Глава 3

— Позвоню мастеру и он отгонит машину в сервис, — мрачно пообещал Макар, когда я перебралась к нему в салон.

Мы отъезжали, и я видела, что Диана осталась там, с Артуром.

Вызывать такси подруга не торопится.

Давлю в себе глухое раздражение.

— Ты моя жена, Эмма. И ты всегда на виду, — напомнил Шварц тем же тоном судьи, он говорит — и будто приговор мне выносит. — Какого черта.

Какого черта я целовалась с Артуром — об этом он спрашивает, но имя бывшего друга не произносит, словно Каренин — истинное зло.

Машинально расправила плакат, который продолжала сжимать в руках. Муж покосился на него и выдрал у меня из рук.

— Убери это нахрен отсюда, — он швырнул плакат в окно, добавил скорость. — Эмма, я с кем разговариваю?

Придвинулась к нему. Макар повернул голову, и я дыхнула ему в лицо вином.

— Я в его машину врезалась.

— Ты мне должна была позвонить.

— Я целоваться с ним не хотела.

— Я заметил.

— Сигарету об него затушила.

— То есть ты опять курила?

— О господи.

Закатила глаза и отвернулась к окну.

Макар тоже замолчал, ехал домой и вытирал губы, пялился в зеркало и, наверняка, прикидывал, что завтра с утра ему понадобится гример-визажист.

Исподлобья посмотрела на его профиль.

— Я к тебе человека приставлю, — сказал он, заруливая во двор.

— Зачем? — вскинулась. — Мне завтра в универ.

— Вот и поедет с тобой.

Со свистом выпустила воздух.

По горло хватило лета, когда за мной по пятам таскался мужик в строгом костюме и черных очках — я себя болонкой чувствовала, которую выгуливают на поводке.

Я терпела.

Но таскаться за мной на работу…

— Твой человек пусть вон ту будку сторожит, — кивнула за окно, где на пропускном пункте охранник как раз вывел на вечерний обход овчарку.

— Эмма, ты много болтаешь, — Макар заглушил двигатель. — Будет — как я сказал.

Вместе пересекли парковку и двинулись к подъезду. Я в туфлях с одним каблуком, муж прихрамывая, не раз замечала — у него что-то с ногой. Она реагирует на смену погоды, на долгие физические нагрузки, на драку вот…

Была сломана, и серьезно.

— Сложная операция? — кивнула на его брюки, когда мы зашли в лифт.

Знала, что он не ответит, Шварц не из тех, кто жалуется, я лишь догадываться могу — это с Артуром связано. Дружбу оборвать смогли, а вражду нет.

Едва вышла на площадку — по ушам бомбанули басы музыки. Из нашей квартиры. Вопросительно повернулась на мужа.

— Максим вернулся?

— Не знаю.

Макар достал из пиджака ключи.

Пока он гремел замками, я топталась на месте и кусала губы. Сын моего мужа — мой студент, и с этим надо смириться, готовилась встретиться с Максимом завтра, на парах.

Но не судьба.

Вошли в квартиру и споткнулись на горе обуви. Музыка зазвучала громче, из гостиной послышались веселые крики, они острыми спицами врезались в мозг.

Потрогала лоб — я и сама сегодня об руль от души приложилась — точно будет шишка.

Макар, не разуваясь, попер по коридору, и даже хромота исчезла, настолько муж вне себя.

Осталась в прихожей.

Неторопливо убрала клатч в шкаф на верхнюю полку, задвинула испорченные туфли в дальний угол. Резко оборвалась какая-то клубная мелодия.

И загремел голос мужа.

Зевнула и глянула на часы — полночь.

— Милана, отвязная вечеринка, — загудела нетрезвая толпа, что потекла мимо меня к дверям. Муж, как пастух, выгоняющий стадо, сложив руки за спиной, молча прошел за рослыми парнями и размалеванными девчонками.

Запер за ними дверь на все замки. Устало растер лицо ладонями. Глянул на меня. И рявкнул.

— Милана, иди сюда.

На зов отзывались долго, и я думала, что это позволительно лишь мне — приказами его пренебрегать.

Нет.

В коридор вышла девушка в короткой кожаной юбке и черной узкой майке, не прикрывающей пупок. Ее темные волосы вьются мелкими кудрями, темные глаза кажутся просто двумя огромными летающими тарелками — так она разукрасилась.

Она подошла ближе и надула пузырь жевательной резинки. Тот громко лопнул в тишине, белой паутиной облепил губы, намазанные алой помадой.

Девица уставилась на меня.

— Так вот ты какая, Эмма, — в ее голосе знакомые ноты, так Макар разговаривает — вседозволенно, авторитетно. — Ну как? Хорошо живется с чужим мужиком?

— Милана, — Шварц шагнул ближе к девице и распахнул дверь ванной. — Зашла и смыла с себя всю эту дрянь. А потом иди и прибирай бардак, который устроила.

Она и бровью и не повела, снова надула пузырь из жвачки. Лопнула.

— Пошел в жопу, папочка, — заявила. Юркнула в комнату и с грохотом там закрылась.

Муж долбанул кулаком по двери и выругался сквозь зубы. Повернулся ко мне.

— Милая девочка, — я закашлялась, чтобы смех в голосе спрятать, таким ошалевшим не видела мужа никогда.

А уж чтобы кто-то Макара безнаказанно посылал в жопу…

Про его младшую дочь знала, слышала, но думала она живет с его бывшей женой. И пока еще ребенок.

А не девица ростом с меня, у которой напрочь отсутствуют и такт, и инстинкт самосохранения.

— Милана в закрытом пансионе училась, — Макар скрылся в кабинете, я зашла следом. — Из всех школ повыгоняли. Только пансион и оставался, — он закурил, достал телефон и встал у черного окна, спиной ко мне.

— Жанна, у меня выборы на носу, ты могла предупредить, что Милана вернулась? — сказал он раздраженно, когда на том конце сняли трубку.

— А что, дочь мешает тебе трахаться с новой женой? — голос его экс-супруги прозвучал в тишине так отчетливо, словно она стоит рядом. — Сын тебя настолько не выносит, что даже ко мне переехал. А Милана… — Жанна выдержала театральную паузу. — Милана будет жить с вами. Спокойной ночи, дорогой. И передавай своей Эмме от меня сладких снов.