Глава 22

Эмма

— Вот эту я набил в семнадцать, чтобы скрыть шрам, — Максим развернул передо мной руку, показывая.

Под черной картинкой татуировки и, правда, виднеется белое пятно шрама.

— Потрогай, рисунок выпуклый, — он провел пальцем по картинке.

И я тоже коснулась его руки.

— Чувствуешь? — он улыбнулся.

Растерянно кивнула.

Смотрю на него недоверчиво и жду какого-то подвоха. Когда сын мужа запер дверь, забрал мой сотовый и нагло настаивал, чтобы я сняла трусики — хотелось его убить.

Но после того, как я заявила, что сама выберу тату — он переменился, рассыпал на столе передо мной эскизы и всерьез увлекся.

Мы разговариваем, будто лучшие друзья.

Так бывает, когда любишь что-то очень сильно и своей любовью хочешь поделиться.

И если он сейчас не притворяется…то у нас есть все шансы на нормальное общение.

— Ты никогда не хотела татуировку? — Максим поддернул рукав моей блузки и профессиональным прищуром оглядел запястье. — Вот здесь тебе пойдет. Какая-нибудь крохотная, девчачья. Сердечко там или звездочка.

Тоже посмотрела на свою руку.

Татуировку я сделать не решалась.

Пусть это и красиво.

Все таки, на всю жизнь, и если она мне потом разонравится…

Но надо ведь делать глупости иногда, молодость — она на то и дана.

— А еще что можно? Кроме сердечка, — поворошила эскизы.

— Сейчас придумаем, — Максим скупо улыбнулся. Плюхнулся в кресло на колесиках и развернулся к компьютеру. Пощелкал мышкой, выводя на экран картинки.

Снаружи кто-то дернул ручку, толкнул дверь.

И раздался нетерпеливый стук.

Переглянулись с Максимом — он удивленно моргнул пару раз. Негромко хмыкнул:

— Спасатели, за вами, Эмма Эдуардовна?

Он поднялся и шагнул к двери, я выпрямилась.

Может, водитель Шварца заволновался, где я пропадаю и решил проверить. Так себе из него охрана, в случае чего меня бы тут десять раз успели прирезать, к слову.

Щелкнул замок, Максим распахнул дверь.

И я машинально попятилась, когда, сдвинув сына с прохода, в салон шагнул муж. Мрачным взглядом он оглядел помещение, отметил, что кроме нас здесь никого нет. Повернулся в сторону колонок — откуда негромко играет музыка.

— Что вы двое тут делаете? — спросил ровным, холодным тоном.

— А ты как думаешь, пап, — Максим лениво облокотился плечом на косяк. — Давай, догадайся с трех раз.

— Я с не с тобой разговариваю, — он смотрит на меня. И, наверняка, вспоминает, как весной застукал нас в пустой аудитории и на столе стояло шампанское.

Как угрожал мне, требовал, чтобы я оставила в покое его сына и заставлял меня убраться из города.

Как Максим в больницу попал и разговаривать ни с кем не хотел, только со мной — об этом муж думает сейчас, читаю по его взгляду.

— Вышла отсюда, — приказал он сухо, не дождавшись от меня ответа.

— Выйди сам, — не двинулась с места. Покосилась на Максима — нельзя скандалить при нем, но у меня выбора не остается, сначала муж игнорирует мои звонки, а потом является и командует, как собачкой, еще и при свидетелях. — Я буду делать татуировку.

— Чего ты будешь делать? — у Макара такое лицо, словно я сказала, что пойду с крыши бросаться. Широкими шагами он пересек кабинет и выдернул из моих рук эскизы. — Эмма, не зли меня. Или сама выйдешь. Или я тебя силой отсюда вытащу.

В его голосе тонны спокойствия, но вижу, он едва сдерживается, он черте что думает про меня и своего сына, и у меня от обиды вот-вот задрожат губы.

— Пошел ты, — всё, что смогла выдавить, с силой толкнула его с дороги и прижав к груди сумку выскользнула в коридор.

Хлопнула дверью.

Он за мной не вышел, остался с Максимом, до меня долетели их приглушенные голоса.

Застучала каблуками к лифту. И когда дверь хлопнула еще раз — оглядываться не стала, нажала кнопку и уставилась на табло.

Разошлись стальные двери кабины и подошел Макар.

Вдвоем зашли в лифт, в молчании, как незнакомые люди, приехали на первый этаж.

— Мне не нужна жена, каждый шаг которой я должен контролировать, — сказал Макар, едва мы оказались в холле. — Когда я каждый день думаю — не трахается ли она с моим врагом. Или, может, с моим сыном.

От его последнего заявления уши свернулись в трубочку. Чтобы не сорваться, ускорила шаг.

— Ты спала с моим сыном, Эмма? — спросил Макар у меня за спиной.

Это всё.

Развернулась и со всей дури отвесила ему пощечину. Замахнулась еще раз, но он перехватил мою руку и больно сжал запястье, он толкнул, и я врезалась поясницей в железную вертушку.

— Еще раз ударишь меня, — процедил муж, черным взглядом впился в мое лицо. — И потом неделю сидеть не сможешь. Ремнем выпорю, Эмма.

Поверила сразу, таким голосом не шутят, но он своими подозрениями меня только что будто грязью облил, никогда бы я не позволила себе лишнего со студентом, тем более его сыном, да и с Артуром тоже, не было у меня ничего, пока сам Макар не позвал его к нам в дом.

Меня не за что наказывать.

— Не трогай меня, — дернулась. — Руку отпусти.

Макар ослабил хватку, и я вырвалась.

Чтобы врезать ему еще раз.

Звук пощечины гулко разлетелся по пустым коридорам, в окошко с любопытством высунулся дед-вахтер.

На лицо мужа наползло такое пугающее выражение…

Что я побежала.

Ломанулась через вертушку и вперед, выскочила на улицу и, ломая каблуки, пулей пролетела мимо водителя, его зеленая рубашка пронеслась перед глазами смазанным неясным пятном.

А потом меня схватили сзади за пиджак. Муж встряхнул меня, как котенка, воротник блузки впился в шею, мешая дышать.

— Отпусти! — крикнула на весь двор.

— Я предупреждал, Эмма, — хрипло ответил Макар. Открыл дверь машины и толкнул меня в салон.