Глава 9

Когда Каэль вошла в комнату, Арфель сидела на кровати. Травница поджала колени к груди и обняла их руками. Её знобило. Медленно и аккуратно она легла и укрылась краем одеяла.

– Я больше ничего не хочу, – сказала она.

– Это еще не конец, – ответила ей подруга.

– Ты в это веришь? Это странно, потому что я уже ни во что не верю. Почему мы не вспомнили про эти узы?

– Понятию «ша-раарти» больше двух тысяч лет, и, что самое главное, уже лет пятьсот никто не инициировал подобной связи. – Каэль тяжело вздохнула. – И даже если бы мы об этом подумали… Мы ничего не могли бы сделать.

Арфель повернулась к подруге спиной и накрылась одеялом с головой.

– Я планирую проспать до самого рассвета.

– А я планирую прошерстить библиотеку нашего гостеприимного целителя. О ша-раарти писали, и писали довольно много.

– Любовные романы, – невнятно фыркнула госпожа Льефф.

– А вот зря ты так принижаешь развлекательную литературу, – тут же возмутилась Каэль. – Я по жизни оборотней не люблю, но вот книги… Книжные оборотни – они поприятнее настоящих. Так что да, я очень много прочитала о ша-раарти. Было это лет десять назад, но тем не менее. Я точно знаю, что связь нерушима.

Глухо фыркнув, Арфель с ехидцей поблагодарила подругу:

– Ты меня сейчас невероятно утешила.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла леди Эзра.

– Что-то случилось? – вскинулась Каэль.

– Я пришла усыпить твою подругу. На пару часов, не насовсем.

Серебряная врачевательница наклонилась над постелью и запустила узкую прохладную ладонь в складки одеяла.

– У тебя должен быть выбор, – тихо-тихо шепнула Эзра и вложила в руку Арфель крошечный флакон. – Все имеют право на выбор. Я верю, что Соглашение будет расторгнуто еще при нашей жизни.

– Спасибо, – едва слышно ответила Арфель и прикрыла глаза, позволяя врачевательнице усыпить себя.

Травнице не нужно было вскрывать флакон, чтобы понять, что там. Ей даже не нужно было на него смотреть, она и так понимала, что именно принесла ей Эзра. Сильнейший стимулятор – из тех, что обычно используют боевые маги. Такой стимулятор увеличит ее колдовскую силу в десятки раз и одновременно сожжет ребенка в ее чреве.

«Я не смогу, – с отчаянием подумала Арфель. – Не смогу». Через пару мгновений ее разум заволокла наведенная тьма, и она расслабилась, погрузившись в сон без сновидений.

Илуор нид Энтан.

Во рту поселился омерзительный кислый привкус. Отчаяние и ярость, ненависть и отвращение – узы то-соэлена и ша-раарти развивались почти молниеносно и приносили не самые приятные ощущения. Он даже мог бы поверить в то, что Арфель Льефф его предназначенная. Если бы, конечно, многие века назад не было бы научно доказано, что предназначенных не существует. Пары оборотней подбираются по силе и потенциалу, и это самое разумное, самое правильное, что только может быть в природе.

– Вы понимаете, что вы нежеланный гость в этом доме? – холодно спросил человеческий целитель.

– Вы смеете выгонять нас? – тут же вступил в перепалку ти-Риэл.

– У вас есть жалобы? Соглашение не предусматривает обыденного гостеприимства, – еще суше произнес Ричард.

– Какие отношения вас связывают с Арфель Льефф? Отчего вы столь отчаянно защищаете ее?

– Оттого, что я мужчина, а она слабая девушка, ставшая игрушкой в лапах нелюдя, – с едкой усмешкой произнес Ричард. – И оттого, что собираюсь добиваться расположения госпожи Хемм.

– Госпожа Хемм замужем, – ощерился ти-Риэл.

– Отношения госпожи Хемм и ничтожества, смеющего называть себя мужем, уже давно любимый анекдот в нашем городе. Позвольте проводить вас.

Илуора смешил этот отчаянно храбрящийся человек. Оборотень ясно чувствовал, что целитель напуган, не уверен в собственных силах, но все равно стоит на своем. Это было так по-человечески глупо.

– Проводите. Мы вернемся утром.

– Что будет дальше? Узы ша-раарти – что они дают?

– Крепкую ментальную связь. Вы можете не бояться, что я причиню госпоже Льефф боль, ведь ее боль станет моей болью.

– Вы разделите чувства, верно?

– Да.

– О, сколько чудных открытий вас ждет, милорд нид Энтан. Но что с остальным?

Они прошли по коридору до входных дверей.

– Остальным? – нахмурился оборотень. – О чем вы?

– Жилье, еда и питье, одежда, деньги на мелкие и крупные расходы. Другие волчицы и ваша будущая жена. У вас будет очень много проблем, милорд. Оно того не стоило.

