Глава 37. Даша

По иронии судьбы именно двадцать девятого июля, в день, когда мы с Максимом планировали пожениться, меня отпустили из больницы домой. Нет, о том, чтобы вернуться в родной город, не шло никакой речи. Так же, как и о том, чтобы попасть на свадьбу Лиды и Игоря шестнадцатого августа. Я должна была оставаться под наблюдением врачей еще месяц, потому что странное пятно на легких никак не хотело уходить, а доктора очень опасались последствий нового вируса гриппа, мгновенно уничтожающего людей.

Максим приехал за мной с огромным букетом алых роз, но их запретили мне дарить.

— Ничего, что может вызвать аллергию! — приказал лечащий врач. — Пыль, цветущие растения, духи и резкие запахи — все удалить из дома! Этот месяц будем контролировать легкие Даши каждую неделю. Мы должны перестраховаться. Никто не знает, убили ли антибиотики и сильные антивирусные средства штамм полностью, или он просто затаился и ждет, когда мы ослабим контроль.

Я обреченно вздохнула и оставила букет в кабинете главного врача.

— Не расстраивайся, — как можно бодрее шепнул мне на ушко Макс. — Главное, что тебя отпустили домой. Остальное приложится.

Мы спустились на лифте на первый этаж, где нас встретили два огромных охранника.

— Даша, познакомься, это Иван и Виктор. Они будут везде тебя сопровождать.

— Охрана? — растерянно посмотрела на страшных незнакомцев я.

— Именно, — кивнул Макс и быстро посадил меня в свою машину. Здесь, в Москве, вместо «БМВ» у него был джип «Рендж Ровер» цвета горького шоколада.

— Почему мы торопимся? — непонимающе подняла на него я.

— Журналисты, — отмахнулся Макс. Взял мои руки в свои и поднес их к губам. — От них нет никакого спасения, Дашенька.

Кто-то резко подскочил к машине и громко постучал в стекло.

Я вздрогнула всем телом и испуганно вжалась в сидение.

— Максим Аркадьевич! Скажите, как себя чувствует ваша невеста? Сегодня должна была состояться ваша свадьба! Вы планируете создать семью в будущем?

Совсем юный. Ему, наверное, лет девятнадцать от силы. Может, практикант? Студент, подрабатывающий на сборе информации для желтой прессы? Так или иначе, его слова больно резанули по сердцу напоминанием — сегодня день нашей свадьбы, которая не состоялась.

Макс смерил его презрительным взглядом. В тот же миг два моих новых знакомых подскочили к дерзкому юноше с двух сторон, и он полетел на грязный асфальт.

— Максим! Пусть они прекратят! Они же его убьют! — схватила за руку будущего мужа я.

— Не убьют, не волнуйся. Зато он будет знать, как задавать ненужные вопросы.

Он с ледяным спокойствием включил зажигание.

— Но это… это бесчеловечно! Он же совсем юный! Они ему все кости переломают!

— Даша, успокойся. И запомни — отныне любой, кто посмеет к тебе приблизиться, будет жестоко расплачиваться за свою дерзость.

— Но ведь… он ничего не сделал…

— Родители графа Козлова тоже казались довольно милыми людьми. И ничего не делали. Ровно до того момента, как приняли решение отнять у тебя жизнь. Я вырвал тебя из когтей смерти, Даша. И я больше никому не позволю тебя отнять.

Я сглотнула ком в горле и просто хлопала глазами. Я не знала, что ему сказать. Что мне никогда раньше не требовалась охрана? Но еще никто не пытался меня убить. А что, если еще кто-то решит отомстить Максу, и снова меня похитит?

