Глава 8

Это утро было самым скучным в жизни Арфель Льефф: она лежала на кушетке, в изголовье которой изваянием застыла леди Эзра. Что именно делала врачевательница, было совершенно непонятно. За этот час травница успела оголодать и озвереть. Почему она не догадалась прихватить с собой книгу?! Каэль с самого утра умчалась куда-то в торговые ряды, целитель Дэррик работал, а прислуга ловко и со знанием дела растворилась в глубине особняка. Некому было спасти госпожу Льефф от скуки, и это невероятно злило.

– Перерыв. Яблоко?

– А ничего существеннее нет? – безнадежно вздохнула Арфель.

– У меня – нет, завтрак мы пропустили, а до обеда еще долго. Яблоко?

– Да, спасибо.

Это были уже совсем другие яблоки. Ярко-красные, с зеленоватыми полосками и приятным, чуть кисловатым вкусом.

– Есть новости? – спросила Арфель, когда от ее яблока остался только огрызок.

– Есть, – медленно произнесла леди Эзра. – Я не смогу присягнуть на суде, этот метод анализа ауры еще не одобрен, но я уверена, что с вашей памятью работал оборотень. И работал довольно топорно, грубовато.

– Недавно был использован эпитет "ювелирно", – нахмурилась Арфель.

– Со стороны так и есть, – кивнула врачевательница, – но… Понимаешь, эти крючочки, которые удерживают заплатку на твоих воспоминаниях, они между собой изрядно перепутаны, некоторые даже не впиваются в ауру, а просто болтаются. Я это увидела только потому, что ты позволила мне довольно глубоко проникнуть. А если смотреть со стороны, то да, работа кажется ювелирной.

– Артефакт в кривых руках? – предположила госпожа Льефф.

– Или работа недоучки, нахватавшегося по верхам. Но! Благодаря тому, что некоторые крючки на виду, – леди Эзра приосанилась, – я с уверенностью утверждаю, что к концу недели вы станете гордой обладательницей своих настоящих воспоминаний.

– А если бы заплатка была поставлена на совесть?

– Там без вариантов. Либо искать того, кто сделал, и надеяться, что есть противодействие, либо смириться.

– Но если крючки уже известны? – удивилась Арфель.

Леди Эзра тонко усмехнулась и покачала головой:

– Работа с аурой – это не набор штампов и инструментов. Крючья явно имеют прямую зависимость от эмоций закрытого воспоминания. Отсюда я позволяю себе сделать вывод, что эти самые крючки могут быть разными.

– Ясно. Продолжаем? Есть какая-нибудь книга? А то я с ума сойду.

Врачевательница кивнула и, сосредоточенно нахмурившись, материализовала на столе толстую, зачитанную книгу.

– История ядов Викрианы Тосгирской, – провозгласила леди Эзра. – Оригинал, все рецепты сохранены в первозданном виде. Потом эту книгу переиздали в красивом и богатом переплете, что побудило многих людей отказаться от первого издания в пользу второго. Но был подвох: все рецепты были переработаны, и вместо первоклассных ядов в котлах плескалась бурая вонючая жижа.

Арфель благоговейно провела рукой по растрескавшемуся переплету и тихо выдохнула:

– Спасибо.

До обеда в смотровой палате царила умиротворенная тишина. Единственным нарушителем этого благолепия была жирная муха, что билась о стекло и противно жужжала. Но жужжание быстро стихло: леди Эзра не отличалась долготерпением. Арфель только хмыкнула: она бы не стала тратить магию на то, что можно сделать при помощи руки и тапка.

– Потрясающе, вы хоть шевелились все это время? – Госпожа Хемм не утруждала себя стуком в дверь, а потому заставила Арфель и Эзру вздрогнуть.

– М-м-м, чую, что наступило обеденное время, – сказала Арфель. – Благодарю за книгу. Надеюсь, в ближайшее время мне удастся ее дочитать?

– Разумеется, завтра утром продолжим. Мне нужно проанализировать полученную информацию и набросать тезисы, – кивнула леди Эзра.

Врачевательница первая покинула смотровую палату. А вот Каэль выходить не спешила, она подошла к окну, выглянула в него и негромко бросила:

– Видела сегодня оборотня, одного. Судя по описанию – нид Энтан.

– Да?

– Да. А сейчас у Дэррика в кабинете заседают гости, которые явно останутся на обед. Мне кажется, стоит быть готовыми к тому, что этими гостями окажутся жители Серого Дола. Думаю, тебе стоит переодеться. Ты сейчас вся такая нежная, вся такая домашняя, прям бери голыми руками.

– У меня вся одежда простая, – вздохнула госпожа Льефф. – Но ты права: я определенно не готова выйти к обеду в таком виде. Я просто знала, что все утро проведу на кушетке, вот и выбрала старую и удобную одежду. Идем?

– Идем.

По дороге к своей комнате Арфель мысленно перебирала свой небогатый гардероб. Она редко позволяла себе дорогие обновки, и сейчас это могло обернуться против нее. Но, а с другой стороны, куда ей носить роскошные бальные гарнитуры? В лес? Или за прилавком стоять? Вот строгий жакет, блузка с накрахмаленным воротником и длинная юбка – это да, это другой вопрос. Можно выйти в город, погулять в парке или посидеть в кофейне.

"А ведь верно, – подумала Арфель, – Я что, кого-то соблазнять собираюсь?"

– Так, может, ты мое платье наденешь? Что ты… Ты в этом собираешься пойти?!

– Да. Мне кажется, это идеально.

– Оно делает тебя похожей на строгую и злобную профессоршу. Из тех, кому невозможно сдать предмет с первого раза.

Арфель только хмыкнула и любовно разгладила редкие заломы на строгой белоснежной блузке.

– Отвернись, – попросила госпожа Льефф.

По счастью, фигура не претерпела изменения за последние три года и блузка села идеально. Так же как и строгая длинная юбка насыщенно-шоколадного цвета. Узкий жакет в тон юбке и тонкий шейный платок, пропущенный под воротником блузки.

