнесла госпожа Льефф и склонила голову к плечу. – Зачем и почему? Вы имеете право выставить любую оплату за свой труд, но что вы сделали? Разве вы решили проблему, из-за которой вас вызвали? А снятие слепка было полностью вашей инициативой.

– Умная девочка, – прищурилась леди Эзра. – Подсказал кто или сама догадалась?

– Вы гений врачевания и колдовской медицины, вам и угадывать, – усмехнулась Арфель. – Вы хотите исследовать ментальную заплатку, найти преступника и добавить к своему послужному списку еще несколько пунктов, не так ли? Вы хотите повысить свой статус среди других серебряных. Ондиниум очень далеко от Столицы, и вы были в ярости, когда на вызов мастера Дэррика отправили вас.

Госпожа Льефф не была уверена в своих словах. Но она прекрасно знала, насколько предвзято и потребительски относятся к Каэль. Вряд ли в тесном кругу серебряных имперских врачевателей все иначе.

– Слишком умная девочка, – оскалилась серебряная. – Я могла бы сказать, что такие долго не живут, но это было бы неправдой. Правда в том, что такие не бывают счастливыми. И ты тому пример.

– Оу, как некрасиво и не по-целительски – бить в больное место, – с еле уловимой насмешкой отозвалась Арфель. – Но я пришла не ругаться. Я не против. Вы можете изучать меня в течение недели. Но взамен я хочу, чтобы вы вылечили одного юного и уже преизрядно настрадавшегося мальчика. При этом его мать не должна знать, кто и зачем отправил вас к нему.

– Предлагаешь мне соврать?

– Так вы хотите первой изучить ментальную заплатку, оснащенную исключительно необычными крючками? Или вы хотите почитать монографию другого серебряного врачевателя? Мне без разницы. Пацан еще годик протянет, я рожу, найду серебряного и предложу ему сделку. Думаю, он не откажет. Особенно если я намекну, что одна леди Выскочка уже упустила свой шанс. Вы же понимаете, что без моего разрешения использовать слепок не получится.

– Ты дала разрешение.

– На снятие слепка – безусловно, – кивнула Арфель. – Но не на использование. Спорим, я смогу его развеять?

– Ты потеряешь ребенка.

– Не факт. – Госпожа Льефф максимально равнодушно пожала плечами и доверительно шепнула: – Да и расстроюсь ли я?

Она уже давно решила убедить всех, кроме Каэли, что не желает этого малыша. Ей казалось, что это даст ему дополнительную защиту. Никто не сможет ее шантажировать или угрожать. Ведь если женщина решила рожать только из чувства долга и из страха никогда не иметь детей, то нет никакого смысла манипулировать ее здоровьем и здоровьем еще не рожденного ребенка.

Леди Эзра отшатнулась и ошеломленно выдохнула:

– Теперь я понимаю, почему вы пришли одна. Ваша подруга хоть немного догадывается, какое вы чудовище?

Арфель удовлетворенно улыбнулась и спокойно спросила:

– Разве это чудовищно – желать смерти кому-то лишнему и совершенно ненужному?

Эти слова дались ей тяжело, но она не позволила сомнениям отразиться на ее лице.

– Вы могли бы просто избавиться от плода.

– И никогда не иметь детей? Я уверена, что смогу привыкнуть к нему. Пройдет пара лет, – госпожа Льефф с деланой невозмутимостью пожала плечами, – и он станет полезен. Будет помогать мне. Вложение в будущее, не более.

– Вы отвратительны, – задумчиво произнесла леди Эзра и широко улыбнулась, – прямо как я. Давайте адрес, навещу ребенка. И даже не буду спрашивать, с чего вдруг вы решили ему помочь. И без того догадываюсь: ребенок пострадал по вашей вине, не так ли?

На это абсурдное обвинение Арфель ответила только неопределенным пожатием плеч. Пусть серебряная пакость придумает историю самостоятельно.

