15

В квартиру вернулся поздно. Сначала мы ужинали, потом умывались, а после я читал дочкам сказку.

Лика не мешала, стараясь заниматься своими делами.

Когда я уходил, она говорила с кем-то по телефону. Махнула мне, не прекращая разговор, потом прошептала: «До четверга» и переключилась на собеседника. Оставалось только надеяться, что говорила не с Петром. Впрочем, даже если и с ним, ее право.

Ехать никуда не хотелось. Наоборот, хотелось лечь на диване в гостиной и прикинуться спящим. Может, она бы меня пожалела и не выставила бы за дверь?

Я не спешил возвращаться в свою квартиру, пару часов бездумно колесил по городу, норовя собрать как можно больше вечерних пробок. Пару раз мне это удалось. Именно в этот момент позвонил Малой.

- Здорово.

- И тебе, - отозвался я.

- Ты дома?

- Еду.

- Как дела?

- Нормально.

- Как съездил?

- Результативно. Ты как?

- Да вот, завтра улетаю.

- Далеко?

- Ближний Восток.

- Береги себя.

- Ты тоже.

Мы простились. Посмотрел на часы – половина двенадцатого ночи. Пора возвращаться в квартиру и ложиться спать.

В моих окнах горел свет. Поначалу я не сообразил, потом вспомнил о девушке Василисе, которую оставил на хозяйстве. Подумалось: а хорошо бы она уже спала, видеть никого категорически не хотелось. Но яркий свет, льющийся из окна спальни, лишил меня последней надежды.

И зачем я ее оставил? Дал бы денег, и пусть бы катилась на все четыре стороны. Нет, я, блин, добрый. Тяжело вздохнул и вошел в подъезд.

Не успел выйти из лифта, как дверь моей квартиры гостеприимно распахнулась, и радостная Василиса встретила меня на пороге.  Ей бы еще тапки в зубы для полноты картины.

- Доброго вам вечера.

- Чего тебе не спиться? – спросил крайне недружелюбно.

- А я в окно видела, как вы приехали, - ничуть не смутившись ни моего тона, ни вопроса, сообщила Василиса. – Ужин горячий.

- Я не голоден, - отмахнулся от жилички.

- А как же…, - явно растерялась и расстроилась она. – Так может чаю? Я пирожков напекла.

- Обойдусь.

Вымыл руки, обвел глазами сияющую чистотой квартиру и решил покурить на балконе.

- Или молочка с медом? – продолжала искушать меня Василиса, идя следом.

Вместо ответа я промычал что-то и вышел на балкон.

Вернее, попытался. Попытка оказалась обречена на провал – все пространство было занято мокрым бельем. Приглядевшись повнимательнее, различил свои носки, трусы и рубашки, соседствующие с незнакомым женским бельем впечатляющего размера.

Это она еще и постирать успела? Мои трусы со своими лифчиками? Твою ж мать, да это просто цирк какой-то на картофельном поле! Повернулся, горя желанием придушить одну чрезмерно хозяйственную особу, но наткнулся на благожелательный взгляд и добрую улыбку.

- И зачем? – спросил, ткнув пальцем в белье.

- Грязное было, - просто пояснила Василиса.

А ведь она действительно не понимала, чем я недоволен. Было грязное, она постирала. Все просто, и вроде бы никакого подвоха.

- Спасибо, - запоздало поблагодарил ее. – Но в следующий раз не трогай мои вещи.

- А постирать?

- Сам постираю, - грубо оборвал ее, но устыдившись, добавил: - Так что там с чаем?

В суде меня ждали. Да-да, именно во множественном числе. Лика и ее агент, Татьяна.

Сразу вспомнилось, как мы ездили по врачам, когда ждали девочек. Лика, я и наше огромное счастье, одно на двоих.

Женщины сидели на длинной скамейке у кабинета судьи и при моем приближении поднялись.

- С тобой я тоже сегодня развожусь? – спросил у Татьяны крайне недружелюбно.

Не то, что мы с ней враждовали, просто не любили друг друга. Точнее, это она меня не любила,  я же просто отвечал ей взаимностью.

- Кирилл…, - Татьяна набрала побольше воздуха, отчего смешно надула щеки и стала похожа на хомяка.

- Тань, - попросила  моя жена, - пожалуйста.

Татьяна пожала плечами и отступила.

- Здравствуй, Кир, - поздоровалась Лика. – Ты вовремя, скоро наше время.

И действительно, на табло загорелся номер нашего дела. Мы подошли к кабинету, Татьяна следовала за нами. Я пропустил Лику и закрыл дверь перед самым носом ее агента. Нет уж, развод дело интимное, я не готов к присутствию постороннего.