– Только не зализывай волосы, – попросила Каэль. – А то я буду вздрагивать и вспоминать счастливую пору выпускных экзаменов.

– Я заплету простую и свободную косу.

– Выпусти с прядку, как будто случайно, – посоветовала госпожа Хемм. – Ну что, готова?

– А ты переодеваться не будешь?

– А я в любой одежке хороша, – фыркнула Каэль.Подмигнув, подруга выскользнула из комнаты, а Арфель бросила последний взгляд в наколдованное зеркало. Строго, опрятно, красиво – идеально. А еще потрясающий крой жакета не только подчеркнул тонкую талию госпожи Льефф, но даже сделал ее еще уже. Как портному удалось добиться такого эффекта, травница не знала, но очень и очень ценила свой любимый жакет.

Следуя за подругой, Арфель искренне надеялась, что все приготовления пройдут впустую. И что они просто хорошо проведут время и, быть может, после обеда выйдут в сад поваляться на пледах. Все же глупо разгуливать по городу в момент, когда в нем находятся оборотни.

"Это теперь моя судьба, – подумала вдруг Арфель. – После рождения ребенка мне придется существенно ограничить свои прогулки. И, скорее всего, разбить сад, чтобы реже выходить в лес. Надо узнать, имеют ли оборотни право принудить… согласить женщину в ее же доме? Как-то же мне нужно будет зарабатывать деньги, а значит, принимать людей и продавать им настои и эликсиры".

– Стоять, – негромкий, но решительный голос леди Эзры выдернул Арфель из глубокой задумчивости. – Пей.

Врачевательница протянула травнице вычурный, уже откупоренный флакон. Арфель принюхалась и удивленно уточнила:

– Успокоительное?

Каэль, успевшая уйти немного вперед, вернулась и вопросительно посмотрела на серебряную:

– Зачем?

Но ее вопрос остался незамеченным.

– Пей, – надавила леди Эзра. – Больше я ничего не могу для тебя сделать.

Пожав плечами, госпожа Льефф сделала несколько небольших глотков и протянула флакон обратно:

– Этого будет достаточно.

– Как знать, – загадочно улыбнулась леди Эзра. – Я была против, но, как и вы, я всего лишь гостья в этом доме.

– Полагаю, за столом нас ожидает Илуор нид Энтан, – хмыкнула госпожа Хемм. – И по каким-то причинам вы не можете сказать нам об этом прямо.

Леди Эзра улыбнулась еще загадочней и, ничего не говоря, пожала плечами. Арфель же, крепко подумав, одним глотком допила зелье и вернула врачевательнице пустой флакон:

– Спасибо.

– Не за что. – Леди Эзра поправила прическу и задумчиво бросила: – Он был здесь несколько недель назад, верно? Нид Энтан покинул столицу, и если я правильно рассчитала, то он должен был проезжать через Ондиниум.

– Мы познакомились в кофейне, – скупо бросила Арфель.

– Об этом судачил весь город, – добавила Каэль.

Врачевательница кивнула и жестом предложила идти в столовую. Леди Эзра ничего не сказала и ничего не предположила, и за это Арфель была ей благодарна. Очень благодарна.

Леди Эзра устремилась вперед, а подруги, напротив, остались стоять. Не сговариваясь, они решили дать врачевательнице войти в столовую первой. Что бы ни заставило ее молчать, пусть оно (или они) будет спокойно.

– Мы так редко используем столовую, – понизив голос, произнесла Каэль.

– Не «мы», а целитель Дэррик, – поправила подругу Арфель. – Но да, это и правда странно. Интересно, о чем они говорили?

– Не о тебе, – успокоила подругу госпожа Хемм. – Целительская клятва – одна из самых жестких и бескомпромиссных, ее не обманешь при помощи «я хотел как лучше» или «это для ее же блага». Так что все твои тайны в безопасности. Ты, кстати, знала, что клятву пытались изменить? Чтобы муж имел доступ к информации о здоровье своей супруги?

– Я никогда особо не отслеживала такие новости, – улыбнулась Арфель. – У меня ведь есть ты.

– Ну, значит, теперь знаешь, – хмыкнула госпожа Льефф. – Целители поступили очень грамотно: они согласились. И предложили такой вариант клятвы, который не понравился никому – новая клятва давала сто-олько свобод врачам, что всем стало дурно. Так что про поправки все очень быстро забыли.

– Думаю, пора идти. Иначе наше опоздание станет неприличным, – задумчиво произнесла Арфель.

– Чувствуешь в себе нечеловеческое спокойствие? – подколола подругу госпожа Хемм.

– Нет, – рассмеялась госпожа Льефф. – Настолько мощные зелья беременным нельзя. Настойка, которую мне дала леди Эзра, не такая сильная.

Они подошли к двустворчатым дверям, и Каэль, не останавливаясь, щелкнула пальцами – магия с легкостью покорилась ей, и Арфель с искренним восхищением проследила за тем, как легко и быстро распахиваются дверные створки.

– Приносим свои извинения за опоздание, – небрежно бросила Каэль и сделала несколько шагов вперед.

Сделала несколько шагов вперед и резко остановилась, как будто налетела на стеклянную стену. Она побледнела, прикусила губу и бросила на подругу короткий панический взгляд.

Арфель поспешила перевести внимание на себя:

– Целитель, вы представите нас вашим гостям?

Ее бесцеремонная фраза заставила стоявших у окна оборотней поморщиться, а вот целитель, беседовавший с врачевательницей, напротив, широко улыбнулся:

– С превеликим удовольствием. Лорд нид Энтан, перед вами госпожа Льефф, лучшая травница Ондиниума. Госпожа Льефф, позвольте представить вам лорда нид Энтана, будущего лунного князя Серого Дола, и его спутника ти-Риэла, свободного бойца.

– Очень приятно. – Арфель сдержанно улыбнулась. – С лордом нид Энтаном мы уже встречались, целитель. Я вас не узнала, милорд. Совершенно не запомнила вашего лица.

– Представьте вашу спутницу, – хрипло произнес ти-Риэл, и Арфель смерила его долгим взглядом.

– Это обязательно? – вскинула бровь госпожа Льефф. – Моя сестра желает хранить инкогнито, это очевидно, и, насколько мне известно, это вполне оборотнический обычай.

– Вы хорошо осведомлены о наших обычаях, – чуть улыбнулся Илуор. – Волчицы далеко не всегда соглашаются назвать свое имя. К тому же мой спутник уже уходит.

– Отнюдь, – неожиданно произнес ти-Риэл. – Меня пригласили на обед, и я останусь.

Больше всего на свете Арфель хотела обернуться и посмотреть на подругу. Оценить ее состояние и узнать, что происходит и что она, травница, может сделать.

«Упасть», – решила Арфель, скосила взгляд влево (чтобы не промахнуться) и красиво осела на пол. Госпожа Хемм, как и планировалось, не позволила подруге упасть на пол.

– Прошу прощения, целитель Дэррик, – томно произнесла Арфель. – Я еще не готова разделить ваше общество.

Целитель оказался подле госпожи Льефф за секунду, с другой стороны материализовалась леди Эзра. Их диагностирующие заклятья, брошенные с разницей в секунду, показали правду: Арфель нагло симулирует.

– Вам следовало уведомить меня, – откашлявшись, произнес целитель, – что слабость не прошла. Госпожа Хемм, вы знаете, какие зелья необходимо споить вашей сестре?

– Разумеется, – коротко бросила Каэль.

Арфель выразительно вздохнула, прикрыла глаза и надрывно провозгласила:

– Неужели мы не можем пойти? Я хочу лечь.

В следующую секунду травница ощутила, как ее ноги отрываются от пола, а вокруг тела появляется силовой кокон – Каэль решила форсировать события и вынести подругу из столовой.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Илуор, и Арфель удовлетворенно улыбнулась, услышав ответ леди Эзры:

– Вы квалифицированный лекарь?

Что еще сказала серебряная врачевательница, осталось неизвестным: двери закрылись и отрезали подруг от оставшихся в столовой людей и нелюдей.

– Спасибо, – коротко произнесла госпожа Хемм и, не отпуская подругу на пол, устремилась к комнате Арфель.

Покачиваясь в воздухе, госпожа Льефф подумала о том, что надо бы попытаться разучить это заклятье. Оно выглядит как прекрасный способ укачать младенца.

«По крайней мере, лично я уже почти зеваю», – подумала Арфель и вздохнула. Что-то ей подсказывало, что ничего хорошего подруга ей не скажет.

– Я планирую выпить, – грубовато сказала Каэль и пинком открыла дверь в комнату подруги.

– Не имею ничего против. Только опусти меня на пол. Или на постель. Куда-нибудь, в общем.

Каэль махнула рукой, и травница оказалась сидящей на постели. Сама маг-практик вытащила бутылку вина, ловко выбила пробку и, не утруждая себя поисками бокала, сделала несколько глотков. Затем, не глядя на подругу, подошла к окну и забралась на подоконник.

Госпожа Льефф достаточно хорошо знала свою подругу, свою сестру. А потому просто принялась переодеваться. Каэль нужно время, чтобы собраться с мыслями? Что ж, Арфель может потратить эти минуты на смену одежды.

– Он был первым.

Вздрогнув, Арфель бросила осторожный взгляд на подругу. Но та продолжала бездумно таращиться за окно, и рассмотреть выражение ее лица было невозможно.

– Первым? – с трудом переспросила госпожа Льефф.

– Ага. Он заметил меня в саду, пытался согласить. Но я была у себя дома, он не имел права. Прошло несколько недель, я и думать забыла о придурочном оборотне.

Арфель застегнула пуговицы на мягкой, старой блузке, поправила завязки юбки и отошла к шкафчику. Вытащив бокалы, она подошла к подруге, забрала из ее слабых пальцев бутылку и разлила вино.

– А потом мать позвала меня пройтись по лавкам, – Каэль стиснула пальцами тонкую ножку бокала. – И в чайной к нашему столику подошел он.

Госпожа Хемм так и не повернулась. Ее взгляд был устремлен за окно, но Арфель была готова поспорить: Каэль ничего не видела. Травница замерла рядом с подругой и просто цедила вино мелкими глотками. Ей было нечего сказать. Чем утешить человека, чью жизнь расстроила та, что должна была защищать?

– Она не получила ничего, – зло рассмеялась Каэль. – О, как она была зла.

– Он причинил тебе боль?

– Он сломал мою жизнь, он показал мне второе лицо моего мужа. Он показал мне, как ко мне относится моя мать. Да, Арфель, он причинил мне боль. Что было с моим телом – я не помню. Это было такой мелочью по сравнению со всем остальным. Такой мелочью.

Отставив бокал, госпожа Льефф крепко обняла подругу и прижала ее голову к своему плечу.

– Я не хочу попасть в его постель еще раз, – хрипло произнесла Каэль. – Но я видела его глаза, видела. Он сделает это снова. Он сделает это.

– С чего бы? У нас есть амулет.

– Твой амулет.

– Я могу подарить его, – напомнила Арфель.

Каэль встрепенулась, отстранилась от подруги и строго произнесла:

– Ты не должна. Мне, знаешь ли, уже нечего терять.

– А я с корыстными мыслями. Я беременна, меня никто не согласит. А потом ты будешь ходить по магазинам и носить домой вкусняшки. А я стану домашним тираном и деспотом, – преувеличенно серьезно произнесла Арфель. – К тому же, может, мы сможем стрясти с оборотней еще один амулет.

– Как?

Кривовато улыбнувшись, Арфель шепнула:

– Империи плевать на своих дочерей. Так почему мы должны ее любить и почитать? Эзра найдет доказательства преступления, прижмет оборотней. Но без моего обращения к страже ничего не выйдет. Вначале я мечтала уничтожить мерзавца, но сейчас… Почему бы не обменять мое молчание на еще один амулет?