– Жаль, что ваш потенциал так низок. Миру нужны целеустремленные колдуньи. Только мы можем изменить Империю, – с искренней жалостью произнесла целительница и встала, – так вы дадите адрес?

– Бумагу и карандаш, пожалуйста, – с прохладцей бросила Арфель.

"Мне завидно, – честно признала госпожа Льефф, когда увидела, с какой легкостью леди Эзра воплотила в реальность затребованные вещи. – Очень завидно".

Написав адрес, она встала и протянула руку врачевательнице:

– Договор?

– Договор.

Их соединенные ладони на мгновение осветились призрачным светом, после чего врачевательница взяла адрес и растаяла в воздухе.

– Очень-очень завидно, – вздохнула Арфель и взяла из корзинки яблоко.

Сочный медовый вкус немного примирил ее с оглушающе обидной реальностью, и она заняла кресло врачевательницы.

"Если бы отец не бросил нас, если бы мама родила меня в больнице, а не в лесу… Я могла бы быть сильнее", – подумала госпожа Льефф. И тут же наметила себе изучить столичные больницы. Чем мощнее колдовская жила под фундаментом, тем ярче разгорится очаг новорожденного. "Я не поступлю с тобой так жестоко. – Она коснулась рукой своего живота. – Я тебя еще не полюбила, но я не буду жестока. Я сделаю все, чтобы твой очаг горел так ярко и сильно, как это только возможно. Я не потеряю твой дар, малыш".

И нет, Арфель не обвиняла мать. Ну, не очень сильно. Но принять тот факт, что она отказалась от уже оплаченного места в больнице и отправилась пешком в соседнюю деревню к какой-то непонятной травнице… Этого Арфель простить не могла. Зачем и почему – вопросы, которые преследовали ее всю жизнь. Мать, рано постаревшая, но все такая же горделивая, на все попытки что-либо узнать отвечала одной фразой: "Я могла избавиться от тебя, но предпочла родить и полюбить. А уж как я это сделала – не твоего ума дело". Это сильно обижало юную травницу, и она оставляла попытки расспросить мать. Оставляла, но ненадолго. Потом мама умерла, но даже на смертном одре отказалась объяснить свой поступок. Вместо нее это сделала Каэль: "Да нет у нее объяснения, Фель. Она сглупила, наверняка думала, что твой отец бросится ее спасать. А ему было наплевать на вас, и она всю жизнь жила с этим знанием. Вот и все. Никаких сверхъестественных причин".

– Я так не поступлю, – четко произнесла Арфель. – Я слишком хорошо знаю, каково иметь неразвитый очаг.

Вздохнув, Арфель наклонилась и подобрала с земли книгу леди Эзры. Это оказался старый сборник ядовитых трав и ягод. У госпожи Льефф был точно такой же, стоял на полке в спальне. То есть теперь уже он скромно лежал в чемодане с книгами.

– Не скоро я обзаведусь надежной книжной полочкой, – вздохнула травница.

– Полочкой? Одной? Ты опять планируешь ставить книги на пол, подоконник и иные, не предназначенные для этого поверхности? – веселый голос подруги заставил Арфель вздрогнуть.

– Ты подкрадываешься, – укорила госпожа Льефф Каэль.

– Ты просто опять ушла в себя, – госпожа Хемм, как Арфель ранее, плюхнулась на траву и вытянула ноги, – а здесь хорошо. У тебя же не было сада.

– Я не чувствую в себе огороднического потенциала, – фыркнула травница. – Иногда я думаю о том, что было бы здорово выращивать некоторые травы. Но почти сразу я понимаю, что мне гораздо приятнее собирать то, что растет само.

– А если посадить и пусть само растет? – предложила Каэль.

– Тогда вырастут роскошные сочные сорняки. И не спорь, пожалуйста. Я проверяла. Ты купила вино?