Дорога до «Белого Гуся» не запомнилась оборотню ничем. Только войдя в сам трактир, он заметил, что ти-Риэл находится на грани перевоплощения.

– В чем дело? – резко спросил нид Энтан.

– Я свободный боец, – глухо выдохнул ти-Риэл, – имею право не отвечать.

– Каэль Хемм, – криво усмехнулся Илуор. – Полагаю, вы уже знакомы.

– Мы состояли в связи. В рамках Соглашения, – бросил свободный боец. – Я увидел ее в саду и потерял покой. После… После всего мне показалось, что наваждение прошло. Сейчас оно вернулось.

– А ведь ты не нашел себе волчицу, – задумчиво протянул нид Энтан. – Так сильно запал на человечку?

– Я не обязан это обсуждать.

Поднявшись к себе, нид Энтан плотно закрыл дверь в номер и, стянув сапоги, повалился на кровать. Правое предплечье горело огнем, как будто кто-то выцарапывал на нем письмена. Но это было ожидаемо. Илуор коснулся пальцами зарождающегося рисунка связи и потянулся к той стороне. Он не пытался коснуться разума своей ша-раарти, только забрал эту саднящую боль себе.

«Прости, – мысленно шепнул он, – большего я сделать не могу. Ты зачем-то нужна Серому Долу, и я готов заплатить любую цену».

Как обычный оборотень, боец и вполне себе порядочный мужчина, Илуор испытывал к себе глубочайшее отвращение. Но он не имел права на простые эмоции. Он будущий лунный князь, он обязан думать о своем народе. Только так. А значит, все малозначимые чувства должны быть подавлены, а еще лучше уничтожены.

Арфель Льефф

Она проснулась совершенно разбитой. Да еще и пальцы левой руки как будто онемели.

– Рисунок полностью проявился, – сказала Каэль.

Вздрогнув, Арфель резко села и увидела сидящую в кресле подругу. Вокруг госпожи Хемм громоздились шаткие книжные стопки. А на столе стремилась ввысь башня из чашек – у Каэль была привычка ставить одну в одну и ждать, что произойдет.

– Ты сидела со мной всю ночь? – тихо спросила госпожа Льефф.

– И весь день. Нид Энтан приходил и ушел ни с чем. Ну, почти ни с чем – он продемонстрировал нам рисунок на своей руке и полюбовался на твой.

– Он смотрел на меня, пока я сплю?

– Я накрыла тебя одеялом с головой, – утешила травницу подруга.

– Мне снилось, что меня душат, – задумчиво произнесла Арфель. – А почему вы не стали меня будить?

– Нам было нужно время, – пожала плечами Каэль. – Ричард предложил интересный вариант – мы отправили официальный запрос в императорскую канцелярию.

– Запрос? – нахмурилась госпожа Льефф.

– Уже очень много столетий человеческие женщины уходят в Серый Дол как кшэртрии. Процедура проста и понятна, все законы приняты. Но что делать с ша-раарти? Твой то-соэлен не просто бегает на четырех лапах пятьдесят процентов своей жизни, он еще и рогатую корону нацепит. А значит, тут есть место для политики.

Нахмурившись, Арфель спустила ноги на пол и уточнила:

– Ты считаешь, что это мне как-то поможет?

– Прости, но тебе уже ничего не поможет, – серьезно ответила Каэль. – Я буду рядом, но узы ша-раарти и то-соэлена неразрывны. Зато ты умрешь раньше него, и он испытает твою смерть на себе.

– Почему я умру раньше? – побледнела Арфель. – Эти узы тянут из меня жизнь?

Каэль удивленно посмотрела на подругу и постучала по лбу согнутым пальцем:

– При самых лучших раскладах ты доживешь до восьмидесяти, а он и в сто шестьдесят будет огурцом. Ты – человек, он – оборотень. Ты умрешь раньше. При любых раскладах.

– Тьфу на тебя, – буркнула Арфель и ушла в ванную.

Освежившись и надев легкое льняное платье, она потуже затянула пояс и вернулась в комнату. Каэль успела отдать служанке башню из чашек и заказать завтрак.

– Нас тут резко зауважали, – шепнула госпожа Хемм, – грех не воспользоваться.

Арфель села к столу и выразительно обвела взглядом книжный горный хребет:

– Что-нибудь узнала?

– Десять лет назад у меня был сомнительный литературный вкус, – пожала плечами Каэль. – Вернее, мне так показалось на первой книге, а к третьей я поняла, что не сильно изменилась за прошедшие годы.

– Каэль, мне не смешно. Я и близко не представляю, что это такое – узы ша-раарти.

– Ты его серебряный свет, он твой, – Каэль прикусила губу, – ну тут перевод сомнительный. Лунный хозяин? Господин? Повелитель?

– Отвратительно.

