Глава 40

Женская хитрость зевнула: «Чаво тебе?», а потом лениво посмотрела на князя. «А, спину посмотреть? Так скажи ему, что хочет увидеть его спину!»,– отмахнулась она, как обычно, и снова уснула.

Но ведь нельзя напрямую спросить. А вдруг, если это — нечистая сила, то он поймет, что я догадалась и… растерзает меня?

Мысли были разные. Одна лучше другой. «Скажи, что прыщи давить любишь!», — заметила женская хитрость, приоткрыв один глаз. «Мне кажется, после такого любой мужик превратится в нечистую силу!», — огрызнулась я.

Пока что я не нашла ничего лучше, кроме как броситься к нему и начать обнимать. Мои руки шарили по его спине, в надежде, что я нащупаю что-то подозрительное. Но сквозь плотную ткань я мало что могла нащупать. Спина, как спина.

— На всякий случай: «Пшел вон!», — послышалось писклявое из-за сундука.

Можно в карты на раздевание. Но я сомневаюсь, что здесь вообще есть карты! Тем более то, как я играю, можно смело представлять меня голой.

Нет, конечно, у меня был в запасе один способ, как узнать, что там со спиной. Но способ был очень рискованный. Он мог закончиться даже беременностью. Но пока что я лучше ничего не придумала, медленно расстегивая защелки.

— Ты что делаешь? — послышался тихий шепот князя, а он поймал мои руки на верхней застежке.

Вместо ответа я выразительно посмотрела ему в глаза.

— Можно я? — сладким голосом прошептала я, осторожно отводя его руки. — Я сама…

— Ну ладно, — усмехнулся князь.

Сейчас, чувствуя себя коварной соблазнительницей, я понимала, что иду по лезвию ножа. Но если правильно растянуть прелюдию, то петухи прокричат раньше, чем все случится. Так что будем тянуть время!

Я медленно расстегнула первую застежку, поглаживая его грудь.

«Я знаю, кто ты!», — взбодрилась женская хитрость. — «Ты любовница — ленивец!».

Режим очень ме-е-едленной любовницы был включен, а я плавно кралась руками к третьей застежке.

«Любовница — черепа-а-а-ашка!», — протянула я мысленно. — «Прошло трое суток, а она все раздевает! Такой долгой прелюдии ни у одного мужчины в жизни не было!».

«Правильно! Мы должны усыпить бдительность!», — соглашалась я со своими мыслями.И вот я уже тянула на себя четвертую застежку, поигрывая ею.

«Бдительность и мужика!», — заметила женская хитрость, когда я расстегнула в режиме «ме-е-едленной» любовницы последнюю застежку.

«Только бы у него там что-то было!», — пронеслось в голове, а я с радостью обнаружила рубаху с роскошной вышивкой.

«Ты там осторожней! Не каждый мужик такое выдержит!», — пронеслось у меня в голове.

Я испуганно посмотрела на князя, в надежде, что он «не каждый мужик». Красавец сохранял спокойствие. Но я чувствовала, чего ему это стоило.

Эх, была не была!

— А давай я тебе массаж сделаю? — спросила я елейным голосом, понимая, что хорошая мысля приходит обычно с задержкой пару дней. Обычно она приходит, когда дела уже наворочены, все, что можно рублено с плеча, срочно нужен бульдозер, чтобы загрести завал неприятностей. И тут она такая: «Драсте!».

— Что? — спросил Лесьяр.

Ну да, в такие моменты мужчины обычно внимательно слушают, что ты им собираешься сказать! Вот прямо ловят каждое слово!

— Массаж, — повторила я. На моей памяти еще ни один мужик от массажа не отказывался.

— А что это такое? — спросил князь, и тут я догадалась, что он слова такого не знает.

— Ну, спину помну, — муркнула я. — А то, небось, устал.

Несколько мгновений показались вечностью.

— Это приятно, — добавила я, на всякий случай. — Знаешь, как осанке помогает! А то ты что-то сутулишься!

— Горбатого могила исправит? — усмехнулся князь. — Хочешь сказать, что не исправила?

— Нет, нет, нет, — помотала головой я. — Я просто подумала, а вдруг у тебя спина болит… А помассировать некому?

— Ну, коли умеешь, — произнес князь, снимая одежду. Я затаив дыхание смотрела на его красивую фигуру. Внутри все изнывало от одной мысли: «Да как же так! Такое счастье упустила! Не оценила!».

