Глава 77

Артур

— Думал, будем ужинать в ресторане, поэтому продуктов почти нет, — кряхтя, уселся на высокий барный стул.

Побаливает не только рука, всё тело ломит, но в сравнении с тем, что меня, вообще, от земли по частям отскребать могли — это ерунда.

— Вот, есть же какое-то мясо, — Шварц достал из холодильника пакет и заглянул внутрь. — Потушить можно. С помидорами.

— Ты займешься?

Он достал сетку с картофелем и бросил в раковину. По-хозяйски отошел к плите, включил нагреваться духовку.

— Приготовлю и уеду, — пообещал.

— Там, в верхних шкафчиках, коньяк, — подсказал. — И рядом стаканы.

Шварц молча достал и то, и другое. Свинтил крышку с бутылки, коньяк плеснул в один стакан и поставил передо мной.

— А сам? — крутанул стакан по стойке.

— За рулем.

— Оставайся.

Он усмехнулся.

С ножом отошел обратно к раковине.

Не то, чтобы я такой гостеприимный. Но если он уедет — Эмма будет спрашивать весь вечер. Она и после ресторана, где я ее мужу сказал, что мы ждем ребенка, была в ужасе.

Старалась не показывать, но я не слепой.

Разводиться она не хочет.

Да и вообще.

— Почему ты меня остановил? — спросил, отпив коньяк. — Я же почти сел в машину. Пара секунд — и взлетел бы на воздух. А ты бы одним махом решил все свои проблемы.

Он орудует ножом. Чистит картошку. Негромко работает телевизор — какой-то псевдосмешной ситком.

Шумит вода.

Горит верхний свет, и за окном уже темень, домик в заповедной зоне.

Я сюда ехал с расчетом, чтобы подальше от цивилизации, чтобы я и она.

Но сейчас в нашей кухне стоит Шварц, ужин готовит. И всё как-то. Будто так и должно быть.

— Моя проблема не ты, Артур, — сказал он, наконец. Сполоснул клубни, выключил воду. Кончиком ножа постучал себе по виску. — Всё вот здесь. В голове. Насилие — не выход.

— Ты понял это, когда моя машина взорвалась.

— А ты когда?

Усмехнулся.

Да, я сам недалеко ушел. В башке просветлело лишь этим утром.

Потому даже испугаться толком не успел. Мысль, что я мог бы сейчас не сидеть здесь — мозг не принимает ее.

— Ты полиции меня не сдал, — Шварц занялся мясом.

— У меня доказательств нет. А если бы и были — вряд ли они что-то найдут. Я сам служил в полиции. Почти. Расследование затянется, сожрет нервы и время. А ты отмажешься. И всё.

Всё.

Отпил коньяк и хмыкнул.

Еще неделю назад я бы такое на тормоза не спустил, я бы костьми лег, но посадил его.

Но это неправильно, такое желание, это несколько лет разрушает личность, мешает жить.

Шварц остановился сегодня, если бы он не заорал мне — я бы взлетел на воздух. Эта картинка в мозгах отпечаталась, как он по лужам к моей машине бежит и машет руками.

И вот. Победила не любовь, не дружба, но нечто близкое.

Я облегчение чувствую.

Поднялся и сам достал второй стакан. Налил коньяк, передал Шварцу.

— Оставайся, — предложил снова.

Он посмотрел на стакан. Не тронул, плечом отодвинул меня и загрузил мясо в духовку. Ножом застучал по доске, нарезая помидоры. Сквозь этот стук сказал.

— Ты сам понимаешь, о чем речь?

— Понимаю.

Да.

Мы не про ужин говорим. Про женщину.

— Все эти месяцы поделиться мы не могли, — он отложил нож, повернулся. — Теперь можем? Не переоценивай себя, Артур.

— Пока она твоя жена.

— И носит твоего ребенка.

Уселся обратно за стойку. И обернулся на шаги в коридоре.

Они приблизились. В кухню зашла Эмма, в белом халате и розовых тапочках, с тюрбаном из полотенца на голове.

После душа свежая, раскрасневшаяся. Она прошлепала тапочками вдоль стойки и забралась на табурет напротив меня.

С подозрением оглядела нас. Убедилась, что здесь все тихо, мирно, по-домашнему.

И напряженная складка на ее лбу разгладилась.

— Пахнет вкусно, — тонким носом она повела в сторону духовки. — Что еще надо делать?

— Ничего, любимая. Подождать, — ответил ей Макар.

Это мое слово, так я думал.

Но Эмма покраснела еще сильнее. Спрятала улыбку.

Ей нравится.

То, что мы здесь втроем.

И это надо принять.

— А сок есть? — она оглянулась на холодильник, уже собралась подняться.

— Налью, отдыхай, — опередил ее.

— Сейчас врач подойдет еще, — Шварц выставил на столе бутылки с соусом, большим пальцем потер губу. — Голова не кружится?

— Нет.

— И ничего не болит?

— Неа.

Она сидит, оперевшись на локти и смотрит на нас. Все еще недоверчиво, с любопытством.

Но в ладошку тайком улыбается.

Радуется, что мы с ее мужем ведем себя, почти как друзья.

Ей комфортно.

Я вижу это только теперь, когда перестал думать лишь о себе, своей мести.

А если все устраивает мою женщину.

То и я найду верный путь. Чтобы сделать ее счастливой.