– Я же говорю, перевод мой, личный. Есть вариант чуть более романтичный – тот, кто тревожит сердце. Есть странный – тот, кто касается. Я вот, например, тоже тебя касаюсь. – Госпожа Хемм потыкала подругу пальцем в плечо. – Но это не создает между нами узы. В общем, сейчас мы ждем ответ от канцелярии. А еще я собрала наши вещи. Увы, нам удалось выторговать время только до следующего рассвета. И то лишь потому, что у оборотней есть понятие прощания с домом.

– Мы уже сдали особняк, – хмыкнула Арфель. – Будет странно, если мы туда придем.

Каэль отмахнулась:

– Оборотень не дурак и все прекрасно понял. Тем более что его дружок проследил за леди Эзрой до самого магистрата.

Открылась дверь, и служанка вкатила в комнату сервировочный столик. Она ловко переставила посуду на большой стол и быстро ушла.

– Потом посуду на него составим. Чем нас радуют? Каша, мед и орехи. И булочки, политые кленовым сиропом. Налетаем!

От нарочитой жизнерадостности подруги Арфель только поморщилась. Травницу не радовал солнечный день, мягкие булочки и сладость сиропа. Все это могло развлечь ее неделю назад, но не сейчас.

– Нет, мне без меда, – тихо сказала она.

– Без меда? – поразилась Каэль.

– Знаешь, с чего все началось? С того, что я пошла в кофейню. Потакание своим слабостям сделало меня подстилкой для оборотня. – Арфель сунула в рот ложку безвкусной каши. – Я могла пойти домой, сделать себе чай, достать варенье и провести прекрасный день. Но я пошла в кофейню. Все жительницы Империи знают, что не стоит проводить вне дома много времени. И только я была настолько уперта, глупа и доверчива, что сочла Соглашение действующим документом. А оно всего лишь фикция.

– Ты злишься на себя и хочешь сама себя наказать? – уточнила Каэль.

– Нет, я просто больше не хочу сладкого. Не вижу смысла. – Госпожа Льефф аккуратно отставила опустевшую тарелку, подперла голову рукой и спросила: – Как ты думаешь, он захочет еще детей?

– Что? – оторопела Каэль.

– Ну как «что»? Я в его власти, у нас получился какой-то чудо-ребенок, который нужен Серому Долу. Какова вероятность, что он захочет попробовать еще? Вдруг следующий получится еще более одаренным?

Каэль тяжело вздохнула и подошла к подруге:

– Я уверена, что ответ придет до нашего отъезда. Леди Эзра воспользовалась экстренной почтой, той, через которую сообщают об эпидемиях и демонических прорывах. Сегодня вечером у нас уже будет ответ. Все, что есть в канцелярии об узах, будет и у нас.

Тяжело вздохнув, Арфель тихо сказала:

– Надеюсь.

Госпожа Хемм хлопнула в ладоши и провозгласила:

– А я уверена! И, кстати, ты так и не посмотрела на свой рисунок.

– Я не хочу. Ты можешь закрыть мне руку бинтом?

Каэль сильно удивилась и, не сдержавшись, спросила:

– Но ты же мылась?! Я слышала плеск воды.

– Я не смотрела. Не хочу. Или ты считаешь, что смотреть на тавро – высшее наслаждение? Если имперская канцелярия пришлет что-то, что укажет на логичную и практичную причину изучения рисунка уз, – я сделаю это без сомнений. Смотреть на рисунок просто так – не для меня.

– Ясно. Я все сделаю. Разрежу рукав, потом сращу его магией, хорошо?

– Хорошо.

Все время, пока Каэль трудилась, травница смотрела в окно. Три белых волка сидели на лужайке и даже не пытались скрываться. Они ждали. Ждали ее.

– Мне нужно выйти на пару минут.

– Ага, с утра там сидят. Что будешь делать?

– Откажусь от них. Отошлю их подальше.

– Думаешь, разумно?

– Нид Энтан действует в интересах Серого Дола. Думаешь, духи оборотней будут действовать в моих интересах? – саркастично спросила Арфель.

– Думаю, что в высшей степени глупо рубить с плеча.

– Я хочу хоть что-то решить сама! – крикнула госпожа Льефф.

– И загнать себя в еще более беспросветную задницу?! – рявкнула в ответ Каэль. – Мы отправляемся в рассадник оборотней! Там будет не только нид Энтан, но и его невеста! О, она наверняка рада тебе, конечно. Она, небось, с детства спала и видела, как будет делить своего мужа с человеческой подстилкой. Ух, как она нам всем обрадуется.

– Ты считаешь меня подстилкой? – дрогнувшим голосом спросила Арфель, и по ее щекам заструились слезы.

