Глава 18

На место возмущению пришел страх!

Чужой князь довольно ухмылялся и церемониться не собирался.

Я понимала, что силы не равны. Но расслабляться и получать удовольствие я не собиралась!

А пьяный гость попытался навалиться на меня, обдавая запахом перегала. Его руки сжали мои, а потом он перехватил их в одну руку. Нравилось ему, скотине, как я пытаюсь брыкаться.

Стянув ворот моей рубашки, он довольно ухмыльнулся увиденному. Незваный гость решил стать еще и незваным гостем еще и у меня под юбкой!

Как вдруг гость побледнел и замер. Рука его как раз в штаны нырнула. За инструментом. А тут он че-то застыл.

Первой мыслью была про зайца и крыльцо. «Сунул руку — чего-то не досчитался!», — пронеслось в голове.

А что еще можно подумать, видя, как мужик стоит бледный с рукой в штанах. Бессовестный жених забыл, зачем вообще полез в штаны.

Все эти мысли стремительным вихрем пронеслись за секунду до того, как незваный гость открыл рот.Мысли зашевелились разные. Я, конечно, не знаток мужской физиологии. Но вдруг ему оттуда жизненно важный орган уголовный кодекс знает лучше, чем владелец? Или намекает, что он — очень законопослушный орган? Или совесть у органа проснулась? Может, она вообще от хозяина отдельно проживает?

— Мертвец! — выдохнул гость, безотрывно глядя куда-то надо мной.

Сначала я не поняла, это он так факт констатирует, грустный для каждого мужчины, или…

Те, кому было приказано охранять дверь, застыли, словно статуи. Один вообще сел.Решив не мешкать, я воспользовалась заминкой, освободив руки и пытаясь встать, как вдруг увидела Лесьяра, стоящего над нами. Его глаза светились, а лицо исказилось гримасой ненависти.

Ну и силища у него! Он поднял гостя так, что красивые сапоги оторвались от земли. Бледный гость трясся, оцепенев от ужаса.Лесьяр схватил гостя за грудки, срывая его с меня.

Я же пыталась встать или хотя бы отползти…

Одно движение, и жених рухнул вниз со свернутой шеей.

Свита князя бросилась бежать! Кто-то спотыкался, кто-то падал. По одному вообще пробежались, оттоптав ему всю спину.

Расшитый сапогу Лесьяра наступил на грудь бездыханного гостя. Я видела, как он вытер сапог о чужой расшитый кафтан.

Я смотрела на него с изумлением. Горящие мертвяцким светом глаза безотрывно смотрели на меня, а у меня промелькнула мысль: «А ведь я бы смогла полюбить его…».

Луна заливала сад, а я цепенела от его взгляда. Мы так и стояли друг перед другом. В лунном свете его лицо казалось совсем белым.

«Это сон…», — выдохнула я себе под нос. Осторожно делая шаг назад, я отходила к двери.

А потом бросилась бежать в терем. Простучав ногами по коридору, я влетела в комнату.

— Баба Дуня! — трясла я спящую бабку. Голова той дергалась, но бабка спала и не просыпалась.

Запаниковав, я вспомнила про засовы. С трудом сдвинув резной засов, я привалилась к двери.

Но мне этого показалось мало, и я решила придвинуть сундук.

— Эй-эй! — послышался скрипучий голосок домового. — Ты куды! На место поставь!

— Теперь его место здесь! — покачнулась я, поражаясь, откуда у меня взялось столько сил!

Осторожно пятясь, я дошла до кровати и улеглась в нее, чувствуя холод. Я лежала и все не могла согреться. Меня словно колотил озноб.

А потом я вроде бы пригрелась и уснула.

Наутро я проснулась от покашливания бабы Дуни.

— Ну че? Как спалось? — спросила она, хлопоча по горнице. Сундук стоял на прежнем месте. Я лежала под одеялом, радуясь теплу. В комнате было по утреннему зябко.

— Опять… — мрачно произнесла я, боясь растерять остатки тепла.

— Шо? Опять князь — покойник явился? — ужаснулась бабка. — Опять сон про князя?

— Да вот, я не знаю, сон это или нет… — прошептала я, ощупывая себя. Вроде бы все целое.

— Ну, давай растолкую! — обрадовалась баба Дуня.