Глава 33. Даша

— Может, он просто слишком сильно переживает? — пыталась успокоить меня мама за чашкой чая перед сном. — Все навалилось, его обвиняют в жестокости, хоть на его стороне истина… вот он и взорвался сегодня утром. А телевидение, сама знаешь — покажет то, чего нет. И бабушкины слезы преподнесет так, как будто новые хозяева прогнившего здания — чудовища, уничтожающие все на своем пути.

— Он ведь даже не удосужился мне позвонить, мама… Мне вообще не следовало поддаваться на его уговоры и переезжать до свадьбы!

— А если бы ваши противоречия всплыли после свадьбы? Тогда, когда уже ничего не изменить? Мне кажется, лучше выяснить все сейчас. Кстати, завтра вечером нас ждет примерка платья в свадебном салоне. Лида договорилась. Хозяйка салона привозит платья из Италии и Франции. Цена, конечно, заоблачная, но зато ты будешь чувствовать себя королевой.

Я угрюмо рассматривала свои ногти. Я была настолько обескуражена нашим утренним инцидентом, что уже не знала, хочу ли мерить платье. Наш союз с Максом возник так внезапно, и сейчас он мог также внезапно рассыпаться. А то, что я ему доверилась — это только моя личная ошибка. Я приняла предложение от человека, которого почти не знала, и теперь расплачиваюсь за это своими нервами.

— Давай отложим примерку на несколько дней.

— Ты уверена?

— У меня нет настроения…

Макс материализовался в сети, когда я уже была в постели и тщетно пыталась заставить себя уснуть.

Сотовый телефон завибрировал, и сердце неприятно кольнуло. Набрав в легкие побольше воздуха, я ответила на вызов.

— Даша… — голос моего будущего мужа, как и прежде, мягкий и бархатный. — Ну, к чему так резко обозначать противоречия?

— Я уже думала, что ты не удостоишь меня своим вниманием сегодня, — с обидой в голосе ответила я.

— Я был очень занят. Строительство — это только часть моих доходов. Уже два года я очень много инвестирую и вкладываю в развитие спорта для инвалидов. И не только в нашем городе. В конце июля планируется поездка в Рим, а для детей с проблемами опорно-двигательного аппарата такие поездки очень усложняются из-за отсутствия условий. Здесь, в Москве мы с коллегами из паралимпийского комитета планируем в скором времени открыть школу синхронного плавания, оборудованную всем необходимым для детей с ограниченными возможностями. Плюс к этому я инвестирую деньги в водный спорт для любителей. Я не могу вернуться в спорт, но я могу поддерживать начинания тех, кто может двигаться вперед. Это цель моей жизни.

— А я уже думала, что цель твоей жизни — уничтожить тех, кто смеет мыслить немного иначе, чем ты, — усмехнулась я.

— Вот к чему ты сейчас это сказала, Даша? — ледяным тоном поинтересовался Макс.

— Потому что ты очень обидел меня утром.

— Разве ты не получила цветы?

— Те, которые ты приправил ядовитой запиской? Да я даже прикасаться к ним не решилась, после того, как прочла, что ты написал!

— Я просто обозначил свои требования. Моя жена не может быть заодно с моими личными врагами, один из которых имеет на нее виды.

— Я не с ними! Я просто солидарна с душевными переживаниями моей бабушки! Если бы ты увидел свою плачущую маму по телевизору, ты бы не расстроился?!

— Расстроился бы.

— Тогда в чем ты винишь меня?!

— Я не виню. Я просто обозначил свои требования, только и всего! Они никак не относятся к душевному состоянию твоей бабушки. Я же написал, что сожалею о своей утренней резкости!

— А после этого, что ты написал?! Разве ты не помнишь?

Так, из пустого в порожнее, мы обвиняли друг друга еще полтора часа. Никто из нас не хотел признавать, что он не прав, и тем более не желал менять свою точку зрения.

— Ты меня огорчаешь, Даша. Подумай еще немного, ладно? До моего возвращения два дня. У тебя будет время, чтобы взвесить все за и против. У нас с тобой было слишком много хорошего, чтобы вот так перечеркивать его одним единственным недоразумением.

— Обязательно подумаю! — зло выкрикнула в трубку я, и телефон разрядился.