А через час все было кончено. Странно, вот так жили десять лет, а потом раз – и все. Всего шестьдесят минут, и у каждого своя жизнь. Разве так бывает? Разве Лика станет мне чужой, только потому, что какой-то хрырь, стукнув по столу молоточком (в глотку бы ему этот молоточек запихать), объявил, что мы больше не муж и жена. Я посмотрел на Лику. Судя по горьким складочкам у губ, ей тоже тяжело. Расстроена. Хотя, с чего я решил, что из-за нас? Может, ей трудно дается новая роль? Или болит голова? Или Петр что-то учудил?

- Спасибо, - обратилась ко мне Лика.

- На здоровье, - хмыкнул, разрываясь от желания сказать ей какую-нибудь гадость.

Мне больно, оттого хотелось сделать так же больно и ей. Ведь это она виновата в том, что мы стоим здесь друг напротив друга. Еще не чужие, но уже и не родные.

- Тебя подвести? – с трудом подавив агрессию, спросил у нее.

- Нет, я на машине.

Ну, конечно, она же с агентом приехала. Зачем взяла? В качестве поддержки? Неужели  не понимает, что взбреди мне что в голову, никакая Татьяна меня не остановит. Да что там Татьяна, мне атомная бомба не будет помехой. Тут только выстрел на поражение. И контрольный, чтобы наверняка.

- Тогда до выхода, - я кивнул на лестницу.

Мы спустились на первый этаж. У поста охраны стояла Татьяна, ждала.

- Там полно журналистов, - сообщила, как только ты подошли. – А запасного выхода нет.

Ну да, моя жена публичный человек. И хотя развод тщательно скрывался, как-то о нем пронюхали. Лика пожала плечами и достала темные очки. Татьяна вытащила из недр своего необъемного баула черный платок, протянула Лике. Как на похороны.

- С ума сошла? – отмахнулась Лика.

Я закалил глаза. Татьяна заметила и прошипела:

- Можешь придумать что-нибудь получше?

Не стал ей отвечать. Подошел к охране.

- Ребят, - попросил вежливо, - можно как-то незаметно вывести мою жену?

И добавил, давясь гадким словом:

- Бывшую.

Парни понимающе посмотрели на меня, потом на Лику.

- Пойдемте.

Нас выдели через запасной выход, который, естественно, был в здании суда.

- Спасибо, - еще раз повторила Лика. – Ты не пропадай, пожалуйста.

- Не пропаду.

- Лика, мы опоздаем, - вклинилась Татьяна.

Моя бывшая жена улыбнулась виновато, кивнула и пошла. За ней, размахивая черным платком, двинулась Татьяна.

Веселый Роджер, похитивший прекрасную принцессу. Мою принцессу. Внезапно Лика развернулась, кинулась ко мне. Ухватила меня за воротник рубашки, встряхнула изо всех сил. Она часто так делала, когда волновалась и хотела сказать что-то жизненно важное. Потянула, заставляя меня нагнуться к ней и прошептала почти что в губы:

- Ты самый родной мой человек.

Резко отпустила, почти оттолкнула, и ушла.

Я стоял, смотрел ей вслед. Ждал, что она обернется.

Не обернулась.

Припарковал машину у подъезда и долго сидел, думал, вспоминал. Внутри была пустота, как в выжженной пустыне. Вроде все органы в порядке, а чего-то не хватает. Тянет, душит, болит.

Когда стало темнеть, пришлось подниматься в квартиру.

Василиса опять заняла кухню, что-то там делала. Гремела посуда, что-то шипело и шкварчало, по дому разносились кулинарные ароматы. Вкусные, но совершенно чужие, да и есть мне совершенно не хотелось.

- Здравствуйте, - широко улыбнулась моя жиличка.

Кивнул и прошел в ванную, по пути скидывая обувь. Дома я себе такого не позволял, здесь, в холостяцкой квартире, можно. Да и какая разница, где что будет валяться?

Видимо, Василиса считала иначе, потому что, выйдя из ванной, застал ее с моими ботинками в руках.

- Тебе не подойдет размер, - хмыкнул и пошел в спальню.

- Почистить надо, - пояснила она.

- Не надо.

- Грязные же.

- Брось.

- Мне не сложно.

Я развернулся, посмотрел на нее и неожиданно для самого себя сказал:

- Я сегодня развелся с женой.

От удивления Василиса приоткрыла рот и опустилась на пуфик, но ботинки не выпустила.

- Зачем?

Хороший вопрос, еще бы знать на него ответ.

