Глава 30

У меня до сих пор перед глазами была та несчастная. Неужели я стану такой же, если ничего не предпринять?

— Ну, мак-то точно должен подействовать! — ворчала бабка. — Сейчас пойду, весь мак соберу! Терем-то ого-го какой большой! А его весь до ночи обсыпать надо!

Я чувствовала себя так, словно внутри вызревает тоска. Я смотрела в окно, чувствуя, что что-то внутри протестует против происходящего! А что если я больше никогда его не увижу? От этой мысли я вдруг испугалась…

Я вспомнила, как он обнимал меня. В этот момент я почувствовала внутри что-то, что чувствовала давным — давно. Словно забытое чувство любви, затертое, замусоленное рутиной, вспыхнуло во мне с той самой силой, как когда-то вспыхивало в юности.

«Нет, нет, нет!» — мысленно вопила я, пытаясь затушить маленький огонек интереса, влюбленности и воодушевления от встречи, внутри себя. Мне срочно нужны кирпичи здравого смысла, ведра с вескими доводами против и одеяло: «Да оно тебе надо!».

Я мысленно бросилась к красному пожарному щиту, висевший в каждой организации, чтобы как можно быстрее потушить пламя.

Обычно это срабатывало. Благо понравившиеся мужчины при более детальном рассмотрении делали все возможное, чтобы я потеряла к ним всякий интерес. Кто-то был женат, но скрывал этот факт. Обычно я узнавала об этом совершенно случайно. И тут же говорила себе: «Стоп!».

Но здесь это не срабатывало. Лесьяр был женат. На мне.

Некоторые сами не проявляли ко мне никакого интереса, что, разумеется, остужало мой пыл. Но тут я видела явный интерес к моей персоне. Тоже не помогало.

Обычно так же шли вон из души и сердца всякие «арбузеры», которым срочно нужны «покорные и безропотные дыньки с отсутствующим инстинктом самосохранения и последующей потерей самоуважения». Я желала им удачи в поисках своей мазохистской бахчи.

Но Лесьяр был не такой. Единственным недостатком мужа было то, что он… мертвый.

— Ну все, голубушка! Сделала! — заметила баба Дуня, устало разгибаясь. — Ты гляди-ка! Из терема княжего почти все сбежали. Сидят, небось, в своих посадах… Так, набегами бывают… Да и дворовые тоже почти все разбежались… Ну еще бы, упырь объявился! Так что бояться нам терепича нечего. Ничего, и его изведем!

«Изведем!», — пронеслось в голове. А мне не хотелось, чтобы его изводили! Но в то же время я испытывала дикий страх перед судьбой, которая уготована мне.

— А можешь еще рассказать, что узнала про покойников? — спросила я, понимая, что вечер неумолимо приближается. Не то страх, не то волнение делили меня очень словоохотливой. А еще я надеялась склонить чашу весов в пользу избавления от мужа.

— Ой, да че только не рассказывают! — вздохнула баба Дуня. — Я то у всех спрашивала. С покойником лучше никуда не ходить… Была такая история, что парень пропал. Несколько лет вестей не было, а потом ночью приехал, говорит, поехали ко мне, женюсь! Она, дуреха, и согласилась. Он ее к могиле разрытой привез. Говорит, вот теперь здесь жить будем. Девка перепугалась, да хитрая была… Она –то догадалась, что покойника с того света выплакала. Вот и сказала, что вещи потихонечку в дом перевезет, а сама нахваливает и дом, и жениха. Сначала платочек кинула в могилу, потом ленты, потом сережку, еще сережку… Так время до петухов и протянула. Бусы у нее на шее были. Так она по бусинке кидала. Потом как домой вернулась, так долго болела. Еле выходили…

Я сидела, открыв рот.

— Спать с ним, как с мужем нельзя! Тогда дело быстрее пойдет… Видала, во что Добрана превратилась? Она же с ним каждую ночь спит… — перечисляла бабка. — Ну все, спать иди! Главное, чтобы мы от этой напасти избавились. Да помогут нам боги!

Я полезла под одеяло, чувствуя, как дрожат руки. Под одеялом было уютно, но холодно.

— За что ж тебе, девонька, напасть такая… — причитала баба Дуня. — Чем же ты богов прогневила?

Я стала засыпать, как вдруг услышала скрип половиц.