Глава 24. Даша

— Мам… Мне надо сказать тебе что-то очень важное.

Я стояла у окна рядом с до неприличия мокрым кактусом и сжимала в дрожащей руке сотовый телефон. Золотое кольцо с бриллиантом внушительных размеров сверкало моим новым статусом, и я чувствовала, как от напряжения становятся влажными ладони и подгибаются колени.

— Даша, что произошло?

Мама была в курсе дедушкиных «смотрин» в субботний вечер и, конечно же, она их не одобряла. Папа, как всегда, пространно изрек фразу о том, что мы все свободные люди и у каждого свой путь, и растворился в дверях их с мамой спальни, чем только еще сильнее заострил противоречия в нашем семействе. С другой стороны, если я выбрала мужчину, почему бы сразу не обозначить границы и не обезопасить себя от будущих поползновений со стороны дедушкиных друзей? Да, я Колышева, но это совсем не значит, что ко мне могут свататься все подряд. А самое обидное — дедушке совершенно не интересно, что чувствую я или мама. Для него главное — потешить свое самолюбие и насолить тем, кого он ради развлечения возвел в ранг «врагов».

— Мам, я выхожу замуж.

— Замуж? Надеюсь, не за графа Козлова?

— Нет, что ты… — нервный смешок из моих уст отдается дрожью во всем теле. — Сегодня к нам на ужин придет мой будущий муж. Пожалуйста, подготовьтесь.

— Даш… ты, конечно, меня огорошила… я в ступоре, если честно… ты уверена, что любишь того мужчину, за которого собираешься замуж?

— Да… — я разглядываю грани бриллианта, вставленного в витиеватую золотую окантовку и чувствую, как колотится сердце.

— Если любишь, убереги его от дедушки, Даша. Привести в наш дом кого-то другого вместо Козлова равносильно взрыву атомной бомбы! Давайте поужинаем в ресторане. Первое знакомство лучше проводить в спокойной обстановке. Я понимаю, твой будущий муж чувствует себя очень бравым и смелым, но поверь, дедушка растопчет его так, что ты останешься без жениха.

— Мам! Мой жених отлично знаком с дедушкиными методами.

— Даша, с меня пот градом катится от волнения! Ты сама понимаешь, что такое пригласить в дом жениха после субботних смотрин с Козловым? Давайте знакомиться в ресторане. От греха подальше.

— Мам. Мой будущий муж не из тех, кто будет прятаться и украдкой знакомиться в ресторане. Он привык идти напролом.

— Да кто это?!.. Постой, неужели… нет, не может быть!

— Может. Я выхожу замуж за своего босса.

— О-о-о….

Тяжелое грудное дыхание в трубке не предвещает ничего хорошего.

— Тогда тем более надо идти в ресторан! Ты хоть представляешь, что будет, если ты приведешь Смирнова к дедушке домой?! Да его удар хватит!

— Мама. Это было решение Макса. Он хочет расставить точки над «и» раз и навсегда. Он не любит недомолвок. Пожалуйста, ждите нас сегодня дома.

— А он что, и вправду сделал тебе предложение?

— Еще какое, — продолжая сверлить взглядом кольцо, ответила я.

— Пойду выпью корвалол и позвоню отцу.

— Хорошо. До встречи вечером.

— До встречи.

Я отключила сотовую связь и выдохнула. Меня всю трясло.

— Ты же понимаешь, что придется окончательно выбрать одну из сторон? — лениво оторвался от экрана компьютера Кирилл.

— В каком смысле? — вытирая влажные ладони бумажным платочком, вскинулась я.

— Ну… ты пришла работать в «АЛЬКОВ», хоть и являешься внучкой Архипа Михайловича. Сделала проект по парку, против которого он активно буксует, а теперь у тебя в полную силу расцвел служебный роман с нашим боссом. Максим Аркадьевич не прощает ошибок своим подчиненным, Даша.

— А с каких пор ты суешь нос не в свое дело? — разозлилась я. — Мне кажется, мы с Максимом Аркадьевичем сами в состоянии определиться с тем, что для нас важнее.

— Я просто предупреждаю. За те два года, что здесь работаю, мне многое пришлось повидать. Поверь, наш начальник безжалостен в ярости. Оступишься хоть раз — отправит на эшафот, не раздумывая. Даже если будет умирать от любви.

Внутри пополз неприятный холодок, но я, гордо подняв голову, сверкнула презрительным взглядом.

— Все равно, это не твое дело.