– И ты сделаешь это? – неверяще спросила Каэль. – Ты всегда была против сделок с совестью.

Арфель серьезно посмотрела на подругу и уверенно ответила:

– Я сделаю все, чтобы защитить свою семью. Тебя и его.

Тут она показала на свой живот.

– Знаешь, наша встреча – это лучшее, что подарила мне жизнь, – хмыкнула Каэль. – Значит, мы ждем следующего хода?

– Ага. И мне, думаю, стоит лечь в постель.

– Да, на всякий случай. И, – Каэль замялась, – у тебя есть успокоительное?

Травница только оскорблено фыркнула:

– Разумеется.

Выдав подруге один из самых мощных настоев, Арфель скользнула под одеяло. Если они правы, если оборотни действительно пришли в дом целителя Дэррика не случайно… Значит, вот-вот раздастся стук в дверь.

– Ох, – подскочила госпожа Льефф, – дай мне скорее руку!

Каэль, поставив бокал на стол, подошла к подруге и прикоснулась к ее пальцам.

– Я, Арфель Льефф, травница, находясь в светлом состоянии, передаю амулет, полученный мною от жителя Серого Дола, Каэль Хемм, магу-практику, моей подруге, моей сестре. Пусть кровь будет порукой моим добрым намерениям.

– Принимаю дар с благоговением и благодарностью, – ответила Каэль.

И едва госпожа Хемм договорила, в дверь постучали.

– Ставки? – быстро спросила повеселевшая Каэль.

– Эзра и нид Энтан, – ответила Арфель.

– Дэррик и нид Энтан. – Подруги пожали друг другу руки, и Каэль крикнула: – Входите!

К огромному облегчению Арфель, не угадал никто – в комнату вошла служанка. Она внесла поднос, на котором с трудом умещалось две наполненных снедью тарелки.

– Господин целитель велел отнести обед, – неприязненно буркнула девица и поставила поднос на стол. – Чай подать?

Весь ее вид просто-напросто кричал о том, что ей поперек горла как-либо ухаживать за двумя противными нахалками, а потому Арфель доброжелательно произнесла:

– Разумеется, подать.

– И что-нибудь к чаю, – кивнула Каэль. – Что с гостями мастера Дэррика?

– Обедают, – буркнула девица. – За столом, как и положено приличным людям.

– Людей там только половина, – фыркнула госпожа Хемм и добавила: – А не слишком ли много ты себе позволяешь?

Служанка залилась краской:

– Я беспокоюсь о своем господине, вы втянете его в неприятности! Уже и столичная штучка прибыла, и все из-за вас.

– А ты понимаешь, что сейчас подставила своего господина куда сильнее? – заинтересовалась госпожа Льефф. – Ведь ты прямо указываешь на то, что целителю Дэррику есть что скрывать.

Служанка побелела, стиснула в кулаках юбку и выпалила:

– Глупости! Какой вам чай? Есть с вишневыми косточками.

– Обычный черный, – коротко ответила Каэль и перевела взгляд на подругу, – это становится интересным.

Кто бы мог подумать, что девица могла побледнеть еще сильнее? Тем не менее, у нее это получилось, и комнату она покинула в состоянии близком к обмороку.

– И ты действительно собираешься выяснять целительские секреты? – удивилась Арфель.

– Нет, – хмыкнула Каэль. – Все, кому надо, знают.

– А мне надо? – заинтересовалась госпожа Льефф.

Каэль подошла к подруге, присела на постель и шепнула:

– Он делает аборты замужним женщинам. Не ставя в известность их мужей. И деньги за это не берет.

– Ничего себе, – выдохнула Арфель. – За это его могут…

– Ага. Поэтому все молчат. Это, конечно, не самая востребованная услуга, но порой он этим спасает жизни. Не детям, разумеется. Может, он и еще в чем-то участвует, не знаю. Но мне не интересно.

Госпожа Хемм принялась сервировать стол, а Арфель, выбравшись из постели, замерла неуверенной тенью. Должна ли она задать вопрос? Хочет ли Каэль, чтобы она спросила?

– Нет, мне он аборт не делал. У меня сестра-подруга травница, – не оборачиваясь, сказала госпожа Хемм.

– Фуф, а я гадала – спросить или не стоит.

– Если интересно – спросить, если из вежливости – не стоит, – Каэль полуобернулась, – еще не хватало нам с тобой начать лицемерить друг с другом.

– И правда что, – кивнула Арфель.

Каэль отвернулась, а травница вдруг подумала, что «мне он аборт не делал» и «я никогда не делала аборт» все же разные фразы и несут разную смысловую нагрузку. Вопрос вертелся на языке Арфель, но она сдержалась. Было ли ей интересно? Не особенно. Хотела ли она спросить из вежливости? Да какая уж тут вежливость! Такой вопрос ближе к феерическому хамству.

«Когда-нибудь потом», – решила госпожа Льефф и села к столу.

Служанка принесла чай к тому моменту, как подруги уже подчистили тарелки. На щеках девушки можно было заметить подсохшие дорожки от слез. Она, не поднимая глаз, быстро собрала посуду, выставила на стол чайник с чашками и плетеную корзинку, заполненную ароматными сдобными плюшками. Все это было сделано очень быстро и почти беззвучно.

– Мы не собираемся подставлять Дэррика, – бросила ей в спину Каэль.

– А он сам справится, – буркнула служанка. – Ругается сейчас с гостями.

– Ругается? – нахмурилась Каэль и обеспокоенно посмотрела на подругу. – А что они не поделили?

– Не знаю, плохо слышно. Леди Эзра в сад ушла, а господин что-то про целительскую тайну объясняет. Очень громко объясняет. Слишком громко, а с лохматыми так нельзя, – служанка всхлипнула. – Порвут ведь и скажут, что он первым напал.

– Ясно, – коротко произнесла Арфель. – Иди.

Когда за служанкой закрылась дверь, подруги переглянулись и, не сговариваясь, помянули все демонское сонмище.

– Я думаю, что пора расставить все точки, – решительно произнесла Арфель. – Неохота переодеваться обратно, если честно.

