Глава 36

Боже мой! Что я делаю! Мысль заставила меня съежиться. Я же сама к своей погибели иду! Сама своими руками могилу себе рою, да вот мысль о том, что это — наша последняя встреча приводила меня в ужас.

Холодные руки легли поверх моих рук.

Лесьяр обернулся, а я упала ему на грудь. За его спиной я видела розовую полоску рассвета.

— Негоже мертвому к живой ходить, — прошептала я, вздыхая. Мои руки держали его за одежду.

Я запуталась, а от этого и замерла у него на груди, пахнущей сыростью. Единственное, что я знала точно — я не хочу его терять. Мои пальцы крепче схватились за его одежду. А ведь нужно просто взять себя в руки, скрепить сердце и оттолкнуть его. Просто оттолкнуть, и тогда все будет хорошо… Ведь негоже мертвому к живой ходить…

Мой мозг тут же начал искать варианты. Может, он будет просто приходить пореже? Или, быть может, есть какой-нибудь оберег? Ну ведь должно же быть хоть что-то…

— Я не хочу, чтобы ты уходил навсегда, — прошептала я, представляя зияющую пустоту в душе. Пока она зарастет, я успею сойти с ума!

Холодная рука легла на мою щеку. «Он любит меня! Любит!», — прошептало сердце.

Яркий луч пробился сквозь тучи, осветив посеревшие доски княжеского терема, подсветил золотые волосы. Сейчас глаза князя горели не так ярко, как в темноте.

Он склонился к моим губам, а меня так и не обожгло дыхание. Я встала на цыпочки, подавшись вперед. Что-то внутри меня лихо и отчаянно выдохнуло: «Эх! Гулять, так гулять!».

— Ты ведь придешь завтра? — прошептала я, понимая, что в этом мире у меня кроме него и бабы Дуни никого нет. — Придешь?

Ветер поднял мои растрепанные волосы, а я еще сильнее подалась вперед, как вдруг услышала хриплый, пронзительный крик петуха.

В этот момент я почувствовала, как сильные руки Лесьяра отпускают меня. Его фигура отдаляется. Я почувствовала, словно он отдаляется. На мгновенье потеряв ориентацию в пространстве, я дернула головой.

Князя нигде не было.

И солнце передумало восходить. Яркий луч был надежно укрыт тучами. Я осматривалась по сторонам, выхватывая то деревянную кладку сруба, то пучок травы, то башенку, то серую утреннюю хмарь.

— Кукареку! — заорал петух.

Я бросила взгляд на огромного петуха, размером с птеродактиля. Он был местами щипан и прихрамывал на одну ногу.

— Молчать, суповой набор! — фыркнула я на него, злобно сощурившись. Мне казалось, что он во всем виноват! Заорал не вовремя! Взбрело в его петушиную голову орать, вот и заорал! А я так и не узнала ответа на свой вопрос, придет или не придет.

— Ку-ка- реку! — орал петух, глядя на меня немигающим птичьим бессмысленным взглядом.

— Пошел вон! — заорала я, снимая туфлю и запуская им в петуха. Злость требовала выхода. Сердце раскачивалось, как маятник. — Это все ты виноват! Ты!

Туфля полетела в петуха. Тот ловко увернулся и заорал: «Кукареку!». Я засопела, схватила туфлю и снова стала гонять его, приговаривая, что он мог бы подождать! От минуты ничего не случилось!

Подобрав роскошное одеяние, расшитое жемчужинами, я снова стала высказывать петуху все, что я о нем думаю!

— Минута! — сопела я, запуская в него туфлей. На этот раз я попала, а петух обиженно и высокомерно посмотрел на меня. — Минуту подождать не мог! У тебя что? Важная встреча? Саммит? Симпозиум? Яйца на плите, а ты будильник ставил, на сколько их варить!

Петух тут же понял, что я опасности особой не представляю.

Я в последний раз запустила в него туфлей и попала!

— Кукаре… — заорал петух, а я сделала еще один бросок, уже второй.

Солнце, словно призванное петушиным криком стало выползать из-за леса. Ругаясь, я подняла с земли сначала одну туфлю, потом вторую. Ветер ударил в лицо, поднимая волосы.

Я сделала глубокий вдох, а потом зажмурилась.

«Что я делаю?», — пронеслось в голове, пока я стояла на холодном ветру. — «А может, так будет лучше? А?».

В горле тут же что-то сжалось, а мне пришлось стиснуть зубы, чтобы проглотить боль.

Терем был почти пуст. Услышав про навьего почти все разбежались, а я нетвердым шагом направилась обратно. Коснувшись рукой резных дверей, я прошла босиком по полу. Я обернулась, видя, как двор заливает рассвет.

— О, княгиня — матушка, — послышались голоса. Я хмуро посмотрела на челядь.

— Прибраться в тереме! — произнесла я, понимая, что надо на что-то перенаправить мысли, иначе я сойду с ума от переживаний.

Рука потрогала серьги, а я увидела, как лениво зевают девки да мужики, явно не желая трудиться.

— А ну! Слыхали, что княгиня сказала? Она вам тут что? Для красоты? А? — послышался голос бабы Дуни.

Те переглянулись и стали лениво мести да убирать.

— Правильно, так их! — кивнула баба Дуня.– Княгиня ты? Или нет? Зато смотри, как бояре по своим посадам разъехались. Ни одного!

— А вдруг они там заговор замышляют? — спросила я, слыша, как березовый веник проходится по грязному полу.

— Ничего, ничего, — услышала я ласковый голос бабы Дуни. — Все будет хорошо! Все вышло даже лучше, чем думалось! Я-то думала, что бояре нам под юбку будут заглядывать, дескать, растет живот, не растет. Или замуж выдавать! А тут вон как князюшка нам подсобил! Всех разогнал! Ну, че? Сегодня приходил?

Соврать ей или правду сказать?

— Приходил, — произнесла я, видя, как бабка насторожилась. Она тут же нахмурилась. — Сказала все, как велели.

— А он че? — спросила баба Дуня.

— Он захотел со мной на свадьбу пойти. Еле отговорила! — заметила я.

— Да иди ты! — изумилась баба Дуня. — Да быть такого не может! Всем помогало! А ну пойдем в светлицу, а то тут вон сколько ушей греются!

Я вошла в комнату, словно неся свое горе внутри, боясь расплескать по дороге. Рассказала все, как есть, без утайки. Под конец мой голос был глухим, а я чувствовала, что вот-вот заплачу.

Честно, мне казалось, что сейчас разразиться скандал! Баба Дуня начнет ругать меня, мол, как же так, но она слушала, а потом ее сухие потрескавшиеся губы задрожали.

Сухая рука погладила меня по голове, а я услышала вздох.

— Да я же сразу поняла, что по сердцу тебе муж пришелся, — произнесла баба Дуня. — Бедная моя… Ну, а че тут поделаешь… Но так нельзя, девонька… Негоже мертвому к живой ходить. Не гоже… А тем паче, это вовсе не он может быть!

— Как не он? — прошептала я, поднимая глаза.

— А вот так! — прошептала баба Дуня. — Мне тут шепнули на деревне, что под видом покойника иногда сила нечистая является…