Глава 21

Макар

— Скоро будем снимать эфир для избирателей. И надо бы выпустить перед этим статью, — сказал Борис.

На нем канареечно-желтые брюки и розовая рубашка, на голове фиолетовая кепка. И роста в нем как раз вот на метр, если кепку считать.

Будь моя воля — никогда бы не доверил судьбу типу, который носит шлепанцы с носками. Но мой пресс-секретарь заверил, что этот человек — лучший имидж-консультант в области.

— Сделаем фото с семьей, жена, дети, — продолжил Борис, заглядывая в планшет. — У тебя же второй брак? Как дети с новой супругой ладят?

— Никак.

— А надо, чтобы ладили.

Легко сказать. С Эммой я сам сейчас не в ладах, куда уж детям.

Мерный гул двигателя усыпляет, и я бы с удовольствием спать завалился, минимум на несколько дней.

Но нельзя.

За окном проносятся дома, магазины, деревья, прохожие.

Посмотрел на часы.

Водитель звонил пятнадцать минут назад. Сказал, что у Эммы что-то срочное.

А я проигнорировал.

И теперь сосредоточиться не могу.

— Фото лучше делать в домашней обстановке, — бубнит над ухом Борис. — Хотя… — он листнул на планшете какую-то таблицу. И щелкнул языком.

У него там пирсинг, кажется.

Невероятно.

И почему гении выглядят, как безумцы?

— Лучше не дома, — сам себе возразил Борис. — Лучше где-нибудь на природе. В парке, допустим. Выходной день, аттракционы, родители покупают детям сладкую вату…На выходных никакого праздника не намечается?

— День города, — отозвался.

— И ты молчал! — Борис подскочил на сиденье и выронил планшет. Кряхтя, наклонился, пошарил по коврикам. — День города! Это, значит, на подготовку у нас осталось… — он наморщил лоб. И стукнул по креслу водителя. — Так, мил человек, разворачивайся. Едем к офису.

Водитель бросил на меня взгляд в зеркало — отмашки ждет.

У меня голова не варит.

Гена должен был позвонить, когда Эмму домой повезет.

Телефон молчит до сих пор.

— Притормози тут где-нибудь, — кивнул в окно. — Водички куплю.

Борис собрался было что-то вякнуть. Но я отмахнулся и вышел на тротуар, хлопнул дверью.

— Макар, тут парковка запрещена, — высунулся в окно Борис. — Как будущему депутату — подставляться сейчас нельзя.

Парковка в неположенном месте — последнее, что меня волнует, отошел под плетеный козырек остановки и набрал Гену.

Помощник или не слышит.

Или что-то случилось.

Подъехал автобус, которому мы перегородили дорогу. И из окна снова высунулся Борис.

— Макар! — он махнул планшетом.

Отвернулся и набрал номер жены.

Три гудка — и вызов сбросили…

А после отключили телефон.

— Езжай к парку офисов, — распорядился, усаживаясь в машину.

— К какому парку? — Борис заерзал на месте. — Нам на работу надо. Ты в курсе, чем занимается твой конкурент? Интервью с ним вышло, видел? — он сунул планшет мне под нос.

Выбил гаджет из рук консультанта, и тот опять шлепнулся на коврик.

Борис замолчал. Посмотрел на меня с таким укором, будто я ребенка обидел, у всех на глазах отобрал шоколадку.

Он поднял планшет. С тем же оскорбленным видом включил видео.

И я невольно покосился на экран.

В сутках Артура точно двадцать пять часов минимум. Ведь этот мудак везде успевает, и работать, и к выборам готовиться, и возле моей жены крутиться.

Ненавижу.

Я никогда перед ним виноват не был и сестру его не совращал, хоть она мне и нравилась.

Но убили ее, правда, из-за меня.

Только с Артуром мы давно в расчете, я засадить его мог после того, как он решил переехать бывшего друга машиной.

Но не сделал этого.

Набрал номер жены, послушал голос робота про недоступного абонента.

Если Артур снова с Эммой — пусть заказывает венок.

Подъехали к свечке офисов. Парковка забита, водитель свернул во дворы. Притормозил напротив детской площадки.

— Макар, мы на сегодня еще не закончили, — предупредил Борис.

— Я на десять минут, — хлопнул дверью.

Обогнул здание. И на углу наткнулся на Гену. Помощник присел перед спущенными колесами и тупо смотрит на них, будто его взгляд справится лучше, чем автосервис.

— Что случилось? — наклонился к нему.

— Шпана малолетняя, — Гена выпрямился. — Отвлекся на минуту — и привет. Три шины прокололи. А запаска одна только.

— Трубку почему не брал?

— Так эти черти в кустах засели, — Гена показал на заросли через дорогу. Потом на свои брюки. — И давай в меня картошкой кидаться. Печеной. Охамели, малолетки. Мы, когда пацанами были…

— Эмма где? — прервал.

— Не выходила еще, — он покосился на вход в здание.

Я тоже. Потом оглядел парковку.

Машины Артура не видно. Но пока в Гену кидались картошкой — тут и цыганский табор мог пляски с бубнами устроить — помощник бы ни черта не заметил.

— Я тебе за что деньги плачу? — сквозь зубы втянул воздух. — Чтобы ты глаз с моей жены не спускал. Куда она пошла?

— Она передо мной не отчитывается, — Гена выпрямился, помрачнел. — Сейчас найду ее.

— Я сам, — сдвинул его с дороги. Обогнул машину и взбежал по ступенькам на крыльцо.

В холле тусклая лампочка, за конторкой дед-вахтер уставился на меня сквозь толстые стекла очков.

— Девушка-брюнетка, — наклонился к окошку. — На какой этаж пошла?

— Много тут всяких ходят, а я старый уже, блондинки, брюнетки — не разбираюсь, — заявил он. — К сатанистам, наверное, пошла твоя. На пятый этаж. Татуировки они делают.

Татуировки.

Представил Эмму, с ног до головы разрисованную цветными картинками, как сын. Посмотрел на прибитую к стене деревянную табличку с названиями офисов.

Пятый этаж, значит.

Шагнул в лифт.