– Но придется, – кивнула Каэль. – Две минуты на все про все?

– По меньшей мере мы можем попытаться уложиться, – улыбнулась госпожа Льефф.

За две минуты переодеться не получилось, но за десять – да. Каэль надела амулет поверх блузки и наколдовала зеркало:

– Не особенно красиво, зато безопасно. Помочь тебе?

– Нет, – улыбнулась Арфель и откинула косу за спину, – я готова. Идем? Какова будет наша официальная причина для визита в кабинет господина Дэррика?

– Скажем, что тебе стало лучше и что ты хочешь, м-м-м, уточнить, можно ли тебе, допустим, смешивать настои? – рассеянно предложила Каэль.

– Я и так это знаю, – возмутилась госпожа Льефф.

– Арфель, – выразительно закатила глаза госпожа Хемм.

– Да, точно. Официальная причина, – травница кивнула, – хорошо, пусть будет так.

Несколько минут, и подруги замерли перед кабинетом господина Дэррика. У Арфель здорово убавилось решимости, но она не позволила себе отступить, а потому решительно толкнула дверь и вошла без стука.

– Вы заняты, целитель? – с тщательно отмеренным равнодушием спросила травница.

– Не слишком, – сдержанно улыбнулся господин Дэррик. – Проходите, госпожа Льефф.

Нельзя сказать, что в кабинете сложилась приятная дружественная атмосфера. Напротив, мужчины как будто грозовой ураган призвали – напряженные, застывшие, они жадно выискивали друг в друге слабину. Нид Энтан замер у стола. Его стиснутые кулаки и прищуренные глаза выдавали охватившую оборотня ярость. Ти-Риэл стоял спиной к окну и казался спокойным. Целитель Дэррик сидел за своим столом и, сложив на груди руки, сверлил взглядом Илуора. Их спор явно грозил перейти в рукоприкладство.

– Я бы хотела, чтобы вы называли меня по имени. Оно простое и несложное, – просияла в ответ Арфель и двинулась к изящной софе.

Каэль тенью скользила за подругой. Удерживая на лице маску вежливой заинтересованности, маг-практик скользнула равнодушным взглядом по оборотням и приветливо улыбнулась целителю.

– Только если вы ответите мне тем же. Меня, как вы помните, зовут Ричард, – мягко ответил господин Дэррик.

На самом деле Арфель не только не помнила, как зовут целителя, она этого банально не знала. Но уточнять не стала – зачем окружающим эта абсолютно излишняя информация?

– С большим удовольствием, Ричард.

Подруги присели на диванчик и замерли в одинаково благочинных позах: лодыжки перекрещены, ладони на коленях, спины прямые. Хоть сейчас на чаепитие в магистрат.

– Госпожа Льефф, я бы хотел поговорить с вами, – жестко произнес нид Энтан, отворачиваясь от Дэррика.

– Я по-прежнему не подлежу Соглашению, милорд нид Энтан, – ласково пропела Арфель. – Но хочу поблагодарить вас за амулет, он стал истинным спасением для моей сестры.

Ти-Риэл сверкнул глазами и вкрадчиво осведомился:

– А разве прилично избавляться от подарков?

– О, вы знаете, последнее время понятие приличий сильно переоценивают, – безразлично бросила госпожа Льефф. – Называя те или иные действия "неприличными", люди зачастую имеют в виду, что им неудобно чужое мнение. Или чужие действия. Нелюдей это тоже касается.

Илуор одним жестом приказал ти-Риэлу заткнуться и повторил:

– Я желаю говорить с вами, госпожа Льефф. Это важно и довольно срочно.

– Только говорить? – с интересом уточнила госпожа Льефф. – Видите ли, я не могу остаться с вами наедине. Это никак не возможно. Не буду разводить излишних тайн, сейчас я лечусь от внезапной и ничем не обоснованной потери памяти. Есть вероятность, что кто-то сделал со мной нечто ужасное. Так что вам не удастся убедить меня довериться вам. Кто-то уже обманул мое доверие, милорд.

Оборотень прикрыл глаза, шумно выдохнул и процедил:

– Я могу гарантировать вашу безопасность.

– О, так вы можете поклясться в том, что никогда не причиняли мне вред? – с тонкой усмешкой спросила Арфель. – Вы дадите полноценную магическую клятву?

В кабинете повисла мертвая тишина. Каэль с интересом наблюдала за сменой эмоций на лице ти-Риэла – злость, раздражение и обреченная покорность. Арфель же не отводила взгляда от нид Энтана – упорство, решительность и смирение. А Ричард Дэррик умудрялся присматривать за всеми одновременно. Его левая рука лежала на стеклянном шаре, и госпожа Льефф готова была поспорить на все свои сбережения: целитель мог вызвать стражу в любую секунду.

– В чьем присутствии вы желаете говорить? – оборотень почти рычал, и Арфель, чуть пожав плечами, спокойно ответила:

– В присутствии Ричарда, потому что он исцелил мое тело, в присутствии леди Эзры – она лечит мой разум, и в присутствии Каэль Хемм – она хранит мое спокойствие. Три драгоценных человека, без которых я не представляю своей жизни, милорд нид Энтан.

Оборотень коротко выдохнул и с кривой усмешкой произнес:

– Выбор мне не предоставлен, верно?

– А мне он был предоставлен? – подалась вперед Арфель.

Илуор переменился в лице:

– Вы на что-то намекаете?

– Мне кажется, – нарочито равнодушно произнесла Арфель, – госпожа Льефф говорит прямо. Очень прямо и недвусмысленно. Здесь все присутствующие знают о том, что некий оборотень совершил преступление. Нарушил Соглашение. Не так ли?

– «Некий оборотень» не столь виноват, – внезапно заговорил ти-Риэл. – Возможно, есть другой претендент на роль козла отпущения?

– Здесь не хватает леди Эзры, – уверенно сказал целитель Дэррик. – Ведь ты, Арфель, хочешь видеть ее сейчас?

