16

Утром проснулся первым, Василисы не было, ушла на диван в гостиной. Когда успела, неясно. Видимо, когда я отрубился. Голова была пустой, тело бодрым. Впервые за десять лет я занимался сексом с другой женщиной, не с Ликой. Это можно считать изменой? Или нет? Мы же в разводе.

Василиса оказалась именно такой, в какой я и нуждался. В меру горячей, не очень опытной и без претензий. Я же не старался поразить ее ни особыми техниками, ни пылкостью. Честно говоря, даже не заметил, кончила ли она. Мне было все равно. Вбиваясь в пышное, совершенно непривлекательное для меня тело, я просто сбрасывал напряжение последних месяцев.

Подло? Некрасиво? Наверное. Я прекратил это болезненное самокопание, как только притянул Василису к себе и поцеловал. В конце концов, она пришла сама.

Василиса ласкала меня, целовала и прижимала со странной смесью пылкости и неуклюжести. Понятно, что я был у нее не первым, но и не десятым или двадцатым уж точно. Хотя, какая для меня была разница?

Перед тем, как войти в нее, достал из прикроватной тумбочки пачку презервативов, купленную из какой-то мальчишеской обиды в первую неделю,  как я ушел от Лики. Порадовался, потому что незащищенный секс с малознакомой девушкой  совершенно не прельщал. Одно дело сбросить напряжение, совсем другое – сотворить незапланированное и никому не нужное потомство, да и срамные болезни еще никто не отменял.

Жалел ли я о том, что произошло ночью? Ни секунды. Да и вообще, что такого исторического случилось? Ну,  трахнул верный Кир Яковлев какую-то залетную девицу, и что?

Именно с этими мыслями,  вышел из спальни, прошел мимо гостиной и устроился на кухне, включив кофе-машину. Мысли вернулись к Василисе. Надеюсь, она не спросил что-нибудь, типа: «Когда мы идем в ЗАГС, милый?» А что делать, если спросит?

«Пошлю к черту и отправлю на малую родину», - решил тут же.

Не хочу сейчас быть чутким и благородным спасителем несчастных и обиженных. Я даже порядочным, мать вашу, быть не хочу.

Внутренний голос сразу заявил, что в таком случае, честнее и правильнее было бы обратиться к профессионалке, а не вставлять деревенской барышне.

Я послал свой внутренний голос по известному адресу.

Пока внутренне метался и спорил сам с собой, пропустил  появление на кухне Василисы.

- С добрым утром.

Рука дрогнула, чашка опрокинулась, и моя утренняя порция бодрости обожгла мои же ноги. Твою ж мать!

- Ой, прости, - пискнула жиличка, опускаясь передо мной на колени и начиная дуть на них.

Мелькнула мысль об утреннем минете, но Василиса выглядела такой расстроенной моим ожогом, так искренне старалась облегчить боль, без всяких эротических подтекстов, что я понял: ошибся. Возможно, она и не умеет ласкать мужчину ртом. Мало ли, какой у нее опыт? Судя по проведенной вместе ночи, не очень большой, чтобы не сказать, ужасно маленький.

А жаль, кстати. Может быть, утренний оральный секс с чужой женщиной пришелся бы мне по душе.

Вот с Ликой…

Стоп! В голове загорелась красная лампочка и завыла сирена. Никаких больше Лик! В конце концов, эксперимент с Василисой и был затеян для того, чтобы освободиться от мыслей о бывшей жене. Только кажется мне, что он провалился.

- Не надо, - отстраняясь, сказал Василисе.

- Так ожог же, мазью намазать надо.

- Не надо, - повторил, ненавидя себя за то, что мучительно хотел бы, чтобы на месте девушки оказалась Лика.

- Надо помазать, - мягко, как душевнобольного, продолжала уговаривать меня Василиса.

- Себе помажь, - буркнул, отталкивая ее руки.

Она сделала вид, что не расслышала. Сообразительная. Поднялась, отошла на другой конец кухни и оттуда уже спросила:

- Вы кушать что будете?

Меня захлестнуло волной раздражения.

- Говорил же, давай на "ты".

- Мне пока сложно, и я теряюсь, - чуть краснея, пояснила Василиса.

Нет, вы это видели? Ночью  забралась ко мне в постель, что бы я ее поимел, а утром ей, видите ли, сложно говорить мне «ты». Она дурная или хитрая?

- Пойду вещи собирать, - сказал, вставая из-за стола.

- Помочь?

Представил, как она складывает мои трусы и носки, стало совсем тошно.

А ведь пару минут назад, до ее появления на кухне, я совершенно ни о чем не жалел. Возможно, и прав был мой внутренний голос, когда советовал взять проститутку. Уж она бы точно не стала дуть мне на ошпаренные ноги, а убралась с утра пораньше, получив деньги.

- Деньги положу на тумбочку,  - сказал, не глядя в сторону Василисы, и прикидывая, что нужно увеличить сумму, добавив за «услуги».

Нет, я не хотел ее обидеть, я даже был уверен, что она не поймет, отчего количество бумажек возросло. Просто мне хотелось …. Откупиться от нее, что ли. Да, она не лезла с нежностями и совместными планами на будущее, пока не лезла, во всяком случае. Но откупиться от нее уже хотелось. Как бы ей намекнуть, чтобы за то время, пока меня не будет, нашла себе другую жилплощадь?

В спальне поплотнее закрыл за собой дверь. Подумал и набрал домашний номер.

- Слушаю вас, - раздался в трубке голос Варвары Семеновны.

- Доброе утро.

- Это вы, Кир?

Надо же, узнала.

Няня продолжила:

- А Лики нет, она уже уехала.

- Я не к ней. Хочу поговорить с девочками.

И чуть не добавил: можно? Но вовремя спохватился: какое можно? Я же их отец.

- Сейчас я их позову. Как хорошо, что вы позвонили. Я включу громкую связь?

- Давайте.

- Ния, Ася, - позвала няня, - папа на связи.

Она так и сказала «на связи», чем вызвала у меня улыбку.

- Папуля! Папочка! – заголосили мои хулиганки.

- Так, - сказал особым строгим голосом, - я улетаю в командировку. Слушайтесь маму и няню. Приеду, проверю, как вы себя вели.

- Мы будем вести себя хорошо, - ответила моя младшенькая.

- Мы сделаем тебе подарок, - сказала старшенькая.

- Спасибо, родные мои, хорошие мои, любимые девочки.

- Возвращайся скорее, - попросила Ася.

- Мы за мамой приглядим, - сообщала Ния.

- Обязательно вернусь.

- Папочка, я тебя люблю!

- И я!

- Все, все, - услышал  в трубке голос Варвары Семеновны, - бегите в ванную.

- Спасибо, - сказал, когда понял, что она отключила громкую связь.

- Берегите себя, Кир. И возвращайтесь поскорее.

Разговор с дочками вернул хорошее настроение. Быстро собрал рюкзак, оделся, посмотрел на часы. Ехать еще рано, вполне могу выпить еще кофе и покурить.

Василиса сидела за столом, завