Глава 24

Бабка потирала руки, а я выдохнула. В этот момент словно все скопившееся напряжение вышло из меня. Так, у бабки есть способ!

Я шмыгнула носом, думая о том, какая чудесная все-таки баба Дуня. Если способ есть, то это хорошо! А то завтра у меня будет романтическое рандеву, а я как-то морально не готова.

— Ну, слушай, — понизила голос до шепота бабка. — Пошла я по деревне, спрашивать. Мне и бабку одну присоветовали. Я к ней. Бабка старая, поди, меня лет на сто старше. Я ей все рассказала… Она сказала, что экая невидаль! Легко от него избавимся! И присоветовала способы.

Вот и чудесно! У меня такое чувство, словно с души камнепад начался.

— Тебе надобно всем подряд о нем рассказывать! Че и как делал! И ни слова не привирать! — пояснила бабка.

Эм… Нет, я конечно, человек коммуникабельный, но не настолько! Я представила, как бегаю и каждому боярину на уши приседаю. «Так, а тебе, кажется, я еще не рассказывала!», — хищно высматриваю я добычу, которая уже знает эту историю наизусть и готова провалиться сквозь землю.

К тому же есть кое-какие подробности, которые я бы хотела упустить в своем рассказе.

— А другой способ есть? — спросила я, понимая, что вечер придет быстрее, чем я приготовлюсь к встрече.

— Есть! Подсказали! Ты должна встать у входа в терем и каждому, кто заходит — говорить: «Прости меня, пожалуйста! Ко мне муж — покойник ходит!».

— А извиняться за что? — удивилась я. — Мы что? Спать мешаем? Орем громко? Или я должна у каждого разрешение спрашивать, кто ко мне ходит, а кто нет?

— Слушай мудрость народную! Знаешь, сколько покойников уже извели так? — нахмурилась баба Дуня. — Вот прямо сейчас иди и встань в дверях терема.

— И сколько раз мне надо повторять это? — спросила я, чувствуя себя швейцаром.

— До ночи! — кивнула бабка. — А ну пошли! Или что? Хочешь помереть раньше срока?

Я нехотя встала. Нет, я думала, там оберег какой-нибудь на шею повесят, вокруг кровати мелом круг нарисуют, травой меня окурят…

Мы вышли и встали дверях терема.

Никого.

— И долго так стоять будем? — спросила я, радуясь свежему воздуху.

— Жди! — пригрозила баба Дуня.

Прошел еще час. И снова никого. Куда это все подевались?

— Так, че-то этот способ не работает! — заметила бабка. — Видать, как про навьего услышали, так перепугались и разбежались.

— Ага! Разбежались они разбежаться! — вздохнула я, ковыляя за ней.

Как только дверь закрылась, бабка вздохнула.

— Есть еще одно верное средство! — кивнула бабка, шарясь по своему карману. — Когда покойник ходит, надобно удивить его…

На мгновенье я представила себя в красном кружевном белье, скользящую по дверному косяку в плавном танце «Ты как хочешь, а у меня сегодня будет!». «Вау!», — произносит покойник. — «Я удивлен!».

— Дорогой, я забыла тебе сказать, но я умею на гармони играть ногами и ушами самой себе апплодировать! Так что ли? — спросила я, пытаясь представить, что может удивить князя. Тем более, мертвого.

— Вот, держи! — произнесла бабка, насыпая мне каких-то сереньких семечек. — Как придет, ты садись по середке комнаты и начинай их есть…

— А они точно съедобные? — спросила я, понимая, что аппетит они не будят. Он как храпел, так и храпит.

— Съедобные! — кивнула баба Дуня. — Все в деревне их едят, так с чего им быть несъедобными…

Я рассмотрела зернышки. Они напоминали кукурузу, только серую и мелкую. А потом взяла их в рот, готовясь плеваться. Немного пожевав, я почувствовала вкус, похожий на вкус ореха. Только горьковатого. Ммм… А мне нравится! По сравнению с «щи да каша — еда наша» это казалось занимательным гастрономическим разнообразием.

— И? — спросила я, разжевывая еще одну семечку.

— Сидишь, ешь, а он приходит и спрашивает, а что ты делаешь? — продолжала бабка. — А ты перед этим волосы распусти, не забудь… А ты ему отвечаешь, что ты блох ешь!

Так, у меня сейчас логика вышла покурить.

— И? И в чем смысл? — спросила я, пробуя еще одну семечку.

— А он должен сказать: «А разве можно их есть?», — продолжала бабка. — А ты ему отвечаешь: «А разве может к живой Милане мертвый Лесьяр ходить?». И так три раза!

— А он точно спросит? — поинтересовалась я.

— Точно! — кивнула бабка.

— А почему три раза? Он что? Три раза одно и тоже спрашивать должен? — подняла я брови.

— Три раза должен спросить! — авторитетно произнесла баба Дуня.

Ну, три раза так три раза!