– Да, уменьшила – не тащить же ящик на глазах всего Ондиниума. Мы тут вроде как болеем, а не жизнью наслаждаемся.

Арфель только хмыкнула и укоризненно произнесла:

– Я думала, ты возьмешь бутылку. Из меня достойного собутыльника не выйдет.

– Не переживай, я выпью и за себя, и за тебя. Ну кроме того бокала, что ты решила себе позволить.

– О, я до дрожи хочу вкусного сладкого красного ягодного вина. – Арфель даже облизнулась.

– Вот именно поэтому я взяла ящик, но все вино в нем разное. Потому что, когда я пошла в магазин, ты не сказала ни слова про сладость и ягодность. Идем?

– Куда?

– Пить вино, разумеется.

– Но разве мы не подождем до вечера?

– Ты сейчас описывала вкус и облизывалась, но при этом все равно хочешь соблюдать глупые условности? Я тебе хочу сказать, что беременная женщина с вином – уже плохо. И неважно, вечером это происходит или утром. Так-то.

– Немного красного вина – полезно.

– Но выглядит беременная с вином – отвратительно, – поддела подругу Каэль.

На что та азартно парировала:

– А разве я выгляжу как беременная?

Рассмеявшись, подруги поднялись на ноги и направились к дому. Поднимаясь по скрипучим ступенькам, Арфель приостановилась и бросила короткий взгляд на сад мастера Дэррика. Она действительно не чувствовала в себе ни единого позыва слиться с землей в садово-огородническом экстазе. Но при этом ей ужасно захотелось заполучить такую же ухоженную лужайку, несколько неприхотливых розовых кустов и изящный столик с тремя стульями. Один ей, Арфель, второй для Каэль и третий для еще не рожденного ребенка. Когда-нибудь они будут сидеть в своем ухоженном саду, пить ягодный морс и есть вкуснейшие плюшки. И все будет хорошо – солнце будет умеренно припекать, вокруг не будет ни единого оборотня, а Каэль наконец-то разведется со своим гадким мужем.

«Когда-нибудь хоть что-нибудь сбудется, – мысленно вздохнула Арфель и вошла в дом. – Обязательно».

Коридоры в особняке целителя Дэррика были несколько узковаты. Особенно из-за того, что то тут, то там стояли высокие вазы с сухими цветами. Одна из таких ваз стала жертвой невнимательности госпожи Льефф. Страшный грохот наполнил тихий полусонный дом. Страшный грохот и дребезг – ваза разлетелась на мельчайшие черепки.

– Не паникуй! – выпалила Каэль и одним щелчком пальцев восстановила жестоко уничтоженную вазу. – Вот и все.

На шум в коридор выглянул целитель Дэррик – подруги как раз проходили мимо его кабинета.

– Все хорошо? – спросил он.

– Очень хорошо, – широко улыбнулась Каэль и помогла подруге поправить цветы. – Была небольшая авария.

– Ясно. Если у вас нет других важных дел, то попрошу пройти в мой кабинет.

– Кого попросите? – уточнила Каэль.

– Вас, – удивился целитель.

– «Вас» – это меня или «вас» – это Арфель и меня?

Целитель выразительно вздохнул, открыл дверь пошире и со странным выражением произнес:

– Госпожа Арфель Льефф, госпожа Каэль Хемм, прошу вас пройти в мой кабинет для короткого прочувствованного приватного разговора.

Арфель коротко кивнула и шагнула вперед, в кабинет. Каэль последовала за подругой и, хмыкнув, шепнула:

– Даже не знаю, что меня смущает больше – короткий приватный или приватный прочувствованный.

– Ты всегда находишь к чему прицепиться, – шепнула в ответ подруга.

На что получила странноватый ответ:

– Мне не нравится, что он слишком хороший, весь из себя помогающий. Он начинает мне нравиться, и это бесит.

Сам целитель в это время колдовал в задней части своего кабинета. И подруги получили возможность рассмотреть огромную карту Империи, что занимала одну стену. Но если Каэль рассматривала оную карту, то Арфель заинтересовалась собранием книг.

– Присаживайтесь, – произнес целитель и указал на широкий диван, который ни одна из девушек не заметила. – Для начала я хотел бы принести свои извинения – я был уверен, что серебряный целитель справится с недугом госпожи Льефф.

– С этим «недугом» справится только время, примерно девять месяцев – и она вновь «здорова», – фыркнула Каэль и тут же охнула, когда острый локоть подруги столкнулся с ее ребрами. – Прости, не удержалась.

Целитель на эту сцену только усмехнулся и покачал головой:

– Приятно наблюдать за вашей дружбой. Чаю?

– Нет, спасибо, – поспешно отказалась Арфель. – Слишком много его было за последнее время.

– Он удобен, – пожал плечами целитель. – Можно взять паузу и сделать пару глотков. Или спрятать глаза.

– Вино подходит еще лучше, – сказала Каэль. – Можно сделать все то же самое, но есть неоспоримый плюс: вино скрашивает ожидание.

Дэррик расхохотался и хлопнул в ладони:

– Да, я и правда обещал короткий разговор. Мне неловко это говорить – целители не осуждают друг друга. Но я и не собираюсь никого осуждать, просто хочу довести до вашего сведения, что вы ни за что не должны платить.

К концу фразы целитель поморщился и вздохнул. Стало понятно, что это признание далось ему нелегко, и подруги не стали его прерывать.

– Вы нужны Эзре, но она не может вас шантажировать, – через силу произнес мужчина и вздохнул, – нам всем будет лучше, если она все же изучит вашу аномалию. Нам всем – это я о людях в принципе. Но при этом, как простой целитель, я думаю о людях в частности, а не в целом. И потому… Кажется, я запутался и пошел на второй круг.

– Не переживайте, целитель. – Арфель подалась вперед. – Мы сами поняли, что леди Эзра угрожает пустой рукой.

– Пустой рукой? – поперхнулась Каэль. – Это из какой баллады фраза? Врет она и рассчитывает на нашу глупость.

– Что ж, я рад, – улыбнулся целитель Дэррик. – Что вы решили?

– Мы задержимся на неделю, и леди Эзра сможет изучить все, что пожелает. Если это не нанесет вреда моему здоровью, разумеется, – ровным тоном произнесла госпожа Льефф.

Каэль подозрительно посмотрела на подругу, но ничего не сказала. Арфель поежилась – кажется, скоро ее будут допрашивать с особым цинизмом.

– Что ж, если у вас нет никаких вопросов, – целитель Дэррик поднялся на ноги, – то я займусь делами. Сегодня мне предстоит несколько плановых осмотров.

Подруги переглянулись, и Каэль задумчиво спросила:

– Никто не спрашивал вас о нас?

– Ваш супруг задавал мне странные вопросы, – уклончиво ответил целитель, – но я проигнорировал его. Он был недоволен.

– О, он очень не любит, когда его игнорируют, – тонко усмехнулась госпожа Хемм.

– Этого никто не любит, но симпатии людей принадлежат вам, госпожа Хемм, – серьезно произнес целитель. – Если господин Хемм не может примириться с действующим законодательством Империи и Соглашением, то ему не следует связывать свою жизнь с женщиной. Любой женщиной. Это я ему и сказал.

Арфель прищурилась, беззвучно пошевелила губами, как будто повторяя фразу целителя, и осторожно уточнила:

– Это вы таким затейливым образом посоветовали ему обратить свои пристрастия на мужчин?

– Не посоветовал, скорее сравнил его с определенного сорта мужчинами, – ответил целитель и добавил: – Хотя законы Империи это и запрещают.

– Ага, да. Доброго дня, целитель. – Арфель подхватила под локоть хохочущую подругу и вытащила в коридор.