Он тряхнул волосами, глядя на меня взглядом: «Чем бы дитя не тешилось!», а потом повернулся ко мне спиной.

— Фуф, — выдохнула я, глядя на красивую широкую спину и разлет плечей. Ну и мужик! Мне кажется, он коня поднимет! Причем, одной рукой.

Я усадила его на кровать, а сама забралась на нее с ногами, пытаясь размассировать каменные мышцы.

Через полчаса я поняла. Лучше бы я просто расслабилась и получала удовольствие, чем пыталась промять камень. Я не знаю, с чем это связано, с фактом того, что он — нежить, или с тем, что он просто раскачанный, но пальцы уже дружно выли, уверяя, что второй раз такой подвиг не повторят.

— Рельсы — рельсы — рельсы, — начала я бухтеть под нос, ерзая ребром руки по его спине.

— Что такое рельсы? — спросил князь, тряхнув головой.

Ой, надо как-то адаптировать это все под современные реалии.

— Овраги, овраги, буераки, буераки, — брякнула я первое, что пришло на ум. — Ехал поезд запоздалый…

Почему-то вопросов по поводу поезда я не услышала.

— Из открытого окошка вдруг посыпался горошек, — продолжила я, понимая, что в этой строчке нет ничего крамольного.

— Вышли куры поклевали, — бодро продолжила я. — Вышли гуси пощипали…

Дальше, к своему стыду, я забыла. Но помнила, что там нужно было топать кулаками.

— А потом пришел медведь и все затоптал!

Я выдохнула. Да! Тяжело дело продвигается.

— Ты что там? Порчу наводишь? — спросил Лесьяр.

— Какую порчу⁈ — удивилась я.

— Заговор про то, как свадебный поезд в медведей обратили? — спросил князь.

— Свадебный поезд? — спросила я, представляя электричку, украшенную шарами и гирляндами из цветов.

— Это телеги, которые везут жениха и невесту, — заметил князь.

— Ах, прости, я просто на свадьбе ни разу не была, — скромно ответила я. — Кроме как на нашей…

— А потом куры, видимо померли, — заметил князь.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Ну ведь стручок гороха — это подклад? Обычно в сундук с приданным подкладывают, чтобы молодые не жили вместе или померли, — заметил князь. — А люди горох курам да гусям скормили…

Ого! Ничего себе у меня массажик получился.

— А по поводу медведей? — поинтересовалась я.

— Так это колдун свадебный поезд остановил и в медведей обернул, — заметил князь. — Рассказывали мне такое. А потом сам на охоте был, своими глазами видел. Однажды медведицу пристрелили. Стали шкуру снимать, а под ней бусы девичьи да платье нарядное. Невестой на свадьбе была.

Мне кажется, что они с бабой Дуней два сапога — пара.

— И что? И убили? Правда? — спросила я, чувствуя, что от местных историй нервная система становится еще более нервной.

— Ну да. А жениха потом спустя два года охотники в одной деревне убили. Тоже стали шкуру снимать, а там рубаха мужская, нарядная, — заметил князь.

Я решила продолжить массаж, но только молча.

— Тебе нравится? — спросила я на всякий случай.

Вместо ответа он просто потянул мою руку себе через плечо и прикоснулся губами. От этого поцелуя — ответа у меня слезы на глаза навернулись.

«Как бы мы счастливы были бы…», — пронеслось в голове. — «А ведь правда, мы бы были очень счастливыми! За ним, как за каменной стеной. О таком, как он мечтать только можно. Жаль, что судьба его у меня отняла!».

От чувства обиды и несправедливости, я проглотила горький ком слез. Такое чувство, словно судьба поманила меня, показала и… и… все!

Внезапно я услышала крик петуха.

Все, пора прощаться.

И тут мой взгляд упал на моток ниток.

— Я провожу, — улыбнулась я, помогая одеться, а сама осторожно притягивая к себе клубочек.

— Правильно! Пшел вон! -фыркнул домовой из-за сундука.

Я вышла на улицу, а потом прижалась к мужу, обнимая его. Пока я обнимала, моя рука привязывала нитку к его поясу сзади. Пришлось делать узелок, чтобы не развязалась.

Петух пропел еще раз, а Лесьяр стал уходить. Я осторожно ослабляла нить, радуясь, что она очень тонкая, и ее почти не видно. Нитка распутывалась, распутывалась, а я старалась сделать так, чтобы не натягивалась. Когда в руках остался крошечный клубочек размером с теннисный мячик, я спохватилась и пошла по нитке в утренний сумрак.