Глава 25. Даша

Макс высадил меня у дома и уехал в главное здание «АЛЬКОВА», пообещав перезвонить, как только закончит работу с документами.

Дверь квартиры открыла мама.

— Даша… что случилось? Почему ты пришла раньше? На тебе лица нет…

— Мне не следовало устраиваться на работу в «АЛЬКОВ», — сбрасывая с ног туфли, понуро отозвалась я. — То, что произошло полчаса назад, уже не исправить. Вряд ли дедушка станет со мной церемониться.

— А что ты сделала?

— Не спрашивай… лучше накапай мне успокоительных капель.

После двойной дозы корвалола я в красках расписала маме происшествие в парке.

— Какой ужас… надо было сразу сказать ему, что ты устроилась на работу. Теперь он разнесет здесь все в пух и прах, — поморщилась она.

— Да, уж…

Спустя час местный канал новостей подлил масла в огонь. Журналисты постарались на славу. Они раздули прессконференцию в парке, склонив все к бессмертному произведению Шекспира, и ведущий с улыбкой сообщил жителям города, что теперь следить за личной жизнью миллиардера и опальной внучки известного общественного деятеля Архипа Михайловича Колышева будет безумно интересно. «Делайте ставки, господа!» — насмешливо подмигнул с экрана обаятельный Карл Мельников, бессменный ведущий новостей местного канала.

Сам Архип Михайлович, явившись домой, с порога приказал мне убираться из его дома.

— Или верни ему кольцо и напиши заявление об увольнении, или собирай вещи и уходи! — кричал он.

— Куда ты ее выгоняешь? Пусть одумается и вернет кольцо! Не хватало испортить нашу кровь безродным миллиардером! — вопила бабушка из кухни. — Сосватаем ее Козлову, пока не поздно!

— Оставьте меня в покое! — окончательно отчаявшись, отбивалась я.

— Если Даша уйдет из дома, я тоже уйду! — выступила в мою защиту мама.

— А проблемы все от тебя! — бросился на нее дедушка. — Это ты всегда против нашего семейного устава! Вот и Дашу испортила! А ты, Даша, верни кольцо этому Смирнову! Он тебя недостоин! Нечего с ним путаться! Чем он тебе голову задурил? Деньгами?

— Я уже приняла решение и не собираюсь его менять!

Мой отец, вернувшись с работы, попытался было ретироваться в спальню, но его тут же остановила вся родня.

— Владимир! Ты не можешь и дальше отгораживаться от того, что происходит! — резво пошел в атаку дед. — Даша — твоя дочь!

— Даше уже есть восемнадцать. Она сама вправе выбирать место работы и будущего мужа, — развел руками отец.

— Тогда пусть выметается из моего дома, раз ей есть восемнадцать! Я не потерплю здесь предателей!

Они кричали и кричали, все разом, обвиняя меня, и друг друга, и казалось, у меня взорвутся барабанные перепонки от стоящего в кухне крика.

Что-то перемкнуло внутри, и я шумно хлопнула дверью своей комнаты. В обед нам заплатили аванс, и я подумала, что, по большому счету, Лида права. Мне стоит съехать от родственников.

Вытащив из-под кровати свой розовый чемодан с принтом Эйфелевой башни, я начала скидывать туда свои вещи. Конечно, всё в один чемодан не поместится, но пока возьму самое нужное, а потом, когда устроюсь, перевезу остальное. Не станет же дедушка выбрасывать мои вещи?

«Станет», — убедилась я полчаса спустя, когда с балкона мне вдогонку летели проклятия, дорогущие замшевые сапоги и норковая шуба.

Еще через пять минут, утирая слезы и прижимая к груди шубу и сапоги, я сидела в такси, которое несло меня в сторону пентхауса с видом на озеро, где проживала сестрица Лида.

— Фееричное завершение неудачного дня? — разглядывая с порога мой заплаканный образ с розовым чемоданом, шубой и сапогами в июньский жаркий вечер, фыркнула Лида.

— Дашка, да ты героиня новостей! — раскатисто загромыхал Игорек, который сидел все на том же диване перед домашним кинотеатром. На журнальном столике стояла хрустальная вазочка с фисташками, а пиво Игорек наливал в именную пивную кружку. Видимо, данное действо происходило по приказу капризной Лиды, не терпящей в доме замашки простолюдинов.

— О, да! Тебя теперь записали в Джульетты, и весь город делает ставки, — хихикнула Лида.

— Какие ставки? — устало опустилась на диван рядом с Игорем я, и расправила безнадежно измятое фисташковое платье, в котором еще утром казалась себе звездой.

— Ну, что победит — зов крови или любовь к миллиардеру, — пояснила сестра.

— Очень смешно, — нахмурилась я.