Но Каэль не спешила утешать подругу:

– Я? Нет. Оборотни – да. Мы для них всего лишь мясо – можно использовать, а можно и выбросить. Все зависит от ценника. Но, быть может, именно эта троица будет тем, что выстроит стену между тобой и мохнатым социумом Серого Дола. Быть может, именно они не позволят Лунной княгине превратить твою жизнь в ад. Так что подумай, прежде чем принимать окончательное решение.

Травница ничего не стала отвечать, просто вымученно улыбнулась и вышла из комнаты. Ею овладела апатия – слезы быстро высохли, и на смену боли и обиде пришло равнодушие.

Она тенью проскользнула по коридорам, бесшумно открыла входную дверь и посмотрела на ожидающих ее волков:

– Зачем вы здесь?

Самый крупный из волков подошёл ближе и ткнулся мордой в живот Арфель. Она даже не вздрогнула, не испугалась и не попыталась защититься. Второй, средний по размеру, шумно обнюхал левую руку травницы. Кажется, его сильно удивил бинт.

– Мне это не нужно, – спокойно сказала госпожа Льефф. – Ни узы эти дурацкие, ни ваш Серый Дол, чтоб он провалился. Я не желаю за свой счёт спасать чуждую мне расу. Расу, которая лично мне не только не сделала ничего хорошего, но ещё и неслабо так нагадила. Хотя вы-то рады, небось. Вот сердцем чую, вся суета из-за вас.

Она сжала пальцы в кулак, как будто хотела ударить, но здравый смысл победил, и рука безвольно опустилась вдоль тела.

Самый маленький волк заскулил и на брюхе подполз к Арфель. Она подобрала юбку и присела на ступени крыльца.

– Извинения уже ничем не помогут. Сегодня-завтра меня против воли увезут в чужую страну. И я не могу представить, как я буду там жить. Оборотни презирают людей, вы знали об этом? Особенно сильно они презирают таких, как я, – соглашенных. Хотя я своего согласия не давала!

На морде самого крупного волка отразилась судорожная работа мысли. Арфель понимала, что глупо приписывать этим существам человеческие чувства, но ей показалось, что волк впал в ярость.

– Раньше это считалось большой честью, – на крыльцо бесшумно вышел Ричард.

Волки растаяли в воздухе, как клочья тумана. Госпожа Льефф полуобернулась и облегчённо выдохнула: мужчина их не видел, слишком уж спокоен был его взгляд. Это немного порадовало травницу: меньше всего она хотела объяснять наличие трёх волков в центре Ондиниума.

– Да? – безразлично спросила Арфель. – Простите, не получается трепетать. И у вас с Каэль схожий литературный вкус, Ричард, что странно.

– Мои знания почерпнуты в ином источнике, – смутился целитель и присел рядом с травницей. – На самом деле ша-раарти по статусу выше, чем жена. Разводы существуют, а вот узы неразрывны. Что прямо говорит о том, что жен может быть много, а серебряная искра сердца – одна.

– Быть может, если бы мы были в другой ситуации, это и могло бы меня утешить. Но вы слышите, сколько "бы" в моем первом предложении?

– Зато я могу рассказать вам об узах с точки зрения целителя. – Ричард спокойно улыбнулся и посмотрел на травницу. – Хотите?

Она вздохнула и пожала плечами:

– Конечно, а куда мне деваться? Только скажите сначала, почему вы так добры ко мне?

Ричард смутился, сцепил пальцы и негромко ответил:

– Я в любом случае был бы на вашей стороне. Но да, сейчас у меня есть свой интерес. Я давно пытался хоть как-то сблизиться с твоей… Вашей подругой.

Арфель повеселела и предложила целителю перейти на ты, "а то ты и так туда-сюда путаешься". Ричард ответил преисполненной целительского покоя улыбкой и согласно кивнул.

– Мы изучали феномен оборотнических уз на последнем курсе академии, – неспешно начал он объяснять. – Это была не самая важная тема, но довольно интересная. Ша-раарти и то-соэлен могут воздействовать на физическое состояние друг друга – доказано, что один может забрать у другого боль и наслать сон. Также эти узы способны передавать эмоции. Но только те, что касаются партнёра. Так, ты сможешь почувствовать то, что он ощущает в отношении тебя, и наоборот.

– От этого можно как-то защититься? – с интересом спросила Арфель.

– Не думаю, что кто-то из связанных таким образом оборотней пытался провернуть такой трюк, – задумался Ричард. – С другой стороны, обычный ментальный щит должен сработать.

Арфель встрепенулась и тут же поникла. Ага, обычный ментальный щит, с её-то "выдающимися" способностями.

– Что-то не так?

– У меня не хватит сил на щит, – призналась госпожа Льефф.