Госпожа Хемм утерла выступившие слезы и счастливым голосом выдала:

– Я бы хотела видеть лицо моего благоверного. Ну, в тот момент, когда до него в полной мере дошли слова целителя.

– То есть «хорошесть» господина Дэррика тебя больше не бесит? – уточнила Арфель.

– Ну так, – отмахнулась Каэль. – Не приставай. И кстати, ты ничего не хочешь мне сказать?

Травница хмыкнула, одернула рукава блузки и задумчиво произнесла:

– Хочу блинчиков. Ты со мной?

– Определенно, – вздохнула Каэль. – Куда я без тебя? Но ты серьезно считаешь, что сможешь заставить кого-то испечь тебе блинчики?

– Я определенно уверена, что смогу сделать это сама. Так ты идешь?

– Конечно, блинчики – это великий аргумент. Ты, кстати, не боишься поправиться?

– Ну, знаешь, две-три недели в лесу на подножном корме привносят в мою жизнь необходимый баланс между правильной и неправильной пищей.

– Иными словами, ты предпочитаешь чередовать обжорство с голодовкой, – покивала Каэль. – Толково.

На подходе к кухне госпожа Хемм чуть притормозила и позволила подруге первой войти внутрь.

– Проголодались? – насупилась кухарка. – С завтрака булочки остались.

– Я бы предпочла блинчики, – мило улыбнулась Арфель. – Выдайте мне сковороду и ингредиенты.

Оторопевшая кухарка выставила на стол миску, муку, яйца и молоко, вытащила маленькую сковороду и включила маго-плиту.

– Позволь мне, – сказала Каэль и взялась за тесто. – Тебе нельзя колдовать, а вручную…

– Комочки, фе, – скривилась госпожа Льефф и с готовностью уступила подруге право замесить блины. – Добавь воды и сахар. Ага, еще немного соли. Я бы еще капелюшку ванильной пыли добавила.

– Нету. – Кухарка подскочила и собой заслонила шкаф со специями.

– Не очень-то и хотелось, – надулась Арфель.

Вскоре на широкой тарелке выросла замечательная горка блинов. Госпожа Льефф правильно оценила завистливый взгляд кухарки и щедро предложила ей угоститься. Но женщина отчего-то отказалась. Арфель хотела уточнить, что именно произошло, но в этот момент в кухню влетела служанка.

– Мири, оборотни вернулись! Тот самый, Нидунтан!

– Илуор нид Энтан? – дрогнувшим голосом уточнила Арфель.

– Точно! – Девушка хлопнула себя по лбу. – В «Белом Гусе» народу – тьма!

– Никогда не могла этого понять, – проворчала Каэль и взяла со стола поднос. – Зачем рушить жизнь дочерям?

– Ради благих целей, – тихо сказала кухарка. – Понимание собственной глупости приходит с опозданием.

Подруги переглянулись и поспешили покинуть кухню.

– Как думаешь, – шепнула Каэль, – могла она… ну, ты понимаешь?

– Думаю, могла, – отозвалась Арфель. – Со знанием дела сказала.

Уже в комнате, когда был сервирован стол, а вино разлито в бокалы, госпожа Хемм наставила на подругу палец и грозно сказала:

– А теперь рассказывай про недельную задержку.

– Да все просто. – Арфель макнула блинчик в сироп и с удовольствием откусила. – М-м-м, потрясающе. Помнишь, я говорила тебе про мальчика, ну, которого змея в лесу укусила.

– Ну, сложно забыть.

– Ну вот, леди Эзра лечит пацана, а я даю ей свободу в исследованиях.

Госпожа Хемм ополовинила бокал с вином и откинулась на спинку стула. Некоторое время она молча наблюдала за наслаждающейся блинами подругой, после чего серьезно спросила:

– У тебя крылья не режутся?

– С чего бы? – фыркнула Арфель. – Я не святая, Эль. Тебе ли не знать. Просто это важно. Я бы все равно согласилась, а так врачевательница еще и доброе дело сделает. Она, кстати, не очень приятный человек. Угу. Я бы даже сказала, что леди Эзра крайне неприятный человек.

– И ты поняла это только сейчас? – вскинула брови Каэль. – Ты вино-то будешь?

Арфель удивленно посмотрела на свой бокал, потом перевела взгляд на купающиеся в сиропе блинчики и пожала плечами:

– Не знаю, оно пока проигрывает.

Фыркнув, Каэль покачала головой:

– Это будет весело. Определенно.

– Что будет весело? – настороженно уточнила госпожа Льефф и отправила в рот еще один блинчик.

– Ближайший год будет веселым, – улыбнулась Каэль.

– О, да ладно, ты правда веришь во все эти перепады настроения и странные вкусовые пристрастия? – Арфель рассмеялась. – Как травница я смогу упорядочить свой организм. Так что буду собой, просто с круглым животом.

Подруга на это только хмыкнула и подняла бокал:

– Да будет так.

Арфель отсалютовала ей своим бокалом, отпила и задумчиво произнесла:

– Хорошее, но горчит.

– Вовсе нет.

– Да. У меня очень чуткие вкусовые рецепторы.

В комнате повисла тишина. Не грозовая, а такая, по-домашнему уютная. Каэль смаковала вино, Арфель наслаждалась блинами. Когда тарелка опустела, госпожа Льефф взяла свой бокал и сделала еще один глоток.

– Хм, а может, и не горчит.

– После сладких блинов со сладким сиропом? Странно, что не кислит, – закатила глаза госпожа Хемм и добавила: – Что ты думаешь о возвращении оборотней?

Арфель вернула бокал на стол и зябко обняла себя за плечи:

– Ничего не думаю. Допустим, это был он. С чего ему возвращаться?

– Не распробовал? – предположила Каэль. – Или, наоборот, распробовал и хочет сделать тебя своей кшэртрией.

– Ни за что, – вспылила Арфель. – И, кстати, Соглашение на беременных не распространяется!

– Не хочу тебя огорчать, – хмыкнула госпожа Хемм, – и напоминать, но, так-то, на девственниц оно тоже не распространяется. Однако…

– Однако, – в унисон с подругой вздохнула госпожа Льефф. – Давай будем думать, что он приехал просто по делам?

– Давай, – согласилась Каэль. – Я, чисто на всякий случай, собрала наши вещи – если придется быстро убегать. Потому что те три паскудных волка, три неправильных духа, обосновались в соседском саду. Под их лапами не мнется трава, и соседские дети проходят сквозь них. Вопрос: почему их видим мы?

– Сложный вопрос. Мы связаны кровью, – Арфель потерла занывшее запястье, – значит, кто-то из нас обладает способностью видеть духов, а второй половине это передается.

– Я не половина, я изначально цельно-самостоятельная. Но звучит здраво. И, мне кажется, имеет смысл признать, что ребенка ты носишь от оборотня.

– У нас гора домыслов, – вздохнула госпожа Льефф. – Знаешь, было бы здорово, если бы со мной поигрался не нид Энтан, а кто-нибудь попроще.

– Эм?

– Потому что кого-нибудь попроще запросто отдадут на растерзание и всяческое порицание, – пояснила свою мысль Арфель. – А вот лунного князя… Знаешь, может, его и свои прихлопнут, но по-тихому и не забудут вначале догадить в мою жизнь. Нашу жизнь.

И она вновь потерла запястье. На тонкой коже, поперек ярких вен, расположился рубец – кровное побратимство, почти вымерший древний ритуал. Не то чтобы они были настолько хорошими подругами, хотя да, безусловно, они дорожили друг другом. Просто не осталось выбора, а Арфель не привыкла отступать. Каэль потом удивлялась, что невеликих сил подруги хватило на столь затратный ритуал.