В действительности Арфель не хотела видеть серебряную врачевательницу. Травница не считала ее «драгоценным человеком», но признавала, что леди может быть полезна. Эзра хочет возвыситься в глазах своих коллег, а потому будет безжалостна и беспощадна к оборотням. Тем более что этот ти-Риэл прямо намекает, что в безобразии участвовало двое.

«Ох, никто не слышал об оргиях в исполнении оборотней. Только бы не выяснилось, что на отцовство могут претендовать двое мужчин. Этого моя психика может не вынести», – мысленно посетовала Арфель. Но вслух она сказала совершенно иное:

– Да, Ричард. Я была бы рада, если бы она сейчас пришла.

– Я послал ей весточку. – По пальцам целителя скользнуло несколько колдовских искр. – Она спешит изо всех сил. Кто-нибудь желает выпить?

– Я, – безо всякого стеснения произнесла Каэль. – Обожаю вино.

Арфель с беспокойством проследила взгляд ти-Риэла – он пристально наблюдал за госпожой Хемм. И если бы оборотни могли воспламенять взглядом… Что ж, переданный Каэль амулет осыпался бы пеплом.

– Пока леди Эзра спешит к нам, мне бы хотелось прояснить один вопрос, – негромко произнесла Арфель. – Как работают эти амулеты?

– Вы спрашиваете про причины, которые побуждают оборотней дарить их? – нахмурившись, уточнил Илуор.

– Я спрашиваю про механизм защиты, – покачала головой госпожа Льефф. – Как показала жизнь, Соглашение не способно остановить бесчестного, жестокого и подлого оборотня. Можем ли мы предположить, что вся раса двуипостасных бесчестна? Разумеется, нет. По одному паршивому козлу все стадо не судят. Это человеческая поговорка. Но ввиду произошедших событий я хочу знать, что будет с оборотнем, который возжелает изнасиловать мою сестру.

– Я не думаю, что термин «изнасиловать» уместен, – хрипло произнес ти-Риэл.

– Отчего же? – наигранно удивилась госпожа Льефф. – Соглашение запрещает человеческим женщинам говорить «нет». Но говорят ли они «да»? Впрочем, это тема совершенно иной дискуссии. Но зато подаренный амулет позволяет сказать «нет». И если женщина говорит «нет», а мужчина все равно принуждает ее к сексуальной близости – это изнасилование. У оборотней не так?

– Вы правы, – коротко произнес Илуор и бросил ти-Риэлу: – Замолчи. Амулет не позволит оборотню совершить проникновение, если говорить околомедицинскими терминами.

– В медицине это называется иначе, – не смолчал целитель Дэррик.

В этот же момент отворилась дверь и в кабинет вошла леди Эзра. Она действительно спешила, об этом говорили ее порозовевшие щеки и сбившееся дыхание.

– Вышла за рожком мороженого, – коротко выдохнула врачевательница. – И узнала, что у нас намечается прелюбопытнейшая беседа. Полагаю, раз милорд и его любезнейший спутник остались после обеда, да еще и найдены мною в такой компании… Один из вас насильник, а второй практикует ментальную магию. Что объединяет вас в одну группу: вы преступники.

Леди Эзра создала себе кресло, уселась, расправила юбку и со смешком добавила:

– Но вам, милорд нид Энтан, ничего не грозит: лунного князя судить не будет никто.

– Я еще не коронован, – криво усмехнулся оборотень.

– Заготовку тоже не осудить не позволят, – отмахнулась врачевательница. – Так как это произошло? Госпожа Льефф оказалась настолько привлекательна, что во всем Ондиниуме не нашлось никого прекрасней? Или вас заводят недоступные женщины и по всей Империи таких, как наша травница, наберется с полсотни?

Нид Энтан медленно поаплодировал и задумчиво произнес:

– А вы не думали, что вас не любят коллеги не из-за вашего пола, а из-за вашего характера?

– А вы не думали, что мой характер – это следствие отношения ко мне моих коллег? – эхом откликнулась Эзра.

– Тем не менее леди сформулировала предельно четко, – жестко произнесла Арфель. – Вы с утра носили такой план – согласить меня? Вы подсели ко мне в кофейне, хотя были свободные столы. И женщины, готовые не сказать вам «нет». Что произошло между нами? Почему моя память была заменена?

Оборотень коротко и зло усмехнулся, после чего заметил:

– А вы умеете мстить, госпожа Льефф.

– Моя сестра обладает исключительным талантом, – с легкой улыбкой произнесла Каэль и кончиками пальцев приласкала амулет. – Она умеет выбирать правильные слова для правильного времени. И да, иногда слова ранят.

Илуор отошел к книжным полкам, подхватил какую-то невзрачную книжицу и, не глядя ни на кого из присутствующих, произнес:

– Во время патрулирования границы я был ранен. Целитель, сопровождавший наш отряд, был некомпетентен. Увы, среди оборотней мало врачевателей, а среди людей мало тех, кто хочет работать с оборотнями. И Соглашение никак не регламентирует этот момент.

– Я вам очень сочувствую, – сухо произнесла Арфель. – Вы выглядели болезненно, это верно. Но сейчас вы явно здоровы, набрали вес.

– Это мышцы, – чуть нахмурился оборотень.

– Поверьте травнице: и мышцы, и жировые отложения называются одним словом «вес», – госпожа Льефф обозначила короткую улыбку. – И я по-прежнему не понимаю, чего вы хотите добиться. Напомнить о том, как славно вы нас защищаете? Так мы и так это помним. К тому же выгода Серого Дола очевидна: Империя стоит между вами и отравленной демонической землей.

Отбросив книгу на полку, оборотень покачал головой:

– Если вы всем так сочувствуете, госпожа Льефф… Жаль ваших пациентов.

– Мне больше жаль себя, – усмехнулась Арфель. – Я бежала к вам на выручку, неслась, торопилась, переживала. Я думаю, что моя память была подменена именно в ту ночь, когда я «якобы» спасала вашу жизнь.