— Ты даже не представляешь, какую шумиху здесь подняли из-за вируса, — разворачивая машину на парковке, уже более миролюбиво продолжал говорить со мной будущий муж. — Мое имя снова полоскают в каждой колонке новостей. В последний раз такой кошмар творился после аварии, когда я не мог сам передвигаться. Нас долго преследовали журналисты. Они обожают смаковать чужое падение. А теперь все всплыло снова. Я не хочу, чтобы ты общалась с незнакомыми людьми или переживала сейчас, Дашенька. Мы просто поедем домой. Там ты будешь отдыхать, и набираться сил. А новая охрана позаботится о том, чтобы тебя никто не смел беспокоить. У них есть личное авто, и они отправятся за нами.

Пока я медленно приходила в себя от новой реальности, машина без промедления вырвалась на загруженную дорогу, и мы отправились к новому месту обитания.

В Москве все было другое. Даже спальный район настолько сильно отличался от того, к чему я привыкла дома, что сначала меня это ввело в состояние прострации.

Квартира, принадлежащая Максиму, находилась в новом жилом комплексе в Строгино.

Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Мой будущий муж подошел к двери квартиры и ловко открыл замок. Я попыталась шагнуть вперед, но он меня остановил.

— Стой, Даша, — улыбнулся Макс. — Конечно, сегодня мы с тобой не поженились, но я впервые привел тебя домой. Поэтому просто обязан внести на руках…

Не успела я открыть рот, как он подхватил меня на руки и с трепетом внес в просторный холл.

— Добро пожаловать в наш общий дом. Теперь мы будем жить здесь.

Он распахнул передо мной двойные двери гостиной, и вдруг резко остановился.

— О, нет! Цветы! Я же и здесь оставил для тебя цветы… я не знал, что тебе нельзя дарить цветы… постой. Я быстро от них избавлюсь.

Макс бросился в уютную гостиную, обставленную в стиле минимализма, и принялся убирать. Несколько букетов роскошных роз и орхидей, которые украшали журнальный столик, встроенный в стену искусственный камин и подоконник, были грубо смяты в охапку и брошены на пол.

— Не переживай, я сейчас запакую их в большой полиэтиленовый мешок и вынесу на лоджию. А потом мы продолжим знакомство с новым домом…

Я смотрела, как он безжалостно сминает предназначенные мне подарки, как запихивает их в большой мешок, и к горлу медленно подкатывался ком. Почему?! Почему все так несправедливо?! Сегодня мой день! День, в который я должна была стоять в самом красивом свадебном платье, рука об руку с Максимом среди родственников и близких друзей на фоне красивых сосен и маленького озера с уточками! А вместо этого я стою одна в незнакомой квартире, в чуждом мне огромном городе, и наблюдаю за тем, как мой жених убивает раньше времени красивые цветы, предназначением которых было подарить мне робкую надежду на окончательное выздоровление.

Я прислонилась к стене и слезы покатились по щекам против воли.

— Даша… — у Макса дрожали руки. — Дашенька, ну не плачь… я потом еще тебе подарю… много, много цветов… только поправляйся, ладно? Не надо плакать…

— Почему все так несправедливо?! Почему?! — судорожно всхлипывая, прижималась к его груди я. — Сегодня мы должны были пожениться, а вместо этого… вместо этого ты выбросил все мои цветы…а какие-то страшные люди избили до полусмерти человека, посмевшего…

— …Посмевшего задать нам с тобой вопрос о свадьбе, зная, как мы переживаем по этому поводу! — слишком резко закончил за меня Макс. — Я больше этого никому не позволю! Ни смеяться над нами, ни задавать какие бы то ни было вопросы! Смирись с тем, что теперь у тебя всегда будет охрана.

Он усадил меня на мягкий кожаный диван и быстро принес стакан воды.

— На, выпей водички… и… и, вообще, Даша! У нас все это будет! И свадьба, и поездка в Париж, как ты хотела… только чуть позже. Позже, понимаешь?..

Но я не понимала. Нет, умом понимала, что обстоятельства сложились именно так, а не иначе, и с этим ничего нельзя поделать. Но мое сердце, глупое сердце рвалось на части от отчаяния.

Максим протянул мне салфетку и снова прижал к своей крепкой груди.

