Глава 5

ГЛАВА 5.

Вик

Когда Лана на днях позвонила мне и сказала, что Кудашевский приглашает нас отдохнуть на яхте, мне захотелось и его, и ее послать куда подальше.

Я согласился построить парня Ланы только на один вечер, а теперь эта игра рискует выбросить меня на следующий уровень. Уже посложней. Финал — моя фиктивная роль плавно превращается в реальную. Лану это непременно удовлетворит, а мне оно на хер не упало.

Но я сдержался и дал свое согласие. Теперь у меня возник еще один шанс попытаться достучаться до Полины и просто прикоснуться к ней. Это будет нелегко. Я знаю. Опять ее видеть в лапах у этого ублюдка, наблюдать за их поцелуями и недвусмысленными взглядами. Но в отличие от прошлого раза я уже хотя бы знаю, чего ожидать и кое-какое представление об этом Кудашевском уже имею.

Макс хорошо постарался.

Последние три года Кудашевский провел в Кёльне. У него там полным ходом развивается инвестиционный холдинг Kudashevsky Rhein Holdings GmbH. Занимается он девелопментом и управлением активов — в частности, элитной недвижимостью, логистическими центрами и инфраструктурой.

С виду «чистенький» Кудашевский специализируется на устойчивом развитии регионов Рейн-Рур. У него там огромная куча знакомых и партнеров, потому что предки Кудашевского давно любовно «вспахивают» земли в тех краях. Но по факту через сеть дочерних структур Савва тупо проводит непрозрачные сделки, если выражаться мягко. А если грубо, то просто занимается наёбством своих же знакомых и партнеров, которые являются политиками и бизнесменами из Восточной Европы. Занимается, надо отдать должное, хорошо, раз может себе позволить роскошную жизнь и содержать с десяток любовниц, разбросанных по всему миру.

Знает ли Полина о них? Знает ли о том, кто на самом деле этот Кудашевский? Она никогда не хотела быть связанной с криминалом, собственно, поэтому у нас тоже были разногласия в прошлом. А что изменилось теперь? Она пересмотрела свои взгляды? Вряд ли.

Детальную инфу Макс нарыть, увы, не смог. Слишком опасно. Я не хочу, чтобы нас засекли, поэтому пришлось действовать аккуратно. Но и тот объем, который уже имеется о многом говорит.

— Старик, тут еще один момент нарисовался, — слышу в динамике смарта голос Макса, пока забрасываю в багажник сумку со шмотьем для будущего отдыха на яхте.

Лана все уши мне прожужжала о том, что на яхте тоже нужно оставаться стильным, практичным и красивым. Насчет практичности согласен, всё остальное — идиотизм. Я не модель, не кинозвезда, чтобы следить за каждой деталью своего гардероба в страхе на следующий день оказаться распятым в заголовках модных изданий. Но и тут не возражаю. Всё ради того, чтобы получить возможность увидеть Полину.

— Какой? — закрываю крышку багажника.

— Парочка девах, с которыми у этого Кудашевского в свое время были отношения, найдены мёртвыми.

— Сейчас найдены?

— Нет. Давно это было и в разное время. Оба случая официально признаны несчастными, но сам понимаешь, что вряд ли. Слишком много совпадений, а я в них не привык верить.

— Хорошо. Я тебя понял.

— Будь с ним поосторожней, Вить. Тип, явно охуевший от власти и бабок. Выкинуть может что угодно. Потом не докажем, что виноват.

— Ага.

Сбрасываю вызов и несколько секунд тру переносицу, пытаюсь осмыслить услышанное. На улице тепло и солнечно, а меня изнутри словно холодом прошибает. Совру, если скажу, что не боюсь. За себя — нет. Но я боюсь за Полину. Даже если она меня не любит, а ненавидит и видеть больше не хочет, она должна знать правду. Я обязан ее уберечь, потому что она же совсем одна, блядь. У Полины никого нет: отца нет, с матерью отношения похуже, чем у меня со своей, а бабушка, которую она любила, давно уже умерла. Кто еще ей поможет, если не я?

Мне реально становится хуёво от осознания, что Полька, по сути, совершенно беззащитная. Этот Кудашевский может делать всё, что угодно и ему ничего не будет. Она этого не заслужила.

Сажусь за руль. Глубоко вздыхаю, беру свои эмоции под контроль и выезжаю. Мне еще нужно забрать Лану, а затем погоним к причалу, где нас уже ждут.

Я тебя не брошу, Поль. Не хочешь меня? Ок. Но рядом с этим ублюдком находиться явно небезопасно. Нужно валить от него. Причем как можно дальше.

***

— Какая погода, Вик! — щебечет Лана пока мы поднимаемся на борт. — Я взяла с собой парочку купальников. Ты будешь от них в восторге, — она обвивает одну руку вокруг моей шеи и тянется губами к уху, — обещаю. Чистый секс. Устоять просто невозможно.

Я улыбаюсь одним уголком рта. Уверен, любой другой мужик на моем месте действительно не устоял, но, увы, не я. В моей башке живет одна вполне реальная и конкретная женщина. И ей даже не нужно надевать бикини, которое больше похоже на парочку веревочек, чтобы привлечь мое внимание.

Проблема не в Лане, не в ее внешности. Проблема во мне, а еще в том, что я сволочь и ради своей выгоды использую ее. И буду использовать до тех пор, пока в этом есть смысл. А потом… Потом просто скажу, как есть и исчезну из ее жизни.

Как только мы оказываемся на палубе нас спешит встретить Симона.

— Ну сколько вас можно ждать? Ваша каюта, кстати, уже готова. Идемте я вам ее сама покажу! — девчонка хватает Лану за руку и ведет за собой.

Мысленно я ей благодарен за то, что моя шея на несколько минут снова свободна и на ней никто не виснет. Стараюсь не отставать, а сам взглядом ползаю по внушительным габаритам черной глянцевой яхты. Махина явно не из дешевых.

Притормаживаю, когда замечаю на «носу» яхты одинокую белую фигуру. Она стоит ко мне спиной, обхватив себя руками. Белоснежное летнее платье закрывает каждый миллиметр кожи и развивается по ветру, чем-то напоминая крылья бабочки.

Волосы Поли, как и в прошлую нашу встречу, собраны в высокий пучок. Она явно смотрит куда-то вдаль и, возможно, думает о чем-то своем.

О чем именно, Поль?

На фоне голубого неба она кажется мне какой-то почти мистической, дёрнусь и Полина просто растает в воздухе.

— Вик, ты где там? Спускайся к нам! — слышу голос Ланы.

Смаргиваю и тут же отворачиваюсь.

Симона с восторгом и интересом проводит нам экскурсию, показывает каюту и рассказывает, где и что находится. Я слушаю вполуха, иначе моя многострадальная башка начнет болеть от «ультразвука» этой девчонки.

У них с Ланой, судя по всему, довольно тесная связь. Симона хочет быть полезной, хочет…м-м-м… внимания? Наверное, это логично. Вряд ли Кудашевский балует вниманием свою единственную дочь. Они едва похожи внешне, а вот характер мне кажется у них совершенно разный. И это… Это определенно хорошо. Такие ублюдки, как Савва, не должны повсюду разбрасывать свое больное «наследие».

— Долго не засиживайтесь здесь, — стреляет глазками Симона перед тем, как уйти. — Папа не любит ждать.

Сбрасываю с плеча сумку и чувствую, как Лана обнимает меня со спины. Ее руки с идеальным темно-зеленым маникюром скользят от живота к паху.

— А мы быстро, да? — тихо смеется и тянется расстегнуть ремень.

— Не сейчас.

Я перехватываю руку Ланы и убираю ее от себя.

— Почему?

— Нет настроения. И судя по тому, что у твоего братца своеобразный характер, не хочу остаться без яиц.

— Савва еще ни одного моего парня не кастрировал, — Лана смеется уже громче. — Можешь быть спокоен.

— Всегда есть шанс стать первым.

Лана всё-таки отстает от меня и переключается на разбор своих вещей. Правда, пару раз, когда переодевается в купальник и пляжный сарафан, трется об меня голыми ягодицами. Я понимаю все эти намеки, но делаю вид, что не замечаю. Она дует губы, но ни одной претензии в мою сторону не роняет.

Когда мы выходим на палубу я вижу Кудашевского. Он тоже весь в белом. Под стать Полине. Или, правильней выразиться, она под стать ему? Глаза скрыты за стеклами солнцезащитных очков, руки лежат на тонкой талии Полины.

Ты, блядь, хоть на секунду можешь ее отпустить?

Кудашевский замечает нас. Улыбается едва-едва заметно. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я не могу избавиться от мысли, что тепло его кожи, это ее тепло.

Полина ведет себя максимально сдержанно. Иногда она поправляет высокий воротник на своем необычном платье или поправляет широкие золотые браслеты на запястьях, которые фиксирует рукава.

