Глава 36. Даша

Странное, вязкое состояние. Тело мне больше не принадлежит. Я понимаю, что со мной что-то не так, но никак не могу прорваться сквозь странную завесу. Она держит сознание плотным облаком, а вокруг ничего нет. Откуда-то слышится звон голосов: «Она не выживет». «Если случится отек легких, она не сможет дышать. Вирус коварен, перед ним все равны. Эта форма еще совсем не изучена. Ее организм не справляется».

Я снова куда-то проваливаюсь. Что-то накатывается на грудь, и мне почти нечем дышать. Сознание меркнет, и я уже готова раствориться в небытие. Внезапно что-то цепляется в мою грудь острыми когтями и тянет, тянет куда-то наверх, за собой. Когти такие острые, что они разрывают мне грудную клетку, впиваются мертвой хваткой, и у меня нет ни единого шанса окончательно померкнуть. Мне хочется исчезнуть, но когти не дают мне этого сделать. Тянут и тянут, с такой силой, что я просто не могу отключиться окончательно. В какой-то миг глубоко внутри я осознаю, что они не дают мне уйти… И вдруг дышать становится немного легче. Я жадно глотаю воздух, пытаясь насытиться, а потом острая боль в локтевом изгибе полностью расслабляет сознание, и я отключаюсь.

Медленно открываю глаза. Вокруг темно, только из-под двери льется тонкая полоска света. Снова закрываю глаза, но всего лишь на несколько секунд. Потом открываю и таращусь в окутанный полумраком потолок. Я никак не могу понять, где нахожусь. В первые мгновения я даже плохо понимаю, кто я такая. Воспоминания обрывочные. Единственное, что я четко чувствую — мне нужен туалет.

Осторожно сажусь на постели, и на кушетке справа замечаю задремавшего в неудобной позе мужчину. Я пугаюсь, вздрагиваю, и тут же яркие воспоминания захлестывают сознание. О том, как очнулась в странном бараке, набитом людьми. Как в истерике билась головой о железную дверь, как кричала до хрипоты, требуя меня выпустить. Никто не открыл. Приходили только люди в масках и белых халатах с носилками за теми, кто уже не мог самостоятельно встать, и молча уносили их в реанимацию. Я бросалась к этим людям, умоляла выпустить, позвонить моим родственникам, но они лишь зло отшвыривали меня в сторону…

Кто-то сказал, что здесь все заражены какой-то инфекцией. Это изолятор. Отсюда нет выхода, потому что лекарства плохо помогают, а распространения инфекции никто не хочет.

Я сутки билась о стены в попытке достучаться хоть до кого-то. На некоторое время меня вырубало от голода и бессилия (я боялась прикасаться к еде и воде, надеясь все же не заразиться), а потом мне тоже стало плохо. Ослабленный стрессом организм очень быстро подцепил инфекцию, которой было пропитано все вокруг…

Сейчас я была одна.

«Наверное, в реанимации, — догадалась я. — А на кушетке — второй несчастный, который тоже умирает».

Медленно поднялась на ноги. Как же трудно ходить… будто из меня выжали все силы. По стенке на ощупь я добралась до двери ванной комнаты.

Включила свет и осторожно закрыла за собой дверь, чтобы не беспокоить второго зараженного инфекцией человека.

Ванная комната была оснащена всем необходимым. Я добралась до туалета. Если это больница, то очень хорошая. Как я в нее попала после всего?

Вымыла руки в фарфоровой раковине. Надо же, и горячая вода есть, и полотенце. Посмотрела в зеркало и отшатнулась. Еще никогда в жизни я не видела более изможденного и страшного образа. Чем меня заразили? Что это за место?

Умыла лицо прохладной водой и попыталась пригладить волосы. Голова закружилась, стеклянная мыльница соскользнула с раковины и с грохотом упала на кафель.

Черт. Хотела тихо сходить в туалет, и не вышло. Надо немного постоять, может, головокружение пройдет, и я доберусь до кровати.

Я вцепилась пальцами в раковину, чтобы не упасть и замерла.

Дверь ванной комнаты резко распахнулась.

— Даша! — услышала я испуганный голос Максима. Колени подогнулись, лишая меня последней опоры.

И тут же его сильные руки подхватили меня, не давая упасть.

— Зачем ты сама встала? Тебе надо было меня разбудить… — бережно прижимая меня к груди, выговаривал он. А я слушала, как стучит его сильное сердце, вдыхала его запах, и мне было очень хорошо от того, что он здесь, рядом.

Макс опустил меня на кровать и взбил подушку.

— Давай, ложись. Тебе нельзя много ходить.

— Я пить хочу…

— Сейчас дам тебе воды. — И тут же всунул мне электронный градусник.

— Что со мной случилось? — растерянно прошептала свой вопрос я. — Почему мы с тобой здесь?

— С тобой произошла очень страшная беда, Дашенька… — протянул мне воду в пластиковом стаканчике Макс. Поддерживая мою голову, он помогал мне пить. Как странно — мне трудно даже

— Но теперь все будет хорошо. Главное, что отек ушел, и ты снова можешь нормально дышать.

— Те люди… что были со мной в жутком месте… они все погибли?

— Многие. Лекарства не помогают от этого страшного вируса. Кто-то занес его в тюрьму, и началась эпидемия.

— А как я оказалась в тюрьме?

— Тебя похитили…

— Но почему? Кому понадобилось меня похищать? — вцепилась в его крепкую руку тонкими пальцами я.

— Одна умалишенная женщина решила отомстить твоему дедушке и мне… Это чудовищно все, Даша. Я даже думать не могу о том, что произошло…

Макс закрыл лицо руками.

— Я ведь… чуть не умерла, да?

— Да.

Он уставился в пол.

— Я бы никогда не простил себя, если бы ты умерла, Даша.

— Но я жива… Кто-то все время не давал мне уйти. Впивался когтями в грудь и тянул за собой… наверное, это был ты…

Я коснулась его небритой щеки ладонью.

— Прости меня… — прошептал он, и во взгляде мелькнуло горькое отчаяние.

Я сглотнула ком в горле и потянулась к нему.

— Обними меня, Макс… скажи, что все будет хорошо…

Он попытался улыбнуться и крепко прижал меня к себе.

— Ты только пожелай этого, Дашенька… пожелай выздороветь. У нас все будет хорошо, обязательно.

— Я желаю… И чтобы мы с тобой больше не расставались, тоже желаю.

— Мы не расстанемся, — усмехнулся мне в шею он. — Никогда. А уйти я тебе не позволю. Не отпущу, и все.

Я закрыла глаза и вдохнула воздух полной грудью. В сердце стало тепло от этого «никогда».

— Ложись. Тебе надо еще поспать, — улыбнулся мне Макс.

— Хорошо. А где мои родители? Они знают, что я в больнице?

— Конечно, знают. Они у меня дома.

— Почему у тебя?

— Потому что мы в Москве, Дашенька.

— В Москве? Как я попала в Москву?

— Долго объяснять. Ложись спать. Завтра ты обязательно их увидишь. Они придут к девяти часам, когда откроется приемник.

Макс бережно укрыл меня одеялом.

Но как можно спать, когда я так разволновалась?

— А как ты не заразился от меня?

— Мне сделали прививку.

— Но ведь… и тех людей, их тоже можно привить?!

— Уже привили. Вакцину завезли только накануне, после того, как вскрылась вся история. Но если человек заразился, вакцина бессильна. Новый вирус гриппа совсем не изучен. Никто толком не знает, как с ним бороться. Даже здесь, в Москве, врачи не дают никаких гарантий.

— Мы с тобой снова попали в скандал? — жалко улыбнулась я.

— В еще какой скандал… До Москвы дошло. Вряд ли главному архитектору удастся отвертеться от ответственности. Если бы его мама не постаралась, скандал с подлогом замяли бы на местном уровне. А после похищения замять ничего не получится.

— Его мама? Мое похищение организовала графиня Козлова?!