– Верно. – У оборотня заострились скулы и глаза налились внутренним светом. – Как я уже сказал, целитель был некомпетентен и я ослаб. В крови гуляла демоническая отрава, которая убивала мое тело. Оборотни практически не болеют – оттого и целителей так мало. Наш организм способен принимать самостоятельные решения. Я сорвался в гон.

– Как юный оборотень, которого не выпускают за пределы Серого Дола? – с истинно научным интересом уточнила леди Эзра.

– Да, – коротко ответил Илуор.

– И вы не могли его переждать? Перетерпеть? Если я правильно понимаю, ваша кровь, образно выражаясь, горела. И ее пламя выжигало отраву. – Ричард потер переносицу и продолжил: – Соответственно, прекращение гона в каком-то смысле даже наносило вред вашему здоровью. Во время совокупления пламя гаснет, в вашем случае это означало, что отрава останется в крови.

– Мне повезло, – спокойно ответил нид Энтан. – Гон продлился достаточно долго, чтобы отрава сгорела.

– Но тем не менее вы вызвали меня, – хрипло произнесла Арфель.

Ей было больно. Она еще сильнее выпрямила спину (хотя, казалось бы, куда прямее?), стиснула в кулаках ткань юбки и сжала губы в тонкую нитку. Каэль, сидевшая рядом, кожей чувствовала исходящее от подруги страдание.

– Я отдал своему доверенному бойцу простой приказ – привести женщину, – с усилием ответил оборотень. – Приказ прямо и недвусмысленно говорил о том, что он должен выбрать своего рода профессионалку.

– Шлюху, – упростила слова оборотня Каэль. – И ваш доверенный боец не смог найти в Ондиниуме ни одной профессионалки?

Взгляды присутствующих скрестились на ти-Риэле. Тот расправил плечи и грубо ответил:

– Илуор нид Энтан, будущий лунный князь, я принял правильное решение. Точнее, оно было таковым на тот момент. Мой вожак метался в горячке и звал травницу. У него произошла короткая, болезненная фиксация. Я желал разрешить ситуацию простейшим способом. Тем более что он уже оставил амулет для госпожи Льефф. Если бы не… Если бы не беременность госпожи Льефф, никто бы ничего не узнал.

– Не стоит забывать о заболеваниях, передающихся половым путем, – с прохладцей заметила леди Эзра. – Все же будем честны: оборотням свойственно использовать Соглашение чаще, чем оно действительно необходимо. Вы не просто восстанавливаетесь после ранений, вы развлекаетесь за счет жительниц Империи. Что упрощает вашим женщинам жизнь – им легче сохранить чистоту до брака. Претендентов-то мало.

Госпожа Льефф медленно выдохнула, разгладила ткань юбки и впилась взглядом в Илуора:

– Вы прибыли сюда из-за моей беременности, не так ли? Вы узнали об этом в Сером Доле. Готова поспорить, вы узнали об этом до того, как узнала я.

– Да, – односложно ответил нид Энтан.

– Да и все? – вскинула брови Арфель.

– Серый Дол заинтересован в вашем ребенке, – кашлянув, произнес Илуор. – Я прибыл, чтобы забрать вас и с удобством устроить в…

– Забрать? – неверяще переспросила госпожа Льефф. – Я не ваша собственность, я не принадлежу вашему народу, и вы не имеете права на мою жизнь.

– Это мой ребенок, – жестко произнес оборотень.

– И все равно вы не имеете права, – рассмеялась травница. – Я не помню этот параграф Соглашения, но он существует. А еще вам не стоит забывать о том, что я могу сделать аборт. Более того, по статистике, восемь из десяти забеременевших соглашенных выбирают прервать беременность. Одна из двух оставшихся оставляет ребенка в доме исцеления, и только одна из десяти принимает полукровку как часть себя, как своего ребенка. Как вы думаете, милорд нид Энтан, кто из этих десяти женщин я?

Взгляд оборотня уперся в живот госпожи Льефф. Оборотень широко раздувал ноздри, он явно пытался учуять своего ребенка. Мужчина не хотел верить, что травница уже пуста.

– Серый Дол готов пойти на любые разумные уступки, – хрипло произнес он, не отводя глаз от Арфель.

– Слово «разумные» исключает понятие «любые», – со смешком произнесла Каэль. – Но о судьбе ребенка мы поговорим потом. Сейчас нам всем безумно интересно, кто и как изменил память моей сестры. Вы понимаете, что это преступление?

Еще не отзвучал конец фразы, а в кабинете резко похолодало. И это не было какой-либо попыткой объяснить ментальную или психологическую проблему, нет, температура упала в самом буквальном смысле.

Арфель посмотрела на нид Энтана и с трудом погасила панический вскрик – оборотень стоял выпрямившись, развернув плечи и чуть расставив ноги. По его пальцам скользили тонкие змейки голубого пламени.

– Как я понимаю, – преувеличенно спокойно произнес оборотень, – миром договориться у нас не получится. Ти-Риэл ответит за свои эксперименты над человеческим разумом, информация об этом будет передана в Академию. Госпожа Льефф отправится в Серый Дол. Точка.

– Нет, – коротко произнесла Арфель. – Я никуда не поеду.

– Возможно, мне тоже придется предстать перед судом, – хмыкнул Илуор, – но до того момента я буду делать то, что хорошо и правильно для моего народа. Вы отправитесь в Серый Дол, выносите и родите ребенка. Когда ему или ей исполниться одиннадцать лет – я отпущу вас.

– Вы плохо слышите? – удивилась Арфель. – Я. Никуда. Не. Поеду. Вы не имеете права. Закон…

Оборотень резко сжал пальцы, и по стенам пополз иней:

– Мне плевать на закон, Арфель Льефф. Меня интересует мой народ. Жрец сказал: ты нужна нам. Значит, я привезу тебя в Серый Дол любой ценой. Сейчас ты можешь встать и собрать вещи. Будешь тянуть время – останешься без вещей.

– Тогда заставь меня. – Арфель медленно встала и, усмехнувшись, добавила: – Тебя ведь не я интересую, верно? Ребенок. Каким образом ты планируешь заставить меня его выносить?