— Знаешь, — перебирая мои растрепавшиеся волосы, мягко приговаривал он, — я тебе этого не говорил, но в тот вечер, когда тебя нашли… я был в таком отчаянии, что… плакал навзрыд, прямо как ты сейчас. Нам не разрешили даже приближаться к тебе. Просто погрузили в машину скорой помощи и увезли. В тот миг мне казалось, что если ты умрешь, я этого не переживу. Что отправлюсь за тобой следом… Здесь, в Москве, нас тоже к тебе не пускали, даже после того, как сделали все необходимые прививки. Подозревали все подряд — даже лихорадку Эбола… И тогда твой лечащий врач посоветовал мне сходить в маленькую часовню через дорогу. Сказал, что там есть икона, которая исцеляет. Я никогда не хожу в храмы, а тут… Твоя мама плакала все время, и я был в таком отчаянии, что пошел туда. Я пообещал Богу, что если ты поправишься и останешься со мной, мы обязательно повенчаемся в церкви. И еще я обещал, что построю церковь в нашем проклятом городе раздоров, в честь этой иконы…

Он замолчал и полез в карман джинсов. У него по-прежнему дрожали руки, а я продолжала всхлипывать.

— Я это все говорю тебе к тому, что для меня не имеет значения, в какой день мы с тобой поженимся, понимаешь, Дашенька? В глубине души я уже давно связал наши жизни в одно целое. Когда ты окончательно поправишься, мы с тобой вернемся домой и повенчаемся в новой церкви. В той, которую построят рядом с парком.

Макс достал из кармана то самое кольцо, которое я вернула его отцу, и протянул мне.

— Пожалуйста, надень его снова. Я не хочу, чтобы мы с тобой даже думать смели о том, что разойдемся в разные стороны.

Продолжая давиться всхлипываниями, я осторожно взяла кольцо. Сейчас оно казалось мне странным артефактом из прошлой жизни — веселой и беззаботной.

Макс без промедления надел его мне на палец.

— Все хорошо, — целуя меня в макушку, проговорил он. — Ты расстроилась из-за цветов, расплакалась, а теперь мы оба совсем расклеились…

— Мы ведь справимся, да? — заглянула в его уставшие карие глаза я.

— Да, справимся. Главное, рассуждать здраво и не нарушать предписаний врачей. Кстати, я приготовил нам с тобой небольшой романтический сюрприз, — тихонько прошептал Макс. — В честь выписки. Вино, сыр, фрукты. Даже птицу сам запек в духовом шкафу. Посиди здесь, сейчас принесу.

Он быстро поднялся с дивана и исчез за двойными дверьми гостиной.

Стеклянными глазами я уставилась на кольцо, которое снова украшало мою руку. Казалось, из головы выветрились все мысли. Все, кроме одной — сегодня день нашей свадьбы. День, когда рухнули все мечты.

Максим очень быстро вернулся с подносом, на котором принес угощения.

— Сейчас включим музыку, откроем вино, и у нас все наладится, — слишком весело проговорил он. Дернул штопором пробку из бутылки «Шардоне», разлил вино по красивым хрустальным бокалам и улыбнулся.

— Все будет хорошо, Дашенька. Все будет хорошо… — присаживаясь рядом со мной, приговаривал одно и то же Макс.

Я втянула в грудь побольше воздуха, чтобы снова не расплакаться, и изо всех сил растянула губы в улыбку.

— За наш союз, — приподнял бокал он. — Мы с тобой все преодолеем, Дашенька. Обещаю, как только врачи дадут добро, ты будешь стоять у алтаря в самом дорогом свадебном платье из всех, что можно себе представить.

— Даже если его стоимость будет превышать все мыслимые суммы? — рассмеялась я.

— Даже если оно меня разорит… главное, чтобы ты снова вот так весело смеялась. Всегда. — Подмигнул мне он.