— Судя по тому, что пришла ты с шубой, а на дворе почти июль, из дома тебя выставили?

— Еще как выставили. А шубу сбросили с балкона. Вместе с дорогущими сапогами.

— Изверги. А мама что?

— Мама сказала, что уйдет за мной следом.

— Здесь только ты и шуба, а значит, мама с уходом решила повременить? — впился в меня любопытным взглядом Игорек.

— Я не знаю. Мы очень крупно поссорились, и теперь… вряд ли меня примут обратно. Можно, я останусь у вас до завтра?

— Можешь оставаться хоть навсегда, — благородно позволил Игорек. — У нас есть гостевая комната и еще одна ванная, которой почти никогда не пользуются. Правда, существует опасность, что скоро в гости приедет моя маман, но думаю, вместе вам будет веселее.

— Твоя маман? — озадаченно уставилась на Игоря я. Почему-то мне никогда не приходила в голову мысль, что у Игорька может быть мама.

— Ладно… Давайте, поужинаем, что ли? — поднялась с дивана Лида.

— Давайте. Пожарим крылышки барбекю на заднем дворе и запьем их пивом.

— Котик! — осуждающе посмотрела на гражданского супруга Лида.

— Что? Пиво же безалкогольное.

— От него полнеют! На тебе прошлогодняя рубашка не сошлась!

— И что? Хорошего человека должно быть много! Верно, Даша?

— Наверное… — пожала плечами я.

Этот день так меня опустошил, что я находилась в полной прострации. В голове было пусто, и не было сил даже шевелиться.

— Можно, я приму душ и переоденусь, прежде чем присоединюсь к вам?

— Джакузи в твоем распоряжении, детка, — подмигнул мне Игорек, который, видимо, решил, что раз хорошего человека должно быть много, то надо творить добро.

— Кстати, можешь забрать свой монашеский спальный набор, — вспомнила Лида. — Он лежит в верхнем отделе комода в гостевой комнате.

— Неужели? — кисло ухмыльнулась я. Предъявлять претензию Лиде за подмену уже не было сил.

Хозяева пентхауса жарили крылышки на заднем дворе, а я лежала в джакузи, громко всхлипывала, и мне казалось, что мои слезы никогда не закончатся.

Завибрировал сотовый телефон. Макс освободился, и теперь хотел меня слышать.

— Алло, — дрожащим голосом ответила на звонок я.

— Дашенька, привет… ты плачешь, что ли?

— Да…

— Я сейчас приеду!

— Не стоит…

— Просто скажи, ты дома?

— Нет. Я у сестры. Из дома меня выгнали…

— Почему-то меня это не удивляет.

— Они от меня отказались! У меня даже приданого теперь не будет! Если мы все же решим пожениться, как ты в глаза людям смотреть будешь?

— Так, заканчивай истерику. Я сейчас приеду.

— Не надо… я не в том состоянии, чтобы устраивать свидание.

Некоторое время Макс молчал, и в трубке были слышны только мои всхлипывания и всплеск воды.

— А если я скажу тебе, что очень скучаю, тебе станет немного легче? — мягко поинтересовался он.

— Возможно… — всхлипнула я.

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже.

— Я тебя люблю. Переедешь ко мне?

— Что?… Нет, Макс! Это неправильно…

— Все неправильно, Даша. Я сам поговорю с твоими родителями. Возможно, будет лучше, если в пятницу мы поужинаем большой компанией у моих родителей и обсудим детали будущей свадьбы. Так что, переедешь?

— Я… я не знаю… я совсем запуталась…

— Так. Выбирайся из ванной и приводи себя в порядок. Через полчаса я буду у тебя. С прошлой пятницы мне жутко не хватает твоего присутствия по вечерам, Дашенька. И мне меньше всего интересно, есть у тебя приданое, или нет. Я хочу просто любить тебя. Пить вместе кофе по утрам, смотреть какой-нибудь интересный фильм перед сном, дарить тебе поцелуи. Разве это плохо?

— Совсем не плохо, — сквозь слезы заулыбалась я.

— Тогда просто скажи мне «да» и позволь обо всем позаботиться.

Я сглотнула. От волнения сердце стучало в висках.

— Да.

— Жди меня.

— Жду.

Я положила сотовый телефон на гладкую поверхность раковины и потянулась за полотенцем. Иногда каждый совершает опрометчивые поступки. Но возможно, именно такие поступки способны сделать нас счастливыми. Я приняла решение переехать к Максу и разделить с ним его жизнь немного раньше, чем следовало. Правильно ли это? С точки зрения моей семьи — нет. Женщина не может делить с мужчиной кров до тех пор, пока не станет его законной женой. Но с точки зрения моего сердца…это было твердое «да».