– Для начала вам, милорд будущий князь, придется убить меня, – уверенно произнесла Каэль и встала рядом с подругой.

И, к вящему удивлению госпожи Льефф, на ноги поднялся и Ричард:

– Если вы преступите закон, я не стану молчать. Я и так не собираюсь молчать – вы принудили к соитию девушку, которая ни по одному параметру не подходила под Соглашение. Сейчас вы хотите увезти ее против ее воли.

– Мы умираем за вас, и это – благодарность? – с ехидцей спросил ти-Риэл.

Каэль повернулась к нему, смерила долгим насмешливым взглядом и бросила:

– Вы умираете? Мне кажется, ти-Риэл, что вы все еще живы. Да и Империя исправно платит вам – и золотом, и редкими травами, что растут только в наших лесах. И своими дочерьми, что вынуждены вступать в противоестественную связь.

– Противоестественную? – прищурился ти-Риэл.

– Для меня – да, – отрезала Каэль.

– Вам стоит уйти. – Леди Эзра осталась сидеть там же, где и была. – Успокоиться и крепко подумать. Во-первых, вам будет предъявлено обвинение в насилии. Во-вторых, вам будет предъявлено обвинение в ментальном насилии и надругательстве над психикой человека. Вам следует думать об этих проблемах, а не о том, как усугубить свое положение. Вы сможете законно изъять ребенка у матери по достижении им определенного возраста. До этого вы не можете влиять на жизнь госпожи Льефф. И, самое главное, если родится девочка… В Соглашении прямо и недвусмысленно указывается, что изъятию подлежат только мальчики.

– Вы действительно считаете, что можете что-то мне противопоставить? – холодно спросил нид Энтан.

Ричард Дэррик только вздохнул:

– В прямом столкновении? Вряд ли. Но закон на нашей стороне, и я молчать не буду. Ментальное сканирование покажет, что я прав. Из-за этого леди Эзра тоже не промолчит, а серебряный имперский врачеватель – это не деревенский целитель. К ее словам прислушаются.

– А как вы собираетесь доказать, что госпожа Льефф была невинна? – осклабился ти-Риэл.

– Вы так гордитесь своей топорной и неумелой работой, – мягко произнесла все так же сидящая Эзра. – Я освобожу память Арфель уже к концу недели. И вот тогда мы и поговорим о доказательствах, но уже в столице, в суде.

Медленно выдохнув, Арфель позволила себе расслабиться. Все будет хорошо. Она не рассчитывала, что Ричард вмешается, что он рискнет выступить против оборотней. Но сейчас, когда оба целителя были готовы предать происходящее огласке… Все будет хорошо. Для нее. А для Илуора нид Энтана – плохо, и он явно это понимает. Опустил голову, стиснул зубы – готовится признать свое поражение. Или нет?

Неприятно улыбнувшись, нид Энтан вскинул голову и с неясной интонацией произнес:

– Соглашение, пункт седьмой: "Если воин встретит среди людей свою пару, ни закон, ни люди не могут чинить им препятствий". Свободный боец ти-Риэл, готов ли ты под присягой подтвердить, что во время гона я звал именно Арфель Льефф?

– Готов, – широко оскалился оборотень.

– Арфель Льефф, серебряная искра моего сердца, – оборотень легко опустился на одно колено, – наша жизнь едина и неделима, я признаю тебя своей человеческой парой, своей ша-раарти.

– Нет! – крикнула Арфель и в панике повернулась к Ричарду. – Нет же?

Каэль стиснула кулаки:

– Мерзавец. Какой же ты мерзавец. А как же твоя невеста? Не выколет тебе глаза?

Вместо Илуора ответил ти-Риэл:

– Она поймет. К тому же жена – это жена, а ша-раарти – искра сердца, серебряный свет луны. Признать женщину своей ша-раарти означает взять за нее ответственность, но это не равно супружеской связи.

– Ша-раарти не может свидетельствовать против своего то-соэлена, – хрипло произнес Илуор. – Я… Мне действительно жаль, что все так сложилось. К рассвету наши узы обретут полную силу.

– А ритуал? – спросила леди Эзра. – Разве вы не должны обменяться кровью?

– Внутри Арфель мой ребенок, это сильнее любого обмена, – коротко ответил оборотень.

Арфель прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Вот и все. Вот и все. Все мечты, все чаяния. Простая и понятная жизнь – все полетело оборотню под хвост. Кто, кто мог представить, что нид Энтан вспомнит про ша-раарти?! Оборотни уже давным-давно не берут за себя человеческих женщин!

"Но и он меня не замуж позвал, – обреченно подумала Арфель. – Ненавижу".

– Ненавижу, – это она повторила вслух. – Ненавижу вас, милорд, и весь ваш Серый Дол. Ненавижу.

Где-то за окном раздался горестный волчий вой, но травница была слишком поглощена своими переживаниями, чтобы обращать внимание на чужие страдания.

– Я поеду с тобой, – решительно сказала Каэль. – Я твоя сестра и имею на это право.

– А я целитель, – так же непреклонно произнес Ричард, – и готов сопровождать тебя, Арфель, куда бы ты ни отправились.

– Спасибо, – ломким, тихим голосом ответила она. – Я хочу остаться одна. Надо пережить эту потрясающую честь.

Она внезапно подняла взгляд и посмотрела в глаза оборотня:

– Я сделаю все, чтобы вы пожалели о своем решении. Абсолютно все.

Кабинет Арфель покидала в абсолютной тишине.

– Вы омерзительны, – задумчиво сказала Каэль. – Не то чтобы мы могли вас за это винить, все же наполовину вы животное, а это многое объясняет. Но все равно ваш поступок крайне омерзителен даже для того, кто наполовину бессловесная тварь.

С этими словами госпожа Хемм вышла из кабинета, чтобы найти подругу. Если маг-практик правильно понимала произошедшее, то еще не рожденный ребенок одним махом лишился материнской любви.