Ричард рассмеялся:

– Я и не предполагал, что ты тоже подвержена этой гонке за силой. Мощный колдовской очаг нужен боевикам и целителям. А ментальная магия в большей степени зависит от упорядоченности мыслей. Дисциплинированный разум слабого мага способен на большее, чем разболтанное сознание сильного колдуна. Если говорить о менталистике. Так что только от тебя зависит, позволишь ты оборотню ночевать в своей голове или нет.

– Мой разум может быть очень дисциплинированным, – прищурилась Арфель, – очень.

– Теорию знаешь?

– Выбрать главенствующее чувство, вообразить кирпичи из этого самого чувства и выстроить стену, повторять утром и вечером, – бодро отрапортовала травница и смущённо пояснила: – Я все экзамены сдавала за счёт правила золотой середины. Нельзя использовать ненависть – это разрушает разум, чувства к конкретному человеку или конкретной вещи тоже нельзя – легко угадать и подобрать ключ.

– Это как?

– Это когда за практику нулевая оценка, а за теорию отлично. Так что теоретически я суперпрофессионал, а на практике… Травница.

Ричард пожал плечами и спокойно сказал:

– Не все рождены для великих свершений. Хотя в твоём случае возникает вопрос: не ждать ли нам от тебя чего-нибудь эдакого? Первая ша-раарти как-никак.

Арфель поежилась и честно ответила:

– Я бы хотела прожить тихую и спокойную жизнь. Я ведь уже успела придумать себе очень счастливый сценарий – вдова с ребенком и сестрой, в чужом городе. Это было бы трудно, но здорово.

– Мы не всегда получаем то, что хотим.

– То, чего заслуживаем, – тоже не всегда. Хочу немного пройтись.

– Каэль наверху?

Госпожа Льефф улыбнулась, кивнула и, поддавшись игривому настроению, шепнула:

– Ей нужна компания. Поддержка, все дела. Не могу сказать почему, но оставлять ее одну нельзя. Вот только меня она уже раскусила и выгнала.

Целитель понятливо кивнул и ушел в дом, а Арфель скрестила пальцы. Ричард, в ее понимании, был похож на того, кто способен вернуть подруге веру в мужчин.

"Хотя зачем ей вера в мужчин? Достаточно веры в одного конкретного целителя. Если моя жизнь накрылась узами ша-раарти, это не значит, что Каэль должна ломать себя и оставаться со мной в Сером Доле".

Выйдя за ограду, Арфель запретила себе оглядываться. Ещё не хватало начать таиться от нид Энтана. Она должна быть сильной, смелой и решительной! Чуть сбавив шаг, травница задумалась: смелость и решительность – это синонимы или нет? Решительность – это способность быстро принимать решения. Но кто гарантирует, что решительный человек будет придерживаться собственных решений? А вот смелость… Это чувство вроде как постоянное. Или нет?

"Нет, они не синонимы", – решила она в итоге. Правда, обосновать это решение не смогла даже самой себе. Не потому, что это было так сложно, а потому, что голова была забита совершенно другими вещами. И даже обладай она запредельной решительностью и беспрецедентной смелостью – это мало что бы изменило.

"Хотя, может, я и не права, – подумала вдруг Арфель. – Каэль ведь взяла себя в руки и не сдалась. Ее жизнь не мед, но и совсем уж несчастной ее назвать нельзя".

Госпожа уверенно свернула к крошечному старому саду. Это было самое уединённое место в Ондиниума. Во-первых, яблони давно одичали (или вообще изначально выросли горько-кислыми), а во-вторых, несмотря на кажущуюся густоту кроны, там все равно нельзя было спрятаться вдвоем – так что влюбленные пары проходили мимо. Ну а детей отвадила живущая неподалеку женщина. За скверный нрав ее прозвали ведьмой, хоть магии в ней не было ни капли.

Расчет Арфель оправдался: как только она присела на поваленный яблоневый ствол, перед ней появилась белая лохматая троица. Чтобы не мучиться, она назвала их Старший, Средний и Младший. Не вслух, конечно.

– Продолжим? – спросила она и нервно стиснула пальцы. – Вы способны говорить?

Старший вновь подошёл к ней первым и вновь ткнулся мордой в живот. Ну, учитывая, что Арфель сидела, то он просто положил тяжёлую башку ей на колени. И тяжело вздохнул. В этот же момент травницу окутал свежий запах леса: поспевающие ягоды, мох, хвоя и хрустальная нотка юркого родника.

– Я люблю лес, – спокойно сказала госпожа Льефф. – И знакома с его ароматами. Не все они столь приятны, кстати.

Ответом ей стал шум ветвей и вой ветра.

–Я. Не. Понимаю, – сквозь зубы процедила Арфель и осеклась.

В вое ветра вдруг почудился смысл. Неоформленный, не облекаемый в слова. Как будто бессвязный эмоциональный речитатив: сожалею-виноват-виноват-прости-не-уходи.