Тяжелее всего было пережить шестнадцатое августа. Пятнадцатого августа вечером Лида позвонила мне по скайпу. Я уже готовилась ко сну (мы старались соблюдать режим, как это прописал доктор). Просто сидела на краю постели в красивом шелковом пеньюаре кремового цвета, который Лида без промедления бы забраковала, и ждала Максима из ванной комнаты.

Лида плакала. Я тоже едва сдерживалась. Мы обе понимали, что уже никогда ничего не будет так, как прежде. Пытались улыбаться сквозь слезы, но получалось не очень бодро.

— Обещай, что будешь крестной нашей маленькой девочке, — растирая слезы по лицу, попросила сестра.

— Конечно, буду. А если мальчик?

— Мне кажется, девочка.

— И как вы ее назовете?

— Евой.

— Ева… красивое имя. Я бы тоже хотела маленькую девочку.

— Мне кажется, у нас будут самые чудесные девочки на свете…

— Я так понимаю, пап больше не спрашивают? — забрался в постель Макс и тоже вытянул шею, чтобы видеть Лиду.

— О чем? — всхлипнув, улыбнулась ему моя сестра.

— О том, кого хотят они, — фыркнул он. — И вообще, прекратите обе плакать!

— А ты кого хочешь? Девочку или мальчика? — оживилась Лида.

Макс посмотрел на меня и незамедлительно поцеловал в ложбинку у основания шеи.

— Пол не имеет никакого значения. От вашей болтовни он точно не изменится. Потому что пол ребенка определяет мужчина в тот момент, когда передает женщине…

— Мы знаем, что он ей передает! — почти хором скривились мы с Лидой, и тут же рассмеялись.

— Ну, вот и отлично, если знаете, — улыбнулся Макс. — А где будущий папа девочки Евы, которую вы тут себе нарисовали?

— Успокаивает нервы в компании друзей. У него сегодня мальчишник, — брезгливо передернула плечами Лида.

— Он, наверное, мечтает о мальчике, и не в курсе вашего коварного плана по воспроизведению на свет маленьких девочек?

— Честно говоря, он не высказывал никакого особого желания, — улыбнулась Лида. — Только что-то неопределенное блеял. Боюсь, Игорьку еще долго придется привыкать к мысли о маленьком ребенке. Ладно, Дашуль, тебе, наверное, пора укладываться в постель…

— Пора, — строго ответил за меня Максим, и при этом ловко забрался теплыми ладонями под мой шелковый пеньюар.

— Завтра я мысленно буду с тобой, — ощущая, как внизу живота разгорается предательское желание от откровенных поглаживаний, как можно веселее улыбнулась Лиде я.

— Я вышлю тебе фотографии и видеоотчет.

— Желаю вам с Игорем большого семейного счастья.

— Спасибо.

Лида исчезла с экрана, и я почувствовала, как теплые ладони Макса продолжают свое путешествие под шелковой тканью. По коже тут же полетели тысячи волшебных искр, и я с вожделением подалась ему навстречу.

— Значит, ты хочешь девочку, — усыпая мою шею и плечи дорожкой из поцелуев, выдохнул мне в ушко он. (3303c)

— Это была тайная информация, — отдаваясь во власть его поцелуев, тихо отозвалась я. — Ты не должен был знать, кого я хочу…

— Зато теперь знаю…

Тонкая ткань соскользнула с плеч, и я прикрыла глаза от удовольствия. Как же сильно я желала малыша, отдаваясь страстным объятиям Максима в ту августовскую ночь накануне свадьбы сестры… мне до слез хотелось ребенка. Хотелось вернуться домой, в размеренную, спокойную жизнь на фоне сосен. Следить, как быстро модернизируют наш старый парк, кормить осенью уточек в маленьком озере, любоваться вместе с Лидой новым колесом обозрения с балкона ее таунхауса за церемонией чаепития… но до такого чудесного события, как ребенок, нам было также далеко, как и до возвращения в родной город.