Это не украшения, а какие-то долбанные наручники.

К нам выходит капитан. Несколько минут тратим на вежливую беседу затем перемещаемся за стол, который уже активно сервируют официанты.

Чтобы слишком сильно не палиться я стараюсь не смотреть на Полину. Даже мельком. Мало ли, что Кудашевскому может стрельнуть в голову. Рисковать не хочется. Я-то ладно, но Полину подставлять не хочу.

Берег постепенно исчезает позади. Ход яхты почти не ощущается, разве что совсем легкая вибрация двигателей. Нам приносят различных морских гадов.

— Сейчас будут суши! — Симона хлопает в ладоши совсем как маленькая.

— У Саввы есть свой персональный суши-шеф, — хвастливо объясняет Лана.

— Он обучался у итамэ в Киото, — добавляет Кудашевский и сняв очки, смотрит на меня. — Знаешь, кто это?

— Понятия не имею.

Мне не стыдно признаться, что я во многом не разбираюсь и не раздираю себе жопу, чтобы попасть в высший свет. Кудашевский слегка приподнимает брови, будто совсем не удивлен моим ответом.

Похоже, мне не засчитывают первый балл, и я рискую остаться без статуса «парень Ланы Кудашевской».

— Итамэ — это не просто японский повар. Это мастер суши. Он тратит много лет, чтобы изучить традиционную японскую кулинарию. Никто ему не доверит право работать с рыбой, пока он не научится управляться с ножом, затем с рисом. Такой процесс занимает годы. Итамэ владеет различными техниками. Для каждого ножа она своя. В каждом его движении считывается спокойствие и профессионализм. Учиться у такого мастера — это великая честь.

Звучит всё это интересно, но я едва сдерживаю смешок, который уже царапает глотку и хочет вырваться наружу.

Позер. Кудашевский, ты сраный позер. Неужели твой член настолько маленький, что тебе обязательно нужно подчеркивать каждую деталь своей роскошной жизни?

— Очень, — я откашливаюсь, чтобы сбить свой смешок, — очень познавательно, Савелий.

— Рискнешь попробовать? — спрашивает, когда Симоне приносят ее небольшую порцию, а затем и всем остальным.

— Не уверен.

— Понимаю. Чтобы оценить вкус, нужно до него дорасти.

— Савва, — вклинивается Лана.

— Я придерживаюсь мнения, что всё должно соответствовать своей оболочке. Как вы считаете, дамы?

На секунду встречаюсь взглядом с Полиной. Мне кажется, что в глубине ее зрачков я вижу предупреждение — не нарываться.

Да я и не нарываюсь, малыш. Просто чуть-чуть щелкну по носу твоего ёбаря.

— Что именно? — спрашивает Симона, наслаждаясь суши.

— Если оболочка, допустим, фантик от конфеты очень красивый, изысканный, над его дизайном поработал топовый художник, а внутри будет лежать что-то ну очень примитивное. Вас это разочарует?

— Конечно, — первой отзывается Лана. — Иначе создается впечатление, что меня обманули.

— Да, согласна, — немного подумав, отвечает Симона.

— Если начинка будет соответствовать моему вкусу, то какая разница, что там с оберткой?

Сдержанность Поли жестко режет мой слух.

Неужели ты действительно так думаешь?

Не знаю, уловил ли мою не самую тонкую параллель Савва, но градус своего позёрства он чуть сбавляет.

Палочками я пользуюсь плохо, но на помощь мне приходит Лана. И стоит отдать ей должное, действует она отлично. Сама кормит меня суши. Спасает ситуацию как может.

Вкус оказывается очень необычным. Раньше я ничего подобного никогда не пробовал. Может, Савва и умеет подбирать персонал, но ублюдком от этого он меньше всё равно не становится.

После обеда Симона уходит к себе, весело с кем-то треща по телефону. Кудашевский отвечает на рабочие звонки и на несколько минут мы остаемся втроем.

Я остаюсь спокойным как удав. Не гоню события. У нас будет с Полиной возможность поговорить наедине, а пока я максимально делаю вид, что меня ничего не интересует, кроме присутствия Ланы и хорошей погоды.

— Поль, будешь с нами загорать? — интересуется Лана, делая снимки морского пейзажа.

У меня чуть сохнет в горле. Видеть Полину в одном купальнике, типа того, что есть у Ланы, будет для меня отдельным видом пыток.

— Нет. В другой раз.

Замечаю, как Поля снова как бы случайно поправляет высокий воротник, а затем браслет на запястье.

— Почему? Я могу тебе устроить маленькую фотосессию. Опубликуешь у себя в профиле что-нибудь, а то у тебя там пусто.

— Нет. Прости. Мне это неинтересно.

— Ну как знаешь.

Пока Лана постит у себя фотографию я снова позволяю себе украдкой понаблюдать за Полиной. Она волнуется. Это очень заметно. И опять теребит рукав, будто что-то пытается спрятать. Хмурюсь. Что именно?

Внезапно мне на плечо ложится тяжелая ладонь.

Полина замирает и бледнеет.

— Как насчет акул, Зима? — интересуется Кудашевский и убрав руку, возвращается на свое место. — Готов с ними встретиться?

— Буду бороться голыми руками? — иронично усмехаюсь.

— Зачем же так круто? Мы их просто покормим. Здесь не очень глубоко и акулы соответственно водятся небольшие. Для развлечения самое то.

Я замечаю, как персонал из глубин яхты начинает выносить ведра с кровью и большие подносы с крупными кусками свежего мяса. Всё, что я съел во время обеда теперь угрожает вылезти наружу. Слишком много за один раз новых впечатлений. Запиваю «бунт» своего желудка прохладной минералкой с лаймом и прихожу в норму.

— Фу! Какая гадость! — морщит нос Лана. — Неужели мы не можем просто позагорать, насладиться коктейлями и поплавать в безопасной части моря?

— Нет. Это слишком примитивно, сестрица.

Лана только раздраженно прищелкивает языком и снова утыкается в свой смарт.

— Готов? — Кудашевский смотрит на меня, приподняв одну бровь.

Думаешь, испугаюсь, дядь?

— Конечно.

Полина молча идет за нами. Она сейчас кажется белее своего платья. Вряд ли ей нравятся такие развлечения.

— Савва, может, женщин оставим сплетничать?

— Бред. Полина у меня стойкая. Каплей крови ее не напугаешь, — Кудашевский кладет ладонь на талию Полины и прижимает ее к себе.

У меня непроизвольно сжимаются руки в кулаки. В голове красными строчками начинают ползти различные техники ударов, которые я использую, когда молочу в спортзале боксерскую грушу. Для Кудашевского я бы выбрал свинг, чтобы сразу выбить из него сознание и свалить на пол.

Сдерживаюсь.

В сотый, мать его, раз.

Похоже, пока я получу возможность нормально поговорить с Полиной, прокачаю свою выдержку на сотку. Это, в общем-то не так уж и плохо, потому что раньше с ней у меня были серьезные проблемы. Но не таким же способом я должен расти над собой.

— Сначала приманим кровью, а затем покормим, — очерчивает объем предстоящей работы Кудашевский, когда мы подходим поближе к леерам.

Несколько работников по команде начинают выливать в воду ведра с кровью. В таких количествах я ее раньше никогда не видел, разве что по телевизору во время просмотра какого-нибудь кровавого боевичка. Зрелище, конечно, жутковатое.

Я стою чуть сбоку и вижу, как Полина старается дышать неглубоко, медленно и через рот. Взгляд от крови не отводит, но явно была бы не против это сделать, а, может, вообще нахрен убраться отсюда.

Кудашевский что-то говорит ее на ухо. Пытаюсь расслышать, но это нереально: вокруг шум воды, звон ведер, которые ставят на пол, звуки чужих голосов.

— И сколько придется ждать? — спрашиваю.

Мне плевать на акул. Я просто перетягиваю внимание Кудашевского на себя, чтобы у Поли появилось несколько секунд перевести дух.

— Недолго. Они здесь, обычно, очень голодные.

Наши взгляды с Кудашевским скрещиваются. Готов поставить сто баксов, что он бы с радостью отправил меня на корм этим акулам. Не дотягиваю я до уровня его охуенной жизни. Мелковат. Но тут я с улыбкой во все тридцать два зуба готов сказать, что мне похуй. Я здесь не за его одобрением.

— Ок. Значит, будем кормить, — улыбаюсь и прячу ладони в карманы светлых бриджей.

Кудашевскому подают бинокль. Он всматривается вдаль. Я украдкой смотрю на Полю. Она на меня — нет.

Хочу коснуться ее руки. Хотя бы на секунду. Хочу, чтобы она знала — я здесь из-за нее и для нее.

— Первая партия уже на подходе, — объявляет Кудашевский и передает бинокль Полине, чтобы она тоже это увидела.

Она безропотно подчиняется. Смотрит.

Я помню ее совсем другой. В прошлом Поля могла и послать, если потребуется и на нервах поиграть. Теперь, когда я знаю о Кудашевском чуть больше, понимаю логику ее поведения. Не хочет его злить и нарываться на проблемы.

— Вижу, — улыбается, будто ей всё это мероприятие до безумия интересно и возвращает бинокль Кудашевскому.

— Передай нашему гостю, пусть тоже посмотрит.

— Держи, — предлагает мне Полина.

Беру. Наши пальцы на секунду соприкасаются. Не нарочно, но мне хватает этого быстрого прикосновения, чтобы в грудной клетке что-то отдалось тугим болезненным толчком.

Смотрю в бинокль. Сначала ничего не вижу, кроме, морской воды, а затем замечаю, как иногда из-под нее выныривают острые акульи плавники.

— Спустимся, чтобы во время кормёжки было лучше видно хищников.

Мы спускаемся на один уровень ниже. Акулы пасутся у самой яхты. Их штуки три-четыре. Они действительно не очень большие, но это не значит, что не раздерут тебя в клочья, если вдруг окажешься среди них.

— Будешь первой, — в приказном тоне обращается Кудашевский к Полине и жестом подзывает парня, который держит поднос с мясом.

Полина берет двумя пальцами кусок и аккуратно бросает акулам.

— Дальше бросай.

Кудашевский на своем примере показывает, насколько дальше нужно. Следующий бросок Полины получается идеальным.

— Виктор, твоя очередь.

Я беру кусок побольше. Отправляю за борт и вижу, как он буквально через секунду оказывается в акульей пасти.

— Под настроение мы на крюк ловим акул. Раз опускался к ним в клетке. Но для клетки нужно другое место. Желательно то, где водится белая акула. Адреналин обеспечен. Давай, Полина, не разочаровывай меня, — Кудашевский шлепает ее по заднице, от чего на белоснежной ткани остается кровавый отпечаток его пятерни.

Полина послушно берет еще один кусок.

— Давай, не промахнись, — давит на нее Кудашевский.

Она делает бросок и вместе с куском мяса в море летит один из ее браслетов.

— Чёрт, — тихо ругается себе под нос Поля и вжимается всем телом в леер, заглядывая вниз.

— Что тут у вас? — к нам присоединяется Лана.

— Браслет свой уронила.

— Ничего страшного. У тебя их всё равно полно.

— Как это: ничего страшного? Это парный комплект, — Савва недовольно косится на сестру. — Я его подарил Полине.

— Жаль, конечно. Но что поделать? Не прыгать же за ним в воду, — Лана ныряет мне под руку и обнимает одной рукой мою спину.

— Всё в норме. Я… Я сама виновата, слишком резкое сделала движение, — извиняющимся тоном лепечет Полина, опустив взгляд.

Она ведет себя сейчас как провинившаяся школьница, которую дома ждет крепкая трепка от родителей.

— Пойду, сменю платью, а то мое… немного испачкалось.

— Нет, не пойдешь, — Кудашевский хватает ее за запястье. — Ты останешься здесь и дождешься, когда тебе вернут мой подарок. Ты же ценишь мои подарки, верно?

Она послушно кивает.

— Савва, ты же у нас крутой мужик. Тебе вон суши готовит сам японский бог кулинарии, а женщину хватаешь, как нервная малолетка. Некрасиво как-то получается, — иронично улыбаюсь, пытаюсь всё свести в шутку, но у меня начинает кончаться терпение.

— А ты научи как надо красиво, Вить. Достань нам браслет, будь добр.

— Савва! — испугано выдает Лана и впивается мне в бок ногтями.

— Не нужно, Савва. Пожалуйста. Это просто браслет. Главное же не вещь, а внимание, да? Ты мне его всегда уделяешь. Я это очень ценю, — взволнованно произносит Поля, но Кудашевский игнорит ее.

Он смотрит на меня. Ждет ответа.

— Ок. Без проблем. Научу, — беспечно улыбаюсь.

Над палубой на несколько секунд виснет молчание.

Я чувствую на себе взгляд Полины. В ответ не смотрю. Страхуюсь, но уверен, имей она возможность, давно сожгла меня дотла за смертельный риск, на который я добровольно подписываюсь.

Не бойся, малыш. Выплыву. Никуда я от тебя не денусь.