Глава 23

Он протолкнул меня по сиденью и забрался следом, ладонью надавил между лопаток, не давая подняться, бедрами зажал мои бедра, навалившись сверху.

— Не трогай, не трогай, — повторила, задыхаясь. Попыталась высвободить руку и отбросить волосы, упавшие на лицо.

И замерла, когда прозвучал отчетливый звук — щелканье пряжки ремня.

Не может он этого сделать.

— Макар, отпусти меня, — попросила срывающимся голосом. И вскрикнула, когда он рывком дернул юбку костюма наверх. Ткань затрещала в его руках, он точно порвал ее, и на этом не остановился — задрал юбку мне почти на талию. Схватил меня за шею и впечатал лицом в сиденье.

Простонала неразборчиво, чтобы он отпустил. Испугалась и завозилась под ним, все еще не веря, мы в машине на открытой парковке, под носом парк офисов и вокруг еще светло, кругом люди ходят, он не должен.

Но он молчит, лишь рвано дышит, знаю, он смотрит — ягодицы в тонких трусиках покрылись мурашками.

Пауза, длинная, из-за его молчания тревожная.

А потом по нежной коже раздался хлесткий звук удара ремня.

Ягодицы огнем обожгло, рванулась и закричала, и мужская рука снова вдавила меня в кресло.

Еще секунда.

Он ничего не сказал, ни слова, лишь еще раз ударил, и боль рябью разбежалась по телу.

Я опять содрогнулась.

И продолжилась порка, ремень с каждым разом хлестал все сильнее, из меня выбивая мычание, он наказывает, за то, чего я не делала, он остановиться не может, кажется, муж ненавидит меня.

— Еще будешь так делать, Эмма? — его низкий голос заставил вздрогнуть сильнее, чем звонкие шлепки ремня, горячая ладонь накрыла раскаленную кожу на ягодицах и сжала.

Простонала в ответ.

— Хватит или еще?

Дернулась, когда его пальцы спустились ниже, чуть надавливая, потерли влажное кружево трусиков в промежности. И сдвинули в сторону ткань.

— Не надо, — промычала, пытаясь увернуться.

И задохнулась, когда в мокрые складки толкнулась гладкая твердая головка.

Член с размаху, одним движением вошел в меня.

Я не была готова, я не отошла еще, я будто проклята, ведь он выпорол меня, ремнем, не жалея, и кожа огнем горит…но внутри тоже жарко и влажно.

Он рыкнул и толкнулся до упора, так резко, варварски, он с ума сошел, бедрами шлепнул мои исполосованные ягодицы. Боль с удовольствием смешалась, и я закричала, забыв, где мы, что нас могут услышать.

Хватка на моей шее ослабла, и я повернулась, жадно втянула воздух открытым ртом.

— Нет, — из последних сил выпутала руки и, не глядя, замахнулась куда-то назад.

Член скользнул из меня и, как ударил наотмашь, врезался снова, в сиденье меня впечатал, и кожу опять обожгло огнем.

— Нет? — переспросил муж.

Нет…

От жара внутри и движений крепкого члена голова закружилась, он начал вколачиваться в меня, быстро без пауз, сдавил мои бедра, натягивая меня на себя, толкая себе навстречу, и я в этой пытке перестала соображать, сама не заметила, что ищу опору и цепляюсь за все подряд, за сиденья и ручки, что ногами бью его спине, поторапливая, желая, чтобы он не останавливался, в салоне висит запах секса, я дышу им.

Он вбивается в меня, мне надо еще немного.

Его ладонь уперлась мне в спину, он вжал меня грудью в сиденья и задвигался быстрее, жестче, другая рука подо мной, и умелые пальцы трут клитор, наши тела плотно прижаты друг к другу.

И оргазм, как волна-убийца, накрывает меня с головой.

Содрогаюсь всем телом, ногтями царапаю бедра мужа, пока он с рычанием кончает в меня, в себе его сжимаю и не могу отдышаться.

Всего два дня прошло, как мы не ночуем вместе, а чувство такое, словно мы год не виделись, настолько не хочется выпускать его из себя, так мало одного раза.

Как быстро это закончилось.

Макар оперся на сиденье и приподнялся.

Медленно выскользнул из меня.

Прикрыла глаза, слушая шорох его одежды, бряканье проклятой пряжки ремня. Послушно привстала, когда его пальцы коснулись мокрых складок и он сдвинул трусики обратно.

Оргазм утих и ожила боль — слабая, отголосками, но ощутимая.

— Болит, — шепнула.

— Болеть будет еще несколько дней, — спокойно отозвался Макар. — Ссадин нет, Эмма. Только краснота. Возможно, еще синяки появятся. Немного. Лежи, не вставай.

Он чем-то зашелестел, что-то щелкнуло. Извернулась с трудом и покосилась себе за спину.

Муж раскрыл аптечку, держит ее на весу и другой рукой перебирает пузырьки. Поймал мой взгляд и достал антисептик, ватку.

— Обработаем на всякий случай, — сказал.

Серьезный, как врач, будто не он только что отымел меня, до звезд в глазах.

— А мази никакой нет? — отвернулась и сжала ноги. Пока он шлепал, пока брал меня — стыдно не было, а теперь от смущения не знаю, куда мне деться. Откашлялась. — Мазь. Чтобы быстрее зажило.

— Нет такой задачи, чтобы быстрее.

Мокрая ватка коснулась ягодицы, и я зашипела.

— Эмма, я и так легонько, — он начал осторожно водить ватой по коже, словно скрещенные линии рисует. — Если быстро заживет — ты ничего не поймешь. Пока болит — будешь помнить.

— А сидеть мне как? — спросила, помолчав.

— Сидеть ты не будешь, я тебя предупреждал.

Он закрутил крышечку и потянул вниз порванную юбку.

— А домой мне теперь как добраться? — снова повернулась к нему.

— Молча, — Макар закрыл аптечку и бросил ее под сиденье. — Лежи, не двигайся. Я отвезу.