- Не знаю. Моя жена так решила.

- А вы?

Мы, блин, Николай  Второй…

- А мы, - подчеркнул множественное местоимение, - вынуждены были согласиться.

- И зря, - убежденно сказала Василиса.

А может, и правда, зря?

- Пойдем, погуляем, - выдал я и тут же передумал.

На хрена мне с ней гулять?

- Пойдем, - кивнула Василиса, посмотрела на мою обувь и продолжила: - Только я их почищу.

Махнул рукой и ушел в спальню.

- А куда мы пойдем? – спросила мне в спину.

- Понятия не имею.

И мы пошли гулять. Зачем?

Ну, ладно, Василиса, девчонка из деревни, но я, вроде же  взрослый мужик, а туда же.

Мы шли по улицам, молчали. А потом случилось что-то странное, я вдруг понял, что эмоций во мне так много, что они того и гляди, вырвутся наружу. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я посмотрел на девушку, шагающую рядом, и обратился к ней.

- Знаешь, как мы познакомились с Ликой?

А Василиса, вместо того, что бы послать меня, спросила в ответ:

- Как?

И я начал рассказывать.

С того вечера наши прогулки стали регулярными.

Я приезжал с работы, и мы шли гулять. Я рассказывал о том, как жил с Ликой все эти годы. Василиса внимательно слушала, иногда задавала вопросы. Странно, но она меня не раздражала. Кажется, я вообще не воспринимал ее, как человека и собеседника. Я словно разговаривал сам с собой. Мы гуляли несколько часов, возвращались в квартиру и расходились каждый по своим комнатам.

Но после этих «бесед» мне становилось ощутимо легче. Такой себе сеанс психотерапии.

В течение следующего месяца еженедельно я приезжал к дочкам, стараясь попасть так, чтобы не встретиться с Ликой. Это было нетрудно. И хотя теперь я не знал расписания ее репетиций и съемок, но был подписан на все ее аккаунты в соцсетях и с легкостью отслеживал время ее спектаклей. Она ехала служить Мельпомене, я – к Ние и Асе.

Варвара Семеновна вежливо здоровалась и предлагала чай с пирожками. Неужели думала, что голодаю? Смешно, право слово. Благодаря Василисе, пирожки в квартире были постоянно. Я даже стал усиленно заниматься, чтобы не набрать лишнего веса.

Только одни раз няня позволила себе высказаться по поводу нашего с Ликой развода.

- Зря вы, - сказала, когда я уходил.

- Что зря? – не понял ее.

- Все, - отрезала няня и сурово посмотрела на меня.

До меня, наконец, дошло. Первой мыслью было посоветовать ей не лезть туда, куда не просят, а заниматься дочками. Потом подумал, что будет грубо и невежливо.

- Лика так решила, - сказал, обуваясь.

- Неправильно решила, - возразила Варвара Семеновна и замолчала.

Больше эту тему мы не поднимали.

В один из моих приездов Ния рассказала, что они ездили к дяде Пете на дачу.

- У него очень большой дом, - поделилась моя старшая дочь. – И дядя Петя сказал, что у нас там будут свои комнаты. Представляешь, папа? У меня и Аськи по комнате?

Ее слова были, как ножом по сердцу.

- Вы теперь будете там жить? – осторожно спросил у Нии.

Нехорошо втягивать детей в разборки родителей, но это мои девочки, я должен знать.

- Не знаю, - улыбнулась Ния. – Мама ничего не сказала.

- Мы ездили туда уже три раза, - Ася смешно растопырила пальчики.

- Понравилось?

- У дяди Пети большая собака, - ответила Тая.

Конечно, это серьезный аргумент.

Девочки давно просили собаку, но мы все откладывали. Меня часто нет дома, а взваливать на Лику еще и пса было неправильно. Я же понимал, что основная нагрузка ложится на ее плечики. Конечно, с девочками ей помогали и ее, и моя мамы, а теперь уже и няня, но все, что касается хозяйства – убрать, купить, приготовить – Лика делала сама. Собака была бы явным перебором. А вот теперь выясняется, что у «дяди Пети» она есть.

- И он разрешал с ней играть, - поделилась Ася.

- Собака большая? – спросил у дочек.

- Вот такая, - раскинув руки, ответила Ния.

Н-да, это уже не собака, а какой-то крокодил получается. Надо будет спросить у Лики, не опасно ли для девочек играть с таким большим животным. При мысли о том, что Лика поймет, о чем мы тут говорили с дочками, стало не по себе, словно я шпионю за бывшей женой. Да ну его к черту, разозлился сам на себя. В конце концов, речь идет о безопасности моей семьи, я имею право знать.