— Да. Я опоздал на пару часов, и в итоге чуть не потерял тебя навсегда…

Он взял мои руки в свои и поднес к губам.

— Спи, Дашенька… до утра еще пару часов можно поспать.

— Я есть хочу…

— Это очень хорошо. Только, по-моему, кроме пачки крекеров здесь ничего нет.

— Ну, дай мне крекер. Хоть один.

Макс достал из тумбочки упаковку печенья и протянул мне один крекер.

— Какой горький! — скривилась я.

— Ты долго не ела. Поэтому пища кажется горькой. Попробуй маленькими кусочками.

— Ладно…

Кое-как я справилась с крекером, и тут же почувствовала себя дико уставшей. Глаза закрывались сами собой.

— Все, спать? — улыбаясь, поправил мое одеяло Макс.

— Угу… Может, когда я проснусь, ты принесешь мне что-нибудь не такое горькое. Что дают больным?

— Горячий бульон из курицы.

— Точно… он хотя бы не будет застревать в горле, как это сухое печенье, — уже засыпая, прошептала я.

Утром прибежали врачи. Меня долго слушали с помощью фонендоскопа, советовались друг с другом, кололи жуткими уколами, а я, скрепя зубами, терпела и все никак не могла понять, отчего вокруг меня такая шумиха?

— Они были уверены, что ты не справишься, — тихонько пояснил мне Макс. — Не давали никаких гарантий. Поэтому очень удивлены. Нам еще долго придется бороться за твое полное выздоровление, но главное — тебе стало лучше.

— А ты, Максим? Тебе разве не надо заниматься делами?

— До тех пор, пока ты не встанешь на ноги, у меня не может быть других серьезных дел, Дашенька. Конечно, мы терпим убытки. Открытие сети магазинов спорттоваров пришлось перенести, но это сейчас не важно.

— Это и раньше не было важно, — горько вздохнув, посмотрела на него я. — Не нужны мне никакие миллиарды. Мне только ты нужен.

— Вот и хорошо, — коснувшись пальцами моих потрескавшихся губ, улыбнулся он.

В десять часов утра пришли мои родители.

— Даша! Господи, неужели мои молитвы были услышаны? — всплеснула руками мама, и тут же всхлипнула. — Мы как в аду эти несколько дней, понимаешь? Врачи сразу сказали, что ты не справишься…

— Наташа! Ну, хватит уже, — толкнул ее в бок папа. — Честное слово! Чего ты плачешь сейчас? Даша здесь, с нами.

— Да, что это я, действительно? — поспешно вытерла слезы мама. — Максим, поезжай домой. Мы побудем с Дашей.

— Поезжай, — сжала его руку я, и стало очень хорошо от того, что его рука такая теплая. — Здесь на кушетке нормально не отдохнешь.

— Я вечером привезу тебе планшет и телефон, — с нежностью погладив меня по волосам, пообещал он.

— Я буду ждать.

Макс быстро собрался, подарил мне короткий поцелуй и ушел.

— Мама, как там Лида? — вспомнила о сестре я.

— Хорошо Лида, что ей будет… — отмахнулась та. — К свадьбе готовятся теперь. Никуда не денешься, ребенок обязывает.

— А заявление уже подали?

— Да, по состоянию невесты на шестнадцатое августа подали заявление.

Я вдруг вспомнила, что день моей свадьбы двадцать девятого июля.

— А какое сегодня число, мама?

— Семнадцатое июля, Дашенька.

Внутри что-то оборвалось. Не будет у меня свадьбы. Хорошо, если отсюда к двадцать девятому июля выберусь. Никакой церемонии я не выдержу, даже если очень буду этого хотеть.

Вот и вышла замуж за миллиардера… Макс терпит убытки, а я чуть не отправилась на тот свет.

— Дашенька, я бульончик принесла. Давай, покормлю тебя, пока он горячий, — опомнилась мама. — Если хочешь выздороветь, надо кушать.

— Давай, — согласно кивнула я. Мне не оставалось ничего другого. Только принимать лекарства, и есть, чтобы поправиться.