– Ну что, распробовала? – спросила Каэль, когда бокал госпожи Льефф опустел.

– Да, приятное, – отстраненно кивнула Арфель. – Знаешь, я приняла решение.

– Еще раз? Ты переприняла решение? Ты же не хочешь избавиться от ребенка? – встревоженно подалась вперед госпожа Хемм.

– Нет, что ты. Но! Но я думаю при случае невзначай бросить пару слов. Что, мол, я еще вся такая неопределившаяся. Что ребенок мне вроде как не нужен, но за здоровье страшно. Я тебя просто предупреждаю, чтобы ты не сильно удивилась.

Госпожа Хемм пожала плечами, долила себе вина и честно сказала:

– Я в этом смысла не вижу, но если тебе так будет спокойнее – пускай. Я могу еще и на кухне слух пустить.

– Я думаю, что это сможет нас защитить. К сожалению, узнать, кто отец, мы сможем не раньше родов. Ну или он сам объявится. Так вот, если он объявится и если он не оборотень, то убедим его, что я избавилась от малыша. У оборотней, увы, тонкий нюх.

– Но не на таком сроке, – возразила Каэль. – Хотя… Тут нельзя быть уверенным. Рвотное в вине они прекрасно отличают.

– Рвотное в вине? Ты ничего не хочешь рассказать?

– Это не веселая история, – отмахнулась Каэль. – Что ж, как я уже сказала – смысла не вижу, но поддерживаю любое твое решение.

Арфель улыбнулась и хотела поблагодарить подругу, но ее перебил стук в дверь.

– Войдите, – громко сказала госпожа Льефф.

Госпожа Хемм, подозрительно прищурившись, воплотила на ладони сгусток огня. И тут же его развеяла – в комнату вошла леди Эзра.

– Я измучилась с вашим мальчиком, – выразительно произнесла целительница и, широко улыбнувшись, добавила: – И материал собрала для монографии. Все же процессы в его организме происходили воистину исключительные.

– Благодарю. – Арфель встала из-за стола и, неудачно наступив на ногу, чуть покачнулась.

Это была случайность, но пустая бутылка вина и два бокала заставили леди Эзру подумать о совсем иных причинах.

– Я сомневалась, но теперь вижу: вам и правда безразличен плод.

– Не то чтобы полностью, я хочу, чтобы он был здоров, – тут же парировала Арфель. – Это не повторится. Я про вино.

– Не в таком количестве – определенно, – вставила свой медяк Каэль.

– В любом случае завтра утром я жду вас в смотровой палате. Постарайтесь ничего не есть и не пить с утра. Мать ребенка придет завтра сюда, чтобы вы могли убедиться – я не лгу.

– Какую же причину вы нашли для этого визита? – удивилась госпожа Хемм.

– О, она считает, что я всю ночь буду готовить поддерживающий витаминный коктейль, который позволит ее сыну быстрее прийти в норму, – закатила глаза врачевательница. – До утра.

– До утра, – эхом откликнулась Арфель.

– Я тобой горжусь, ты так натурально покачнулась, – восхитилась госпожа Хемм.

– Да на ногу я неудачно встала, зато ты весьма красиво поддакнула. Про количество. – Подруги рассмеялись. – Быть может, партию в глотайку?

– В столице их решили назвать шашками.

– Шашки? Что за слово такое вообще? – удивилась Арфель.

– Они вошли в моду, но аристократы же не могут играть в глотайку. Это слишком простонародно.

– Глупо переназывать игру, которой уже лет, как нашей Империи.

– Увы. Но да, я согласна скрасить вечер глотайкой.

Подруги сидели за доской до самого вечера. Только несколько раз отлучались на кухню – за ужином и за компотом. Проиграв три раза подряд, Арфель согласилась называть глотайку шашками – чтобы привыкнуть и в столице сойти за свою.