— Как скажешь, — пожал плечами он и снова уткнулся в компьютер.

Весь остаток рабочего дня я не находила себе места. Мама звонила несколько раз, спрашивала, что лучше приготовить.

— Надеюсь, у твоего босса крепкие нервы, — сказала она.

Внезапно дверь нашего кабинета распахнулась и на пороге показалась Марго, личный помощник и секретарь генерального директора. Стильные брючки со стрелками, белоснежная блузка, уложенные локонами длинные темные волосы — даже в состоянии крайней нервозности Марго выглядела как настоящий секретарь генерального директора.

— Даша! Выручай!

— А что случилось?

— Активисты из общества защиты старого фонда устроили очередной манифест в защиту здания на Цветочной. И пресс-конференцию собрали в парке, чтобы осветить проблему. Сама понимаешь, освещают проблему они со своей стороны.

— А разве комиссия еще не огласила результаты?

— Нет, бумаги в лучшем случае придут завтра. Нам надо выступить с официальным заявлением по парку и ответить на вопросы. Максим Аркадьевич в соседнем городе, он не успеет добраться за пять минут. А Аркадий Семенович совсем не разбирается в проекте! Нам нельзя допускать просчетов, Дашенька! Ты делала малые формы, и можешь выступить с заявлением! Пожалуйста… надо торопиться.

В солнечном сплетении что-то скрутилось в тугой узел. Я боялась толпы.

— Хорошо, а что надо говорить?

— Ориентируйся на вопросы журналистов. Я поеду с тобой. И менеджер по связям с общественностью тоже поедет. Аркадий Семенович уже там.

— Хорошо, поехали.

Когда мы садились в джип вместе с Виктором (менеджером по связям с общественностью) и Марго, я еще не до конца понимала, куда меня везут.

И лишь оказавшись у сцены в парке, я начала осознавать масштабы созданного дедушкой препятствия для проекта по улучшению парка.

Все лавочки у сцены были забиты до отказа. Повсюду сновали стянутые к парку полицейские. У сотрудников «АЛЬКОВА» имелась собственная охрана. Может, я попала на съемки какого-то фильма? Нет, далеко не фильм. Реальность. Жуткая реальность, во главе которой по одну сторону мой цветущий дед вместе с Козловым, а по другую сторону гендиректор «АЛЬКОВА» Смирнов.

В тот миг мне действительно показалось, что мой дед — вампир, так сверкали торжеством его глаза. Он ловил особый кайф от происходящего и был уверен в собственной правоте. А то, что на стороне Аркадия Семеновича, нашего гендиректора и моего будущего тестя, закон, никого в этом маленьком городке с чудесной экологией не волновало.

— Быстрее, быстрее, — схватила меня за руку Марго.

Виктор поправил темно-синий галстук на белоснежной рубашке с коротким рукавом и рванул вперед.

— Уничтожение экологии нашего уникального парка — это чудовищная акция, сравнимая, разве что с вандализмом! — приложив руку к сердцу, разглагольствовал Архип Михайлович Колышев. — А самое страшное, что владельцы строительной компании выкупили тендер умышленно, только для того, чтобы парк соответствовал их концепции новостоя!

— Скажите, Аркадий Семенович, неужели парк действительно подвергнется опустошению и погибнет его уникальная среда? — выскочил вперед камеры журналист с местного канала.

— Уважаемый, может, стоит прислушаться к фактам? — презрительно фыркнул Смирнов. — Никакого вандализма и близко не предвидится! Разве плохо, что парк приобретет ухоженный вид? Угрожающие жизни людей деревья будут ликвидированы, но взамен будут высажены десятки новых. Тендер не одобряется просто так! Комиссия тщательно изучает проекты, на которые выделяются средства. Прекращайте баламутить воду!

Подоспевший менеджер по связям с общественностью перехватил у Смирнова микрофон, и тот отошел в сторону.

— А что говорят специалисты? — не унимался журналист. — Каким образом можно восстановить парк, не нарушив его экологию и прежний облик? И возможно ли такое вообще?

Я стояла рядом с Марго позади Смирнова, и мне была жутко неприятна презрительная ухмылка на лице главного городского архитектора Козлова. Обиднее всего было то, что это презрение в адрес «АЛЬКОВА» дедушка оплатил моим приданным ради собственного развлечения. На самом деле он знал, что владелец «АЛЬКОВА» ничего не нарушает. Его коробило от того, что будущий торговый центр и обновленный парк рядом с привлекательными новостройками будет процветать и приносить прибыль.

— Иди к Вите, Даша! — шепнула Марго и подтолкнула меня вперед.

Я оказалась на сцене рядом с генеральным директором «АЛЬКОВА» и на меня нацелились камеры. Когда я увидела, как много людей желает услышать мнение специалиста, впала в ступор. Я всегда боялась толпы и публичных выступлений. А сейчас, когда в меня впился пораженным взглядом мой собственный дедушка, казалось, что я хлопнусь в обморок. Мой мозг оказался в положении компьютера, который резко подвергся атаке вируса, и которому требовалась как минимум перезагрузка.

Виктор передал мне микрофон.

«Ты же понимаешь, что придется окончательно выбрать одну из сторон?»

«Ты же понимаешь?»

Сторона выбрала меня сама. Было бы безумием отказываться от стороны, на которой я сейчас оказалась. Тяжелый бриллиант в кольце на пальце очень хорошо это подтверждал. Нельзя принять кольцо от врага собственной родни, а потом пытаться сохранить нейтралитет.

— Архитектор, работавший над проектом парка — женщина? — раздался насмешливый голос Козлова. — Да что может создать женщина?! Вы на нее посмотрите! У нее хоть образование соответствующее есть?! Это же не серьезно!

Я слышала гул возмущенных голосов, слышала усмешки. Перед глазами все поплыло. Я приказывала себе взять себя в руки, но у меня плохо получалось справиться с волнением — ведь я всегда боялась публичных выступлений. Не знаю, чем бы закончилась пресс-конференция, но внезапно рядом со мной на сцене оказался Макс. Мне было неведомо, как он добрался до города так быстро, но он выхватил у меня микрофон и заслонил собой от любопытных глаз.

— Кого здесь интересует проект по парку? — исполненным ярости взглядом обвел он присутствующих. — Давайте, задавайте! Я вас мигом просвещу! И по поводу вырубки деревьев, которые угрожают жизни, и по поводу старых каруселей, на которых запрещено кататься. Вот, вы! — он указал рукой в толпу, на одну из женщин, держащую на руках маленькую девочку. — Вы любите гулять в парке с дочерью, верно? А представьте себе, что вон то дерево! Да, тот дуб, за который так ратует Архип Михайлович! Если дуб резко упадет на карусель, и там окажется ваш ребенок, вы все равно станете голосовать за прежний облик парка?! Посмотрите вокруг и очнитесь, наконец! Парку требуется реконструкция! А вот эта милая девушка, над которой вы только что посмели посмеяться, создала проект, который максимально учитывает особенности парка! Потому что она тоже Колышева! Она лучше других понимает специфику проекта! Но, в отличие от своего родственника, архитектор понимает, что жизнь этой маленькой девочки бесценна! Поэтому сворачивайте свой балаган и не мешайте нам работать! Иначе я прикажу вызвать полицию!

Все стихли.

Дедушка с ненавистью смотрел в мою сторону. Мой бедный желудок скрутился в тугую пружину, и к горлу подкатила тошнота.

Макс взглянул на журналиста.

— У вас остались еще вопросы? — угрожающе рыкнул в микрофон он.

— А как же старый фонд на Цветочной? Это культурное наследие…

— Кто сказал, что это культурное наследие? Дом подвергался перепланировкам! Комиссия огласит результаты в ближайшие часы. Если дом признают непригодным для проживания, его снесут в течение двадцати четырех часов!

— Вы пожертвуете культурным наследием в угоду своим меркантильным интересам?! — вырвал микрофон у журналиста дедушка. — Вы же собираетесь построить на его месте торговый центр! Мало у вас на счету миллионов?! Запомните, уважаемые жители города! Эти люди пришли в наш город, чтобы обогащаться за ваш счет! Вы будете добровольно нести в их торговый центр с трудом заработанные деньги, а их банковские счета будут пополняться с безумной скоростью!

— Мои банковские счета вас не касаются! И наш город не бедствует, да будет вам известно! Ему давно требуется обновление! Неужели никто не хочет торговый центр с магазинами на первом этаже, кафе и ресторанами на втором и большим кинотеатром на третьем?

В толпе начался гул. Люди спорили друг с другом, со сценой, на которой собрались журналисты и представители обеих сторон.

— Если вопросов больше нет, предлагаю всем вернуться к своим делам. — Уже спокойнее произнес в микрофон Макс. Вернул его журналисту и едва заметно махнул рукой своей команде.

Я нерешительно замерла на сцене. Внутри разрасталось чувство, будто я действительно только что взошла на эшафот и меня подвергли казни. Только казнили меня мои родственники.

— Как ты могла? — подскочил ко мне дедушка. — Как могла создать проект, убивающий парк?!

— Он не убивает парк! Он его возрождает! — в отчаянии всплеснула руками я.

— Ты только что предала свою семью, Даша. Ты недостойна нашей фамилии!

— Ты считаешь меня недостойной лишь за то, что я попыталась воссоздать парк во всем его прежнем величии? — широко распахнув глаза, сдавленно спросила я.

Кто-то крепко сжал мое запястье, и я вздрогнула.

— Моя будущая жена не нуждается в вашем одобрении! Парк будет реконструирован в срок! А дом на Цветочной восстановлению не подлежит! — донесся до меня резкий голос Макса.

— Жена? — окинул меня презрительным взглядом подошедший главный архитектор Козлов. — Получается, Архип Михайлович, ваша внучка выбрала в мужья безродного миллиардера?

— Громкая родословная не всегда созвучна с понятием чести, — фыркнул Макс. — В вашем случае, господин архитектор, особенно. И то, что вы резко переметнулись на сторону общества защиты старого фонда лишь потому, что я отказался вам платить сверх стандартной суммы, подтверждает мое убеждение. Всего хорошего, господа.

Босс крепко взял меня за локоть и потянул за собой в сторону спуска со сцены.

Я была в жутком состоянии. Колени подгибались, голова кружилась, а солнечное сплетение сдавило так, что я не могла вдохнуть.

— Марго! Никогда не выставляй Дашу живым щитом перед публикой! — набросился на отцовскую помощницу Макс. — Она не может выступать публично! Если бы я не подъехал вовремя, это был бы полный провал!

— Макс! Нам был нужен архитектор, способный объяснить тонкости реконструкции! — вступился за помощницу Аркадий Семенович.

— Дашу нельзя выводить на сцену перед разъяренной толпой! Посмотри на нее! Она же чуть в обморок не хлопнулась!

Я не выдержала. Это был мой собственный провал. Я не справилась с задачей. Даже двух слов не смогла связать перед камерами.

Почувствовала, как дрожат губы, и прикрыла рот рукой. Против воли из груди вырвался всхлип.

— Даша…

Макс крепко прижал меня к своей груди.

— Не смейте ее выставлять! Что бы ни случилось! — успокаивающе поглаживая меня по спине, сверкнул полным ярости взглядом в сторону отца и его команды он. Те растерянно переглядывались, и, кажется, до них начинало доходить, что нас с Максом связывают не только деловые отношения.

Я чувствовала себя так, будто по мне проехались самосвалом. Мне было стыдно, что я растерялась перед камерами. Неловко за то, что я сейчас окончательно расклеилась. Жутко от того, что от меня только что отрекся дедушка.

Команда «АЛЬКОВА» обсуждала что-то еще, но я их почти не слушала. Макс продолжал крепко прижимать меня к себе, а потом через толпу любопытных под прицелом камер отвел к своей машине.

— Максим Аркадьевич! — когда он открывал мне переднюю дверцу, окликнул его подоспевший журналист с местного канала новостей. — Максим Аркадьевич, это правда, что девушка-архитектор, выполнявшая проект по парку, ваша будущая жена? Вы уже сделали ей предложение?

— Да! — рыкнул Макс и затолкнул меня в машину. — Я люблю ее, и мы скоро поженимся!

— А вас не смущает тот факт, что она Колышева?

— Нет, не смущает! Я очень горжусь, что внучка Архипа Михайловича Колышева выбрала меня! Это еще раз подтверждает тот факт, что Архипу Михайловичу надо руководствоваться больше здравым смыслом, чем собственным эгоизмом! И думать о жителях города и их безопасности, а не о чужих счетах!

Он обошел машину спереди и быстро сел за руль. Всунул мне бумажные платочки и ободряюще сжал мою руку своей.

— Перемелется все, не переживай, — мягко проговорил мой босс.

Я подняла на него заплаканные глаза и только сейчас заметила жуткую усталость в его карих глазах.

— Макс… боюсь, ужина у моих родителей не получится.

— Перенесем его на завтрашний вечер.

— Возможно. А сейчас, если не сложно, отвези меня домой.

— Тяжелый день выдался, да? — включая зажигание, расстроено взглянул на меня он.

— Не то слово, — оттирая слезы с щек, согласилась я.