– А я куда-то могу уйти? – хмыкнула Арфель. – По-моему, выбора нет. Пешком ли, верхом ли, в карете ли – все дороги ведут в Серый Дол. Или это не так?

Ветер завывал сильнее, сливаясь в какофонию прости-виноват-не-уходи. Травница зажала уши и крикнула:

– Хватит! Не будет вам моего прощения, даже если с ума сведете! За что я должна простить?! За порушенную жизнь? За ложь и насилие? Запятнали мой разум, осквернили тело – и что?! Простить? Вот так?

Ветер стих, ему на смену пришло журчание ручейка, его вкрадчивое чего-ты-хочешь манило кажущейся мягкостью, прозрачностью. Но госпожа Льефф достаточно повидала лесных ручейков и была прекрасно осведомлена, какие сюрпризы порой скрываются под обманчиво честной водой.

– Правду. И доказательств, – она пристально посмотрела в глаза Старшему, – я думала, что вы здесь из-за ребенка.

«Да», – шепнул ветер. «Конечно», – вторил ему ручей. От третьего волка не пришло ничего. Или он был нем, или болезненно честен.

– Тогда зачем вам мое прощение? Нид Энтан уже справился: узы ша-раарти – это, конечно, неведомая для меня зверушка, но они определенно существуют. Они так хорошо существуют, что фигурируют в каждом третьем любовном романе, об этих узах рассказывают в академии – мне некуда деваться. Нид Энтан может наслать на меня сон через эти узы и увезти в Дол. А там уже кричи, шепчи – от оборотней никто не уходил.

«Не посмеет», – громовым раскатом раздалось в голове. «Позор», – стрекучим шёпотом отозвались молнии.

– Н-да? А пятно на моем разуме вы не видите? Это ли не позор? Я устала… Нет, не устала. Не буду врать, пусть хоть кто-то из нас будет честным. Мне надоел разговор, я возвращаюсь в особняк Ричарда Дэррика и проверю, что там насобирала Каэль.

«Не простишь», – обречённо прошелестел ветер.

– Я ничего не буду об этом говорить, – строго ответила травница.

«Надежда», – громыхнул Младший, и все трое распались на туманные клочья. Арфель вздохнула, сорвала с ветки соседней яблоньки маленькое яблочко и мрачно его надкусила.

– Гадость. Хоть что-то не меняется.

Вернувшись в особняк, Арфель с интересом отметила настроение госпожи Хемм. Не в силах выбрать одну характеристику, травница назвала состояние Каэль "задумчивая мечтательность".

– Поделишься? – госпожа Льефф присела рядом с подругой. В гостиной, кроме них, больше никого не было, верхний свет не горел, а от букета мелких розочек плыл пьянящий аромат. Это, как казалось Арфель, настраивало на откровенность.

– Чем? – Каэль пожала плечами. – В очередной раз осознала, что я непроходимая идиотка.

– Ты поссорилась с Ричардом? Он оскорбил тебя? – всполошилась травница.

Госпожа Хемм невесело рассмеялась и фыркнула:

– Ну почти. Он до обидного благороден и хорош. Ты знала, что он пытался ухаживать за мной? До моей свадьбы.

Сильно удивившись, травница осторожно ответила:

– Мне казалось, что вы не знакомы. Ну, не более чем лучший целитель и маг-практик широкого профиля, живущие в одном городе.

– Так было проще, – пожала плечами Каэль. – Когда ты притащила Ричарда, ну, когда я подыхала от яда… Мне захотелось сдохнуть по-настоящему.

– Ты не думаешь, что он может быть заинтересован в тебе? – осторожно спросила Арфель.

Но Каэль только покачала головой:

– На мне пробу ставить негде, сердце мое. Твой амулет даст мне покой, но прошлое не изменит. Я не хочу отягощать его собой. Даже если он заинтересован, в чем я сомневаюсь.

На секунду Арфель захотелось надавить на подругу, заставить поверить, рассказать ей, в конце концов, о том, что Ричард сам сказал о своем интересе. Но она заставила себя молчать. Такие вопросы должны решать только вовлеченные люди, а не сестры-подруги. Ее, травническое, дело – поддерживать словом и вовремя подавать флакон с успокоительным. Ну и на крайний случай подобрать жизнерадостную лесную полянку. Из тех, на которых удобно закапывать трупы.

– А я пообщалась с волками, – вместо пылких убеждений произнесла Арфель.

– Рассказывай, – выдохнула Каэль.

И госпожа Льефф в подробностях обрисовала всю беседу. Начиная от поведения духов у крыльца и заканчивая разговором в яблоневом саду.

– У меня есть пара мыслишек, но сначала вопрос: это после диалога с тобой Ричард воспылал жаждой общения со мной?

– Вряд ли, хотя я сказала ему, что ты осталась одна, а я ушла гулять, – уклончиво ответила Арфель и поспешно перевела тему: – Так что ты придумала?