Я не смогла заснуть до самого утра. Мне было очень горько осознавать, что Макс — упрям и непробиваем не меньше, чем я. И его совершенно не волнуют чувства людей. Он привык идти к победе напролом, сметая все на своем пути. Я была лишь одной из этих побед. Меня он взял штурмом, также стремительно, как и все остальное в своей жизни. Видимо, спортсмены так устроены — идти к победе, несмотря ни на что. Лично для него спорт остался в прошлом, но он перенес методы достижения успеха на свою нынешнюю жизнь. Может быть, в зарабатывании огромных денег такие методы хорошо работают, но в личной жизни они больно ранят. Неужели, каждый раз, когда у меня будет появляться мнение, отличное от его собственного, я буду превращаться во врага, которого мой муж станет нещадно подавлять? Готова ли я жить рядом с таким жестким человеком? Ведь в нашей семье не принято разводиться.

На следующее утро Макс не позвонил. Видимо, он действительно решил дать нам паузу, чтобы все обдумать. У меня внутри что-то треснуло. Боль в груди, пронзительная и резкая, растекалась из этой трещины и отравляла меня изнутри. Машина из «АЛЬКОВА» пришла к новому дому моих родителей, как обычно, в восемь часов утра. Значит, в наших отношениях с Максом ничего не изменилось. Просто он слишком занят в своих комитетах. Ему некогда послать мне пожелание доброго утра.

Я села в «Тойоту камри» и приветливо поздоровалась с водителем. Как бы там ни было, я все еще являюсь частью «АЛЬКОВА», а мои душевные переживания не имеют никакого отношения к работе.

Макс отсутствовал в городе, зато работа по разоблачению «врагов» кипела по-настоящему бурно.

В обед местный канал сообщил, что в кабинете главного городского архитектора обнаружен конверт с большой суммой денег, которую он взял за услуги по подлогу документов на еще один старый фонд. Даже мне было ясно, что конверт Козлову попросту подбросили, а репортерам заплатили. После обеда в интернет выбросили фотографии, на которых главный архитектор лежит в джакузи с двумя обнаженными блондинками весьма внушительной весовой категории, и затравку из коротенькой заметки о том, на что спускал грязные деньги из конвертов главный городской архитектор. «На блуд и разврат, которые недопустимы для человека, имеющего такие благородные корни, — пояснял ушлый создатель текста. — Насчет корней тоже очень спорно — разве может благородный наследник графского титула, торгуя репутацией, увлекаться такими гадкими вещами? И о чем только думают те, кто стоит с ним рядом? Колышев Архип Михайлович, видимо, тоже не прочь присоединиться к графу Козлову в джакузи и пощипать пухлых дам, раз он спонсирует его грязные делишки с подлогом документов».

Мой босс выбрал самые грязные методы борьбы с инакомыслием, и здесь он ничем не отличался от дедушки.

Было ясно, что на картинке — неумелый фотошоп, который даже не сгладил вырезанные и наляпанные картинки в джакузи, но какой фурор произвел пост в сети!

Все сотрудники «АЛЬКОВА» хохотали до слез, подтрунивали над общественным деятелем Колышевым, а у меня внутри что-то окончательно сломалось. К концу рабочего дня я чувствовала себя так, будто об меня вытерли ноги все, кому не лень.

«Даш, а дедушка каких девушек легкого поведения предпочитает — блондинок или брюнеток?»

«Даша, а часто твой дедушка забирается в джакузи с графом Козловым?»

«А бабушка не против такой бурной деятельности в джакузи?»

Отбиваться от обидных шуток мне до тошноты надоело, и я уже не реагировала.

— Не обижайся, Даша! Просто пост очень ярко показал, кто есть кто на самом деле, — дружески похлопал меня по плечу Кирилл.

— Почему-то мне кажется, что создатель поста сейчас стоит рядом со мной и совсем не умеет работать в базовой программе, — сощурив глаза, презрительно ухмыльнулась я.

— Ты не понимаешь! Это эффект 3-Д на фотографии так отображается, — ехидно улыбнулся со своего места Артур.

— Некачественно он что-то отображается, — передернув плечами, я вышла в дамскую комнату.

Включила ледяную воду, освежила лицо, намылила руки, и кольцо случайно соскользнуло с пальца. Со звоном оно покатилось по фарфоровой раковине, и я едва успела его поймать.

Я долго стояла у раковины и рассматривала кольцо на своей ладони под струями холодной воды. Что я делаю? Сломя голову мчусь замуж за человека, который позволил, чтобы надо мной смеялся весь отдел?

Дверь распахнулась, и на пороге показалась Влада. Та самая, что принимала меня на работу и с которой мы успели немного подружиться.

Только теперь я была не очень уверена, что мы с ней друзья. После дня насмешек я ни в ком не была уверена.

— Даш, привет…

— Привет.

Влада встала у раковины и принялась мыть кружки.

— Слушай, вся эта ситуация с постом в колонке новостей, она жутко неприятная. Я не одобряю Кирилла и Марго. Видимо, у Марго были свои причины создать пост, пусть она их и не осознает…

— Какие причины? — продолжая пялиться на кольцо под струями воды, глухо поинтересовалась я.

— Ну… Марго всегда очень нравился Максим Аркадьевич. Ради него она была готова горы свернуть, и до того момента, как в компании появилась ты, у нее отлично получалось. А потом Максим Аркадьевич выбрал тебя. Для Марго ваша помолвка была, как гром среди ясного неба. Создавая пост, она неосознанно хотела задеть тебя. Показать, что тебе не место в нашей компании, а тем более, рядом с Максимом Аркадьевичем.

Я продолжала полоскать кольцо под струями холодной воды, и даже не могла подобрать фразы, чтобы ответить. Открывала рот, и тут же закрывала.

— А у них было хоть что-то, похожее на отношения? — наконец, выдавила из себя вопрос я.

— Мне кажется, нет. Они близкие друзья. Очень близкие. Извини, если я тебя расстроила. Просто нечестно, когда тебя все травят, а ты не знаешь причину.

— Да, нечестно…

Я не надела кольцо обратно. Сжимая его в ладони, вернулась в кабинет.

— Даша, за тобой машина пришла, — спохватился Кирилл.

Я ничего не ответила. Взяла свои вещи и направилась к выходу.

— Даш, ну ты чего? Обиделась, что ли? — спохватился Артур.

Надо же, какой догадливый! В горле встал ком, но я не стала отвечать. Просто молча вышла из кабинета. Я слышала, как Кирилл звал меня по имени, но мне не хотелось с ним разговаривать.

Не знаю, почему я пошла в приемную. Наверное, в состоянии эмоционального расстройства каждый из нас совершает поступки, на которые не способен в реальной жизни.

— Даша! — слишком высокомерно для помощницы вскинулась от компьютера Марго. — Ты по какому вопросу? Аркадий Семенович занят, он чай пьет. Не любит, когда его беспокоят…

Мне много чего хотелось ей сказать. Например, о том, что Аркадий Семенович — почти мой свекр, и он будет рад выпить чай в моей компании. Но я не стала ничего отвечать. Просто распахнула дверь кабинета генерального директора и подошла к столу, за которым действительно пил чай с любимым клубничным вареньем мой будущий свекр.

— Дашенька, привет! — тепло улыбнулся он. — Садись, чайку выпьем. Машина уже ждет, чтобы отвезти тебя к родителям, но, думаю, ничего не случится, если ты немного задержишься.

Я взглянула на него, и в глазах блеснули слезы. Как он может так лицемерить?

— С чаем, наверное, не получится… И машину лучше отпустите. Я сама как-нибудь доберусь.

Желудок скрутился в тугой узел, к горлу снова подкатил противный ком, но я гордо расправила плечи. Может, меня можно здесь травить, но заставить склонить голову нельзя. Да, я — Колышева. Колышевой и останусь.

Я разжала взмокшую от напряжения ладонь и громко стукнула кольцом по столу.

— Передайте это вашему сыну. Мне оно больше ни к чему.

— Даша… ты что? Вы, поругались, что ли? — побледнел Аркадий Семенович.

— События сегодняшнего дня вынуждают меня написать заявление об уходе. Немедленно. Не хочу оставаться рядом с людьми, которые работают такими грязными методами.

— Какими методами, Даша? Если ты насчет сноса здания, то там все по закону! — резко отодвинув поднос с чаем в сторону, подскочил с огромного кресла генеральный директор. — Честное слово! Я могу показать заключение комиссии! Я только приехал из администрации, мы сделали все по правилам… Я знаю, что твои родные очень переживают по поводу сноса, и обещаю, что в новострое для их кафе всегда найдется уютное местечко! Там не будет плесени и крыс, и ничто не станет угрожать жизни людей из-за трещин. Вам даже арендную плату не придется платить, это будет свадебный подарок!

Он принялся перебирать в беспорядке разбросанные по столу бумаги. Выудив нужную, бросился ко мне.

— Вот, все печати. Клянусь, мы никого не подкупали! Все честно!

— Я. Хочу. Написать заявление, — сверкнула полными слез глазами я.

— Но почему? Чем мы тебя обидели?

— Ваши методы борьбы с будущими родственниками для меня неприемлемы. А насмешки сотрудников компании тем более.

— Марго! — прикрикнул в открытую дверь Аркадий Семенович. — А ну, пойди сюда!

Вошла помощница. Она не смотрела мне в глаза.30f6fc

— Что происходит, Марго? — растерянно переспросил гендиректор. — Почему Даша от нас уходит?

— Ой, это… мы с Максимом переборщили немного, наверное…

— В чем переборщили?

— Мы хотели, чтобы жители города увидели истинное лицо Козлова. Вот и устроили акцию черного пиара…

— Я хочу написать заявление об уходе. Немедленно, — уже тверже потребовала я. — Где чистый лист бумаги и ручка?

— Даша, не стоит этого делать, — нервно сцепила пальцы Марго.

— Не вам решать, что мне делать.

Я уверенно шагнула к столу генерального директора и выдернула из стопки листок А-четыре. Дернула именную ручку «Паркер» из литого серебряного пенала и размашистым почерком начала писать заявление.

— Да что за акция такая?! Почему у меня за спиной?! Немедленно отчитайтесь!

— Наверное, вам лучше не смотреть до возвращения Макса…

— Я всех поувольняю, к чертовой матери! Немедленно показывайте, чем занимаются мои сотрудники, пока я обиваю пороги администрации! Даша, остановись! Мы — одна семья, и нельзя рубить сгоряча!

— Нет, сегодня вы очень хорошо показали, что мы далеко не одна семья. Передайте Максиму, что я — Колышева. Ею и останусь.

— Даша, не смей уходить, пока мы не расставим все по полочкам! А когда расставим, выпьем по чашке чая и я сам отвезу тебя к родителям. Марго, показывай, что вы с Максимом там натворили?

Марго скорбно вздохнула. Закусив губу, подошла к столу генерального директора и открыла колонку городских новостей.

— Попили чаю… — потер бороду спустя пару минут Аркадий Семенович. — Что это за жуткий фотошоп? Кто так некрасиво работает?

— Примите у меня заявление, и я пойду. Нет никакого желания обсуждать это еще раз. Хватит того, что надо мной смеялись весь день.

— Кто над тобой смеялся, Даша? — обомлел Аркадий Семенович. — Марго! Как вы такое допустили! Даша — будущая жена моего сына!

— Но, мы… нам показалось, что это весело… сначала…

— Мне кажется, вы кое-что плохо уяснили. Даша — почти моя невестка. А значит, все выпады в сторону ее родных приравниваются к немедленному увольнению!

От ледяного тона генерального директора вздрогнула даже я.

— С завтрашнего дня все участники этого жутко неприятного веселья обязаны освободить должности! Все, до единого! Где этот умелец? Я ему покажу, как устраивать такие акции!

— И я… тоже? — неподдельный страх в глазах Марго заставил меня на несколько мгновений испытать чувство торжества.

Но Аркадий Семенович уже ее не слушал. Он набирал номер своего сына в сотовом телефоне.

Я тихо отошла от стола. Я слышала, как громко всхлипывает за моей спиной Марго. Слышала, как кричит в трубку своему сыну о семье и о чести гендиректор. Но исправить ситуацию с «АЛЬКОВОМ» было уже нельзя. Мой будущий муж показал свое истинное лицо, и мне уже не очень хотелось замуж.

Прижимая сумочку к груди, я быстро выскользнула в почти пустой холл и вызвала лифт. На столе генерального директора осталось кольцо и мое заявление об уходе.