Перевел разговор на другую тему и больше ни о «дяде Пете»,  ни о его собаке мы не говорили.

А прогулки с Василисой продолжались. Теперь она ждала моего прихода, стоя в коридоре уже одетой. Я бросал сумку, и мы шли на улицу. В какой-то момент я подумал, что Василиса для меня стала чем-то вроде собаки. Жаль, что нельзя было показать ее дочкам, вряд ли бы они оценили мою жиличку. Все же собака, по мнению моих девочек, была бы гораздо лучше.

Наше с Ликой молчание продолжалось. Она не звонила, я тоже. В конце месяца перевел ей на счет большую сумму денег, в качестве алиментов, что ли. Нет, она не подавала, но я и не собирался отказываться содержать своих дочек. Не хватало еще, что бы Ния и Ася жили за счет чужого мужика, даже если у него роман с моей бывшей и большая собака.

Деньги ушли, а спустя пару минут пришло сообщение от Лики: «Спасибо».

И что я мог на это написать? Пожалуйста? На здоровье? Не ответил ничего.

А потом начальство осчастливило меня очередной командировкой, да еще и на два месяца.

Вечером приехал домой, Василиса уже топталась у дверей.

- Пойдем? – спросила меня.

- Пойдем, - согласился я.

Мы опять гуляли по вечернему городу, только рассказывать о Лике мне почему-то не хотелось.

- Я завтра уезжаю, - сказал ей.

- Надолго?

- На два месяца.

- Хорошо, я буду ждать.

- Квартиру не спали, - ответил раздраженно.

Мы вернулись в дом, поужинали и разошлись. Я пошел в душ, прикидывая, как лучше поступить: позвонить Лике и сказать, что меня не будет, или написать? Не то, чтобы я считал необходимым отчитываться, но уезжаю надолго, мало ли какая ситуация может возникнуть. Она должна знать. Решил, что напишу. Сел на кухне, достал мобильный.

«Привет. Я уезжаю в командировку».

Она ответила тут же, словно держала телефон в руках.

«Привет. Далеко?»

«Не очень».

«Надолго?»

«Два месяца».

«Хорошо. Удачи».

«Поцелуй за меня Нию и Асю».

«Обязательно».

Отложил телефон и потянулся за сигаретами. Курить не хотелось, но руки занять нужно было. Очень тянуло ей позвонить, услышать родной голос.

Мобильный пикнул входящим сообщением.

«Ты вернешься. Или я не знаю, что с тобой сделаю».

Господи, это всего лишь набор букв и знаков, так почему же я испытал такое облегчение? И курить сразу перехотелось.

Пошел в спальню, прикидывая, что вещи соберу завтра с утра, успею. Лег в кровать. Может, написать ей? Спасибо, например. Или, как Терминатор, я вернусь? Нет, не буду. Я никогда ничего не отвечал на эту ее секретную фразу, за Ликой всегда оставалось последнее слово.

Открыл фотографии на телефоне. Везде она, даже на заставке. Мать твою, что я творю? Вместо того, что бы как-то учиться жить дальше, без нее, придумываю двадцать тысяч причин, чтобы пообщаться с бывшей женой? Надо идти вперед и выбросить ее из головы.

Словно в ответ на мои мысли, дверь в спальню приоткрылась, и Василиса тихонько, на цыпочках вошла в мою комнату.

- Чего тебе? – спросил громко и грубо.

Она не ответила, подошла к кровати и, к моему величайшему изумлению, юркнула под одеяло. Ко мне!

- Ты чего, сдурела?!

Василиса молча, но решительно прижалась всем своим пышным телом, обхватила мое лицо пухлыми руками и поцеловала.

Первым побуждением было выгнать жиличку на хрен и из постели, и из дома. Я даже попытался отцепить ее от себя, мотал головой. Но Василиса держала крепко, не драться же с ней. Нет, я мог освободиться, в конце концов, я мужчина, и физически  намного сильнее этой девчонки, но тут пришла вторая мысль: а може, это мой шанс? Не разлюбить Лику, нет. Я понимал, что это не в моей власти. Но хотя бы научиться жить без нее, без постоянной необходимости ощущать ее рядом, без этого выматывающего чувства одиночества, словно у меня отрезали что-то жизненно важное.

- Я не уйду, - не отрываясь от моего рта, решительно прошипела Василиса.

И я сдался. Обнял девичье тело, прижимая покрепче, приоткрыл рот, позволяя ее языку проникнуть внутрь.

- Только давай на ты, - прошептал перед тем, как ответить на ее поцелуй.