Каэль чуть поерзала, кашлянула и неуверенно начала:

– Не подумай, что я хочу выгородить нид Энтана. Он мерзавец, и на этом точка, но! Но что, если духи приложили к вашей встрече свои лапы? Ты, уж прости, довольно прижимиста, не тратишь деньги просто так. И сама сказала, что была не в своей парадно-выходной одежде. А в кафе все равно вошла. Я про вашу первую встречу с нид Энтаном, если ты вдруг не поняла.

Травница нахмурилась, прикусила губу и пожала плечами:

– Интересная идея. Но тут много что можно подстроить, на самом деле. Ты ведь пытаешься подвести к тому, что я особенная. И что ребенок столь необходим не из-за случайности, а из-за своей матери. Но во мне ничего нет. Кроме чая и кусочка невкусного яблока.

Каэль спокойно парировала:

– Принижая себя, ты ничего не добьешься. Пошли, разграбим кухню, я что-то оголодала. И подумай, ты же в академии учила все подряд, на выходе получился маг широкого профиля.

– Тише ты, – шикнула Арфель, – Арфель Льефф в академии не училась, если ты не помнишь. Твои конспекты плюс экзамены. Мой диплом хорош, но недействителен.

– Прости, я все время об этом забываю. Не понимаю, как тебе разрешили такой финт, – вздохнула Каэль.

– Отец, – коротко напомнила госпожа Льефф. – Никто не хотел видеть меня в столице, могло возникнуть слишком много вопросов. Да и чтобы открыть лавку и торговать «сеном» диплом не нужен.

– Оте-ец, – передразнила ее подруга. – Он от тебя откупился. А про остальное и слушать противно, он отказался от…

– Ты предлагала разграбить кухню, а не проводить воспитательные работы, – нахмурилась Арфель и встала. – На первое я согласна, второе – не со мной.

– Ты не хочешь признавать, что твой отец плохой человек, или ты знаешь больше, чем мне рассказываешь?

Травница остановилась в дверях, полуобернулась и серьезно ответила:

– Я подозреваю – это не равно знанию. И происходящее сейчас косвенно подтверждает мои подозрения. Идем, иначе я начну переваривать сама себя.

На кухню подруг не пустили, но снабдили всем необходимым и препроводили в сад. Арфель даже поразилась, как быстро все было организовано – два кресла, стол, столовые приборы.

– Похоже, кто-то где-то сдох, а нам и не сказали, – шепнула Каэль.

– Сдох?

– А, забей, выражение такое, – отмахнулась маг-практик. – Будешь картофель?

– Я хочу мяса, даже пальцы подрагивают, – призналась Арфель.

Едва подруги приступили к трапезе, как госпожа Хемм, сидевшая лицом к ограде, напряглась и коротко бросила:

– Не оборачивайся, у нас гости. Надеюсь, хоть поесть дадут спокойно. А, нет, не дадут.

– Нид Энтан?

– Оба, – буркнула Каэль и куда громче добавила: – А знают ли уважаемые милорды, как важно хорошо питаться во время беременности?

– Мы помешали? – мягко спросил нид Энтан. – Прошу простить и продолжать вашу трапезу.

– Спасибо, аппетита нет, – коротко ответила Арфель и отодвинула от себя тарелку с почти не тронутым стейком.

– Я настаиваю, – напрягся оборотень.

Травница резко вскинула на него глаза и зло спросила:

– А не слишком ли много вы настаиваете, милорд оборотень?

– Я не знал, что вы трапезничаете, это не характерное время для человеческих трапез. Прошу вас, продолжайте.

В ответ на это Арфель легким, небрежным движением отправила тарелку со стейком на траву, под ноги нид Энтану:

– Что вы, что вы, милорд оборотень. Все будет так, как вам удобнее. Вас приглашали? Нет, но вы пришли. Итак, чего желаете?

На скулах оборотня вздулись желваки, он стиснул кулаки и рыкнул:

– Ты должна следить за своим здоровьем, а не устраивать бессмысленные истерики. Я прикажу принести тебе…

– Вы ничего не можете приказать в чужом доме, – ненавязчиво вклинилась в разговор Каэль.

– А я не буду есть в вашем присутствии, – добавила Арфель. – Вас слишком много в моей жизни, милорд оборотень. Я хочу минимизировать наше общение. А потому предлагаю перейти к тому, ради чего вы пришли. Хотите еще раз воспользоваться моим телом? Или еще столь же отвратительное для меня и нормальное для вас?

– Я хочу поговорить с тобой, Арфель, – оборотень чуть наклонился вперед, – но вижу, что сегодня у тебя плохое настроение.

– Для вас у меня не будет другого настроения, – отрезала травница. – Извольте проводить вас в гостиную, я все же голодна. Быстрее поговорим, быстрее я смогу поесть.

Она поднялась на ноги и по широкой дуге обошла стоящих у стола оборотней. Каэль последовала за ней.

Они шли молча до самой гостиной, но у дверей нид Энтан неожиданно произнес:

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине.

– Это неприемлемо, – в голос произнесли подруги.

Оборотень сдержанно вздохнул и пояснил:

– Это касается внутренней политики Серого Дола, из людей только ша-раарти может узнать об этом.

Арфель пожала плечами и спокойно сказала:

– Так, может, не стоит так далеко заходить? Меня вполне устраивает привычный сценарий – оборотни забирают детей только на время обучения обороту. Это – нормально. Возрождать старый и уже недействительный ритуал уз – не нормально.

– Вот об этом я и хочу поговорить, – так же спокойно ответил оборотень. – И мы поговорим наедине.

– Что ж, тогда вам придется многое пообещать, – широко улыбнулась Каэль, и Арфель согласно кивнула.

Травница прекрасно поняла идею сестры-подруги – они могли серьезно подколоть оборотня.

– Итак, я хочу гарантий, что вы не коснетесь меня без моего ярко выраженного согласия, – прищурившись, произнесла госпожа Льефф. – И гарантий, что вы не будете использовать возбуждающих трав и\или артефактов.

– Зелья, – напомнила Каэль.

– И зелий тоже.

Оборотень скрипнул зубами и со злостью спросил:

– Вы считаете, мне это необходимо?

– Но ведь вы это сделали, не так ли? – со смешком спросила Каэль. – Один подкупил алчную мать, чтобы та вывела дочь за пределы безопасности. Второй использовал артефакт, потому зелья или ароматические палочки травница бы опознала. Кто из вас достойней? По-моему – никто, но вы всяко считаете иначе.

И прежде, чем нид Энтан успел что либо произнести, Арфель сухо произнесла:

– Глупо пытаться найти у них совесть, Эль. Мы поговорим наедине, если милорд оборотень считает, что ему это чем-то поможет. А ты, пока я занята, будь любезна найти Ричарда, он что-то хотел обсудить. Что-то, что касается моей беременности.

На самом деле Ричард ничего не собирался обсуждать, но госпожа Льефф просто не хотела, чтобы подруга оставалась наедине с ти-Риэлом. Практика подсказала, что Соглашение работает только в пользу оборотней. Не хотелось проверять силу артефакта.

Арфель толкнула створку двери и первой шагнула внутрь гостиной. Там ничего не изменилось – свечи, розы и уютный полумрак. Вот только он больше не шептал об откровенности, напротив, атмосфера будто кричала о недоверии и напряжении.

Травница села в кресло, оборотень устроился напротив.

– Я многое должен объяснить, – ровно произнес он.

Арфель кивнула, мол, да, должен.

– Я виноват перед тобой, – спокойно, почти равнодушно сказал Илуор. – Я не смог сдержать себя. Не могу сказать тебе, что именно произошло, – для меня это так же сокрыто, как и для тебя. И если ты можешь вспомнить, то я – нет. Когда оборотень позволяет гону взять верх… Происходят разные вещи, и редко когда они приводят к чему-то хорошему.

Он взял паузу, повертел в руках мелкую монетку и продолжил:

– Серый Дол постепенно вымирает, оборотней становится все меньше. И когда Отец-Ворон, это наш жрец, сказал, что мои дети могут это изменить… Я был готов на все. И сейчас готов на все. За тот промежуток времени, что назвал жрец, я был только с тобой. И я использовал старый обычай. Связал нас узами ша-раарти только потому, что наш ребенок может спасти Серый Дол. Это не значит, что ты некрасива или нежеланна – ты прекрасна, Арфель Льефф. Я возжелал тебя в тот момент, когда увидел впервые. Возжелал и пожалел, что не могу взять тебя себе. Взять не как соглашенную, а как кшэртрию или даже как жену. Вся моя жизнь принадлежит Серому Долу, я будущий Лунный Князь и это немного иное, чем быть Императором. Я принадлежу оборотням, а не они мне.

– Так много слов, – выдавила Арфель, – и ничего о том, чего ждать мне.

– Все очень просто, – уверенно ответил Илуор. – Я могу гарантировать, что не прикоснусь к тебе, если ты не попросишь иного. Я гарантирую тебе дом и достойное содержание. Я гарантирую тебе, что с сопровождающими тебя людьми не произойдет ничего плохого.

– А твоя жена? Что скажет она?

– Я еще не женат, – напомнил оборотень. – Моя невеста оборотница, она достаточно знает об узах ша-раарти, чтобы принять их с почтением и пониманием.

И в этот момент Арфель остро посочувствовала всему Серому долу, ведь по всему выходило, что их Лунный князь дурак. Жена с почтением и пониманием примет любовницу. Ага. Два раза, и оба – скалкой.