Глава 65

Вышла из больницы и уставилась в мятую справку. Я по дороге из кабинета так ее замусолила, но это все от волнения.

Голова кружится.

Спустилась с крылечка и прислонилась к перилам, сложила справку пополам и сунула в карман сумочки.

Посмотрела по сторонам.

Я через несколько месяцев стану мамой, это правда.

И надо позвонить будущему папе, он должен знать.

Но как же страшно.

Не выдержала и снова достала мятый листочек.

Со сроками врач ошибиться не мог, а я не могу притворяться, что ничего не помню. Я очень хорошо помню, когда и с кем мы занимались сексом. И знаю, кто из них двоих отец.

Какая же я развратная…

Запрятала справку обратно в сумку и двинулась к воротам. На автомате прошла мимо машины, пешком двинулась по тротуару в сторону торгового центра.

Сегодня тепло, солнце светит весь день, в пальто даже жарко, распахнула его и стянула с шеи шелковый шарфик. Глянуло на огромное синее здание торгового центра впереди и тут же начала вспоминать, есть ли там детские магазины, захотелось купить что-нибудь такое…

Куклу или машинку.

Господи. Мне двадцать четыре года, и сейчас я представить не могу, как раньше жила без этих мыслей, знание — что внутри тебя растет новая жизнь — оно просто переполняет.

Иду и улыбаюсь. Глазею по сторонам. Так сильно задумалась, погрузилась в мечты, что не сразу заметила — по дороге возле меня неторопливо катит машина. Лишь когда меня по имени окликнули — повернулась.

— Эмма Эдуардовна? — повторил водитель, высунувшийся в окно. Молодой парень с модно подстриженной бородкой. Он, продолжая ехать рядом со мной, протянул в окно руку с конвертом.

— Это мне? — сжала пальцы на конверте. Он плоский, не просвечивает, подняла глаза на водителя. — А это что?

— От Геннадия Владимировича, — сказал парень, и я сначала даже не поняла, в моей голове два мужских имени крутятся — и я выбирать из них давно уже не могу. Подступила ближе к незнакомой машине, склонилась к окну. Парень кивнул на конверт. — Босс сказал, что вы поймете. За вами должок.

— А-а, — вспомнила. Пузатого Геннадия — папиного товарища по работе, которого Кристина вчера в туалете благодарила за таблетки.

Отступила обратно на тротуар и раскрыла конверт.

Два билета в театр. На сегодняшний вечер. И краткая приписка.

Какого цвета платье на мне должно быть.

Смяла конверт и сунула в сумочку.

Встретиться в людном, общественном месте, в театре — это прилично. Но я знаю, чего на самом деле этот мужик хочет.

Не за ручки держаться и не звезды смотреть.

Настроение подпортилось, развернулась в сторону клиники. На парковке забралась в машину.

У дома столкнулась с зареванной Кристиной. Она уселась на своем розовом чемодане и, шмыгая носом с ненавистью уставилась на меня.

— Добилась своего? — поднялась, когда я поравнялась с крыльцом. — Позови Эдика.

— Эдика нет, — достала ключи. — А ты если не уберешься — полицию вызову.

— Тогда я буду ждать, пока он появится, — Кристина уселась обратно на чемодан. Не попыталась даже в дом за мной протиснуться — значит, папа точно слов не выбирал, когда с ней прощался.

Хотя бы за это можно не волноваться.

Успела принять душ, переодеться, кое-что прибрать, и когда вышла в кухню готовить ужин — за окном в темноте вечера различила белеющее пальто Кристины.

Сидит, ждет.

И как только не надоело.

Всю плиту заняла кастрюльками и сковородками, и уже спустя полчаса по воздуху поплыл запах томатного соуса, посмотрела на часы.

Я просто тяну время.

А надо решиться. И сделать.

Подхватила телефон со стола, по памяти набрала номер. С замиранием сердца послушала гудки, и когда на том конце ответил холодный мужской голос, выложила:

— Я беременна.

Он молчит, и я тоже затаилась. Прислушалась к его дыханию и мысленно себя обругала — не с того надо было начинать, мужчин пугает такая ответственность, такие новости нужно сообщать мягко, аккуратно…

— От меня? — спросил он после паузы, хрипловато.

Вопрос унизительный для любой женщины, но в нашем случае такой естественный. И прежде, чем я успела ответить, он продолжил.

— Ладно. Неважно. Хочешь, чтобы я за тобой приехал?

— Хочу, — выдохнула с облегчением, боясь верить, что такой сложный разговор таким простым оказался, он готов приехать, сейчас же, по одному моему звонку. — А когда?

— Посмотрю когда есть билеты, — его голос ровный, уверенный, внушающий спокойствие.

Жадно ловлю его и поражаюсь, какой была дурой, почему так долго тянула, наказывала себя, целый месяц вдали провела, столько времени потеряла.

— Напиши мне, как прилетишь, — попросила и уставилась в окно — подъехавшая машина фарами осветила крыльцо и фигуру Кристины.

Папа вернулся…

А мне сейчас не до него, не могу оборвать этот желанный разговор, хочу столько узнать, как у него дела, что он сейчас делает, да просто послушать его, я невыносимо тоскую…

— Напишу, — кратко пообещал он и отключился сам.

Сжала в пальцах смолкнувший телефон и метнулась к плите, спешно выключила соус, вилкой ткнула мясо в сковороде. В открытое окно влетели голоса — истеричный Кристины и сдержанный папин.

Черт.

Пристала, липучка!

Бросила кастрюльки и побежала на улицу.