Глава 20

Это офис какой-то фирмы, если адрес я запомнила правильно. Могла и ошибиться, ведь послание с доски стирала в таком состоянии, что меня с распростертыми объятиями приняли бы санитары.

День, как в тумане прошел, а Максим, сразу после пары просто испарился, этого гада ни в коридорах не было, ни в столовой.

Зато он получит сейчас.

Остановилась перед тяжелой железной дверью и достала из сумки телефон. Послушала гудки — муж трубку брать так и не собирается.

— Позвони Макару, — оглянулась на Гену.

Водитель со мной с утра, разве что на парах в универе не сидел, видела из окна аудитории свою машину.

И как он там ел домашние бутерброды, чай пил из термоса. И что-то читал.

— Что-то срочное, Эмма? — Гена даже руки из карманов не вытащил. Лениво оглядел двор, людей, что возвращаются с работы. — У Макара важные переговоры, — выдал он прежнюю отмазку.

— Что-то срочное, — отрезала.

Он еще постоял, помолчал. И нехотя достал сотовый.

Проследила взглядом, как он набирает номер, подносит телефон к уху. Мысленно прикинула, смогу ли отобрать трубку и услышать, наконец, мужа.

Нет. В этом Гене роста, как в Эвересте, я просто не допрыгну.

— У Эммы тут какое-то дело, — сказал он в трубку.

И я больше не смогла подавить волну раздражения. То есть помощнику Макар отвечает чуть ли не сразу, а мне за весь день даже пары минут не нашел.

— Не надо ничего, — бросила и толкнула дверь.

Прошла по тускло освещенному холлу к железной вертушке и вахтеру, что высунулся в окошко, пояснила:

— В пятьсот третий офис.

— На татуировку? — спросил дядечка.

Запнулась.

Может, я что-то неправильно запомнила. И компромат отрабатывать меня звали не сюда.

Жаль, если так.

Ведь я полна решимости за уши оттаскать сына мужа.

Огорчиться не успела — распахнулись двери лифта. И Максим, насмешливый и расслабленный, шагнул в холл.

— Эмма Эдуардовна, вы точная, как папины швейцарские часы.

— Тогда засекай две минуты, — прошла через вертушку и остановилась напротив него, перед собой выставила сумку. — Если за это время не объяснишь, какого…

— То ты позвонишь мужу и нажалуешься на меня, — перебил он с прежней насмешкой и сделал шаг назад, в лифт. Поманил меня пальцем. — Эмма, двумя минутами ты не отделаешься. Заходи, не при свидетелях же, — он посмотрел мне за спину, на вахтера.

И я вспыхнула, осознав, как пошло это всё звучит со стороны.

Смело шагнула в лифт, Максим нажал кнопку пятого этажа. Он прислонился плечом к зеркалу и нагло уставился на меня, чем взбесил почти до трясучки, ну нельзя, нельзя так смотреть на преподавателя.

И жену отца.

Кабина остановилась, и я первая вышла в пустом коридоре. По обеим сторонам офисы и везде тихо, этаж словно пустует, может быть, их еще не сдали в аренду…

Максим толкнул крайнюю дверь в конце коридора и отступил:

— Прошу.

Это тату-салон, все правильно. Арочное окно, из которого видно крышу торгового центра и набережную, на широком подоконнике уютно свалены цветные подушки. Рядом кожаный диван и на столике перед ним вазочка с конфетами, в углу кулер и одноразовые стаканчики.

Повсюду лампы и оборудование, у стен несколько кушеток.

— Короче, Эмма, — ощутила мужскую ладонь на пояснице и дернулась в сторону. Максим хмыкнул. — Спокойно. Я ощупываю поле деятельности.

— Пощупай лучше ремень, — обернулась, — которым тебя выпороть надо.

— Да? И кто займется поркой?

В его сощуренных глазах блеснули огоньки, и я прикусила язык.

Что за дура.

Со взрослыми парнями, которые везде сексуальный подтекст видят — разговаривают не так. Но он сын моего мужа и я пытаюсь обозначить ту пропасть в возрасте между нами, пытаюсь — и лишь делаю хуже.

Это все стресс.

— Две минуты прошли, — повесила сумку на плечо.

Стараюсь не смотреть на стол, где приметила видеокамеру, едва только сюда вошла. Но мне не плевать, я делаю вид.

— Мы тут еще на два часа минимум, — Максим сам подошел к столу. Подхватил с него какие-то бумажки, развернулся. И улыбнулся мне уголком губ. — Вот эскизы. Выбирай, какую татуировку тебе набьем.

— Никакую, — отрезала, не раздумывая.

— Тогда я сам выберу, — он показал мне листок с витиеватой надписью на английском языке. "Я тебя хочу" — фраза, от которой в голове сразу появляются непрошенные порочные картинки. Максим приблизился. Оглядел меня с ног до головы. И понизил голос. — Снимай юбку. И трусики.

— А по морде тебе не дать? — выдрала у него листок, скомкала его.

— Эмма, только татуировку и всё. Я тебя хочу, — он сделал паузу, его глаза сверкнули. — Не буду ведь я такое бить на плече, — длинные пальцы коснулись моего плеча, обтянутого пиджаком. — На руке, — соскользнули ниже, от локтя к запястью. — Сделаем внизу живота. Чтобы тату видел лишь тот, перед кем ты разденешься.

Он снова смотрит в глаза.

Стряхнула с себя его руку и отступила.

— Пошел к черту, — посоветовала и развернулась к выходу, пару раз дернула ручку, а потом до меня дошло, что дверь он запер.

Он стоит за спиной, кожей чувствую, его дыхание слышу.

— Максим, — выловила из сумки телефон и повернулась. — Дверь открой.

— Или отцу моему позвонишь, — он кивнул. Одним движением перехватил мое запястье, сдавил по-мужски крепко, так, что я вскрикнула, и сотовый шлепнулся нам под ноги.

— Да что с тобой! — толкнула его свободной рукой. — Выпусти меня отсюда.

— Выпущу. Когда сделаем татуировку. Эмма, я целый час эскиз рисовал.

— Да хоть целый год. Иди к черту, — вырвалась и наклонилась.

Он опередил меня, подхватил сотовый с пола и сунул в карман своих джинсов.

— Не пойму, — он улыбнулся, и в эту секунду стал безумно похож на отца. — Тебе сложно полежать немножко? Лапать не буду, честно. Набью тату, а ты получишь свое видео. Еще и в плюсе останешься. Ко мне знаешь какая очередь? Эмма, давай, — он поиграл бровями. — Раздевайся, я жду.