Глава 3

ГЛАВА 3.

Вик

Все внешние звуки на несколько секунд затихают, будто кто-то вытащил из розетки вилку и вырубил нахер ненужные спецэффекты.

Не помню, когда я испытывал настолько мощные эмоции, от которых в уголках глаз начинает характерно жечь. Мне кажется, что еще чуть-чуть и мое сердце тупо взорвется и превратит грудную клетку в одно сплошное кровавое месиво.

Полина тоже выглядит удивленной, но словно в разы меньше, чем я. Так, наверное, удивляются, когда случайно встречают давнего знакомого, который по ряду причин не сумел стать близким другом.

— Полина, — снова повторяю ее имя, но уже чуть громче и увереннее.

Я хочу ее обнять.

Нет.

Хочу прижать к какой-нибудь ближайшей стене так, чтобы нас никто не увидел и целовать до тех пор, пока она меня не простит. Целовать глубоко, вылизывая языком изнутри и сжирая сладкий блеск с ее губ.

Мой взгляд сползает на несколько секунд к ключицам. Это единственный клочок ее обнаженной кожи, который я могу видеть. Полина одета в какое-то странное шелковое платье с длинными рукавами и причудливым высоким воротником, украшенный брошкой. Это совсем не ее стиль, но Полина всё равно выглядит красивой. До одури. Как всегда.

— Привет.

Мои губы растягиваются в нервной улыбке. Это тихое и короткое «привет» не совсем то, что я хочу услышать. Но для начала сгодится.

— Ты тоже на праздник приехала?

Мне плевать на этот вопрос и уж тем более плевать на ответ. Мы должны поговорить о другом, но я пытаюсь смягчить ситуацию. Не идти напролом, чтобы не напугать. Ни ее, ни себя. Да и не уверен, что хватит сил. Меня сейчас слишком жестко швыряет в эмоциональном плане.

— Да.

— Понятно. А я… Я тебя искал, Полин. И никак не мог найти. Ты очень хорошо спряталась. Случайность оказалась эффективней любых моих попыток. Забавно, м? — прячу руки в карманы брюк и чувствую, как мне почти физически становится больно, когда я смотрю на нее. До сих пор не верю, что это всё реал, а не плод моей ебанутой фантазии.

— Очень.

Не сдерживаюсь и делаю полшага вперед. Ближе к Полине. Она безо всякого интереса смотрит мне прямо в глаза. Ни злится, но и радости особой тоже нет.

— Поговори со мной, Полин, — шепчу и чувствую, как начинаю пьянеть от ее цветочных духов.

Блядь, как же я по ним соскучился! И по ней. Ее коже, волосам, глазам, звуку голоса, ногам. По всей ней. Только сейчас, когда Полина так близко, я ощущаю всю жесть своей тоски. Как не сдох под ее тяжестью, непонятно.

— Вик! Да что с тобой происходит?

Голос Ланы как помехи в сломанном телеке просачиваются сквозь вакуум тишины. Постепенно все внешние звуки возвращаются. Долбанную вилку всё-таки вставили обратно в розетку.

Лана подходит к нам и кладет свою ладонь мне на плечо.

— О! Полина! Здравствуй, дорогая!

Сказать, что я удивился — это ничего не сказать.

Откуда, блядь, Лана ее знает?

— Здравствуй, — Полина улыбается и обнимает ее.

— Как вы долетели? Я уже видела Симону.

«Вы»? Значит Полина и с той соплячкой тоже знакома? Откуда?

Логичная догадка так и лезет наружу и почему-то у нее голос Стасяна.

«…Что она может быть уже замужем? Что у нее может быть уже совсем другая жизнь и парочка пухлых детей в придачу? Ты продумал, как будешь себя вести в каждом из возможных вариантов?».

Я не сразу замечаю, что не моргаю. Совсем. Тупо пялюсь на Полину и не двигаюсь. Не могу.

— Савва! — визг Ланы приводит меня в чувства, и я всё-таки смаргиваю. Глазам реально больно. Это нихуя не выдумка.

Позади Полины возникает высоченный здоровый мужик. Он явно старше ее. Очень сильно старше.

Лана бросается к этому Савве на шею, целует в обе щеки и поздравляет с днем рождения. Он сдержанно реагирует на выброс эмоций своей… кем она ему там приходится? Сводной сестрой, кажется. Я не особо горел желанием запомнить. Ставит Лану на землю и по-хозяйски кладет ладонь на талию Поли. Она не сопротивляется. Совсем. Даже наоборот, плотней жмется к груди своего… кого?

Малыш, а тебе кем приходится этот хрен?

Скольжу взглядом по их рукам, особенно, по пальцам. Колец нет. Ловлю странное облегчение, хотя толку от него ноль.

— Савва, Поля, познакомьтесь с моим бойфрендом, — Лана, похоже, ни на секунду не собирается затыкаться. — Вик. Вик, это мой брат — Савелий.

— Кудашевский, — он протягивает мне свободную руку, а второй продолжает удерживать Полину.

— Виктор Зима, — металлическим тоном представляюсь и отвечаю на рукопожатие. Крепко. Даже слишком. Смотрю в светло-голубые глаза и улыбаюсь. Не уверен, что слишком уж приветливо.

Сорян, дядя. Вы у меня девушку украли, так что по-другому не получится у нас.

— А это Полина. Девушка Саввы, — не унимается Лана.

— Очень рад знакомству.

Полина едва заметно кивает мне и сплетает пальцы с Саввой.

Меня накрывает. Думал, что за эти три года немного попустило и я научился себя контролировать. Но нет. Не могу в логику и здравый смысл.

У вас типа реально любовь? Или что?

Может, этот Савва просто оказался надежней и умеет сдерживать свои обещания?

Приторно-сладкий сок начинает желчью подкатывать к глотке.

Савва с Полиной уходят к гостям. Моя голова автоматически поворачивается вслед за ними.

Всё, что было раньше и близко не похоже на ту ревность, что теперь острыми зубами кромсает мои внутренности.

А на что ты надеялся, Вить? Что она три года тебя ждать будет? Серьезно?

Три года — это немалый срок, чтобы ставить свою жизнь на паузу. Да и ради чего? Моих обещаний, которые, как оказалось, нихуя не стоят?

— Так ты останешься или всё-таки уедешь?

Надо валить! Валить как можно дальше и даже не оглядываться!

— Останусь.

Лана в восторге и снова жмется ко мне. А мне… Мне тупо никак. Я слежу за женским силуэтом, который одет в длинное платье молочного цвета и нихуя не могу с собой поделать.

Мы должны поговорить, малыш.

Мне так и хочется взять бокал с чем-нибудь покрепче и выжрать всё до дна, но я буквально бью себя по рукам, чтобы не делать этого.

Алкоголь всё равно ничем не поможет, а вот сделать хуже — запросто. И раз уж я хочу поговорить с Полиной, то должен быть трезв и адекватен. С последним у меня явно есть проблемы, но я вроде бы справляюсь.

Лана постоянно крутится рядом. Это раздражает, но в то же время служит отличным прикрытием. Я тут типа свой в доску и могу торчать на празднике сколько угодно.

Одним ухом слушаю бесконечный треп Ланы. Она всегда так много болтала или я на это обратил внимание только сейчас? Киваю, причем не всегда впопад, а сам взглядом постоянно слежу за Полиной. Нас разделяют десятки метров и столько же десятков людей, на которых мне совершенно насрать. Пытаюсь выловить момент, когда она останется одна и подойти.

Но этого момента тупо нет. Полина везде ходит с этим… Саввой. Непонятно, кто из них кого не отпускает или у них это вполне обоюдное — быть наглухо прилипшими друг к другу? Долбанная сладкая парочка.

Я не верю, что у них это взаимно. Да ну этого просто не может быть! Разве такие мужики нравятся Полине? Откуда я знаю? Мы только-только начали узнавать друг друга, а потом всё пошло по одному всем хорошо известному месту. И теперь, спустя три года, я вижу перед собой всю ту же Полину Бессонову и в то же время, как будто наблюдаю за ее двойником.

— Вик, ты меня слушаешь?

Смаргиваю и перевожу взгляд на Лану. Не хочу слишком сильно палиться, но получается не особо хорошо.

— Да, слушаю. А твой брат, он женатый?

— Савва? Был когда-то. Симона у него от первого и пока что единственного брака. А что?

— Просто интересуюсь. Мы же с тобой типа пара. Не хочу облажаться.

— Ох, Вик! — Лана в сотый раз за вечер обвивает мой локоть и плотно прижимается. — Полина — его любовница. На самом деле, их у него много, но она что-то типа фаворитки. Хорошая девчонка. И Симоне она нравится. Надеюсь, они всё-таки поженятся, и Савва наконец-то отцепится от всех вокруг. Ну знаешь, когда в личной жизни всё хорошо, человек всегда заметно добрее становится.

Пока Лана продолжает трепаться я пытаюсь пережить внутреннюю эмоциональную бомбёжку. Они не женаты — это плюс. Но могут ли пожениться? Да. Это, мать его, минус.

Не хочу представлять то, как они трахаются, но представляю. Все эти яркие четкие сцены для меня как отдельный вид пыток.

Снова ищу взглядом Полину. Нахожу. У нее идеально ровная осанка. Волосы собраны на затылке, но несколько прядей обрамляют лицо. Она ведет себя очень сдержано. Не пытается убрать руку Саввы, когда он касается ее ягодиц. Не отходит от него ни на шаг в те редкие моменты, когда они не касаются друг друга.

Никто меня не сможет переубедить, что именно вот так выглядит счастливая парочка, которая может в будущем пожениться. И срать я хотел на разницу в возрасте и статусе. Нет между ними ничего из того, что… было между нами.

Вить, может, ты просто пытаешься себя в этом убедить?

Может, и пытаюсь, но… Представляю Полину с другим. Это пиздец, как тяжело. Но увидь я ее с парнем, который в разы младше этого, и который делает всё, чтобы она весело смеялась, и вся светилась от счастья, то выводы явно были бы другими. Конечно, меня бы всё так же накрывало ревностью. Мне бы всё так же сильно хотелось ему врезать, а ее забрать с собой, но я бы в конечном итоге принял выбор Полины. Принял и ушел.

А здесь происходит какая-то херня. Я жопой чую.

Голоса гостей вокруг постепенно начинают затихать. Их перекрывает звук музыки, что доносится со стороны сцены. Полина исчезает за ней.

Это мой шанс.

— Вик, куда ты? Сейчас будет самое интересное.

— О чем это ты?

— Поля у нас классно поет.

Это «у нас» неслабо режет мне слух, будто Лана по умолчанию считает Полю частью их странной семейки, несмотря на ряд условностей.

— Я в прошлом году ездила к Савве на день рождения в Кёльн. У них, видимо, традиция такая, что Полина ему песню дарит. Неудивительно, что среди всех своих любовниц она у него в фаворитках.

Не могу взять под контроль свои лицевые мышцы. Слегка кривлюсь и напряженным взглядом скольжу по сцене.

Я знаю, что Полина охуенно танцует, а вот насчет пения — нет.

Неосознанно подхожу ближе. Лана плетется за мной, не желая отпускать. Среди гостей нахожу Савву. Он уже сидит в плетеном кресле, закинув ногу на ногу и тоже смотрит на сцену. Ждет. Будто, блядь, опытный дрессировщик, ожидает увидеть блестящий номер своей натренированной собаки.

Я не знаю, откуда у меня возникают такие ассоциации. Они просто лезут ко мне в голову и всё. Да и нужно быть откровенно слепым, чтобы не заметить очевидного.

Когда на сцене появляется Полина у меня что-то ёкает в грудной клетке. Кадык дергается, но я не могу проглотить то странное мощное чувство, что так и рвется наружу.

Все затихают.

Полина улыбается, но ее улыбка отдает каким-то гребанным пластиком. Я знаю, какие у нее настоящие улыбки. Такие широкие и всегда сопровождающиеся звонким смехом.

Она смотрит ровно в ту сторону, где сидит Савва.

Посмотри на меня, малыш. Ну? Хотя бы на секунду.

Конечно же, Полина не слышит моих мыслей, соответственно, и не смотрит. Она начинает петь. На французском. Я ничего не смыслю в языках и уж тем более в искусстве пения, но Полина… охуенно справляется.

Я стараюсь поймать каждое ее слово, пусть и не знаю перевода. Слушаю. Не отвожу взгляд. От ее голоса у меня что-то снова и снова вздрагивает в грудной клетке, словно агонизирует.

Ты такая талантливая, малыш. Такая… невероятная.

Ее никогда не должно было быть в гребанном «Детекторе».

Никогда.

Она плавно двигает свободной рукой по воздуху, будто гипнотизирует зрителей.

Ее голос переливается. В нем столько чувств и силы. Она вытягивает высокие ноты, и я только могу задаваться вопросом, как ей на них хватает воздуха. Мне не хватает. Вообще, хотя я просто стою и смотрю.

Когда выступление подходит к концу, все аплодируют. Я тоже. До боли в ладонях.

Полина снова улыбается. Со сцены ее уже встречает Савва. Подает руку, тянет не себя и… целует.

Блядь.

Вместо того, чтобы отвернуться, я как мазохист смотрю на них. Смотрю и чувствую тошноту, что уже давит на корень языка.

Долбанный ублюдок.

— Идем! — Лана тянет меня за собой в сторону своего братца. — Савва с тебя танец!

От ее голоса у меня вот-вот начнет башка раскалываться.

— Как раз расскажу ему, какой ты у меня хороший, — объясняет мне Лана свой гениальный план. — Савва, от танца не отделаешься. А Полина пусть с Виком потанцует. Чтобы никому не было обидно.

На секунду я вижу во взгляде Полины… испуг. Дикий и какой-то первобытный, но она быстро себя берет в руки.

— Один, Лан. И только потому, что ты Кудашевская, — сухо отвечает Савва и переводит взгляд на меня.

О чем он думает — хер его знает. Он передает мне ладонь Полины.

— Ну а ты, Вик? Готов стать Кудашевским?

— Меня и моя фамилия устраивает. Но благодарю за предложение.

— Тебе его еще никто не делал. Я пока не решил, подходишь ли ты моей сестре.

— Ну, Савва! Хватит тебе всех вокруг пугать. Идем лучше танцевать! — Лана утаскивает за собой брата.

А мы с Полиной вдруг самым легальным образом остаемся вдвоем.

Мы несколько секунд не двигаемся. Я боюсь слишком сильно сжать ладонь Полины, но мне нужно это сделать, чтобы… почувствовать ее. По-настоящему. Потому что пока всё это выглядит для меня слишком нереально. Я ее вижу, но она как будто призрак, вырвавшийся из моей воспаленной фантазии.

— Из меня хреновый танцор, — напоминаю и неловко улыбаюсь.

В прошлом Полина пыталась с этим что-то сделать, но без толку. Как не умел нормально двигаться, так и не умею. Хочу увидеть в ее взгляде осознанность и крошечный намек на то, что и она помнит об этом. Но не вижу. Только гребанную сдержанность и вежливость.

Многие вокруг тоже начинают разбиваться на пары. Ди-джей врубает какой-то медляк. Я кладу одну ладонь на талию Полины и чувствую себя так, будто всё это происходит впервые. При других обстоятельствах я бы даже от души поржал над собой. А сейчас ржать что-то совсем не тянет.

Полина нарочно оставляет между нашими телами несколько сантиметров свободного пространства. Ее ладонь на своем плече я почти не чувствую, настолько невесомо она его касается, поэтому крепче сжимаю другую.

— Поль, нам нужно поговорить.

Она смотрит на меня, но не прямо в глаза, а куда-то в область кадыка. Это начинает раздражать. Я не понимаю, что происходит, а непонимание часто выводит меня из себя. Когда я пытался представить нашу встречу, то даже не надеялся, что Полина так вот сразу с разбега запрыгнет на меня, расцелует и скажет, что прощает. Но и на нынешнее поведение тоже не рассчитывал. Будто мы никто друг другу. Будто это не мы трахались днями и ночами напролет. Не мы делали друг другу больно, а потом залечивали эту боль.

— Говори.

— Не здесь. И не тогда, когда этот ублюдок так палит на нас.

Стараюсь следить за своими ногами, чтобы не оттоптать красивые туфли Поли и не причинить ей вреда.

— Других вариантов не предложу. Прости, — она вежливо улыбается мне и на секунду наши взгляды встречаются.

— Не надо со мной разговаривать так, будто я бухой вхлам клиент, а ты ответственный и почетный работник отеля.

Ее фальшивая улыбка тут же исчезает, а глаза снова спускаются к моему кадыку. Я хочу встряхнуть Полину. Схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она снова не станет собой. Мне было бы в сто раз легче, если бы она послала меня или прицелилась расцарапать рожу за то, что я фактически ее бросил. Любая реакция лучше… вот этой.

— Я знаю, что поступил как мудак, Поль. Я много раз с тобой поступал как мудак, а ты всё равно прощала и давала нам шанс. Я искал тебя. Все эти три года. Нам нужно поговорить. Есть о чем, согласна?

Я вовремя ловлю себя на том, что еще чуть-чуть и прижмусь губами к ее виску. Не нужно этого делать, особенно, когда Кудашевский взглядом сверлит мне голову.

— Вы с Ланой останетесь на торт? — снова эта долбанная улыбка а-ля я лучший работник месяца. — Его пекли по заказу. Один из лучших поваров-кондитеров Европы.

— Поль, да срать я хотел на этот торт и на кондитера.

Она отстраняется от меня, делает поворот вокруг своей оси, держась за одну мою руку, затем возвращается в исходную позицию. И снова между нами сантиметры свободного пространства. Полина будто до миллиметра просчитала свой этот танцевальный элемент.

А что будет, если я пошлю нахер эти сантиметры и прижму ее к себе? Кудашевский убьет меня? Ее?

— Мой «мерс» стоит здесь у вас на подземной парковке. Я уйду первым и буду ждать тебя внутри. Мы просто поговорим, угу?

Полина ничего не отвечает, даже кивком не показывает, что согласна, потому что музыка заканчивается и Кудашевский с Ланой через секунду оказываются уже рядом с нами. Он коршуном вокруг Поли летает. Сразу сцапывает ее и опять утаскивает за собой.

— Савва пока не особо нам верит, — тяжело вздыхает Лана и перехватывает у официанта с подноса бокал с какой-то золотистой шипучкой.

Еще полчаса назад я бы открыто сказал, что мне насрать. А теперь понимаю, что это и в моих интересах, чтобы он верил в наши с Ланой отношения. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, что происходит с Полиной. Другого легального варианта находиться в зоне досягаемости у меня сейчас нет.

— Значит, плохо старалась.

— Да нет же. Рассказала, какой ты хороший и о том, что у тебя свой бизнес, чтобы Савва не думал, будто я спуталась с альфонсом.

— Логично. И что не сработало? — Спрашиваю, а взглядом, как и на протяжении всего вечера, слежу за Полиной.

— Не доверяет моему вкусу. Пока у вас тет-а-тет не случится, ответа не дождусь.

— Как у вас всё сложно тут. А у твоего брата случайно не просят официальное разрешение сходить посрать? Или в таких вопросах он готов дать свободу?

— Вик, блин! — Лана несильно тычет в меня локтем. — Не смешно. Знаешь, каково это иметь вот такого родственничка?

— Не-а.

Я замечаю, что Полина что-то говорит Кудашевскому на ухо. Он слегка хмурится. Поднимает голову, смотрит ей прямо в глаза. Она что-то еще говорит и в конечном итоге получает короткий кивок. Через пару секунд Полина исчезает из патио.

Чтобы сильно не палиться, я выжидаю где-то минуту. Затем ссылаюсь на важный звонок. Лана с легкостью отпускает и не задает вопросов, потому что к ней снова подошла Симона, перетянув на себя всё внимание. Отлично.

В доме в противовес патио тихо и темно. Я слышу собственные шаги. Набойки отдают обычными глухими звуками, а мне кажется, что по башке бьет здоровенный колокол.

Спускаюсь на парковку. Здесь тоже никого нет. Пока что всё складывается идеально.

Иду к своей машине. Роюсь для вида в телефоне. Сажусь за руль. Жду. Таращусь на входные двери и жду, жду, жду. Наверное, так же меня когда-то ждала Полина, а я не приехал, потому что валялся на больничной койке и элементарно не мог вспомнить собственное имя.

Меня конкретно поплавило после нашей истории с Полей. Я временами сам себя уже не узнаю. Все эти сантименты, сопли — не в моем характере. Но что я могу сделать с сердцем, которое бьет в грудную клетку и не успокоится, пока не сделает в ней дыру?

Полина не появляется ни через минуту, ни через пять и ни через десять.

Вибрация смарта в вакуумной тишине салона звучит оглушительно.

Лана.

— Вик, ты где? Торт уже вынесли.

— Иду.

Она не придет.

С чего я вообще решил, что Полина отпрашивалась у Кудашевского для встречи со мной?

Раздраженно прищелкиваю языком и возвращаюсь в шум праздника, который кроме тошноты, ничего у меня не вызывает. Полина тоже здесь. Значит, я всё правильно понял. Встреча со мной ей нахер не упала, она отлучалась по своим каким-то делам. Может, возилась со сраным тортом?

Что чувствую по этому поводу, не знаю. Этот вечер в плане эмоций выдавил меня до последней капли. Ни единого глотка спиртного не сделал, а башка трещит.

Трачу еще десять минут на весь этот корявый цирк и понимаю, что с меня хватит. Сегодня — точно. Мне нужно остыть и понять, что делать дальше.

— Вик, подбросишь? Я, кажется, натерла себе мозоли, — хнычет Лана.

— Погнали.

Скупо прощаюсь с виновником торжества. Он не просто смотрит на меня, а, блядь, сканирует с головы до пят.

— До новых встреч, Виктор.

— До новых, Савелий. Полина, был рад знакомству.

Поля мельком смотрит на меня и едва заметно улыбается.

— Взаимно.

К дому Ланы я еду на запредельной скорости. Пытаюсь прийти в себя, но даже доза адреналина от поездки не помогает. Запоздало вспоминаю про Макса, которые наверняка ждет меня. Замедляюсь, быстро пишу, что свидимся на днях и бросаю телефон на панель.

— Поднимешься? — мурлычет Лана и касается губами моей ушной раковины, когда я глушу двигатель.

— Не сегодня.

— Почему? Устал?

— Ага, — безэмоционально соглашаюсь.

— Ты, конечно, сегодня вел себя не идеально, но мне понравилось. Может, как-нибудь пересмотришь свои взгляды, и мы попробуем не играть, а быть парой?

— Мне одному заебись, малыш. Спокойной ночи.

— Каждому человеку нужен человек, Вик. Спасибо за помощь. Увидимся, — Лана целует меня в щеку, оставляя на коже след от своей красной помады и грациозно выходит из машины.

Прижимаю затылок к подголовнику и на несколько секунд прикрываю глаза.

Полька-Полька, что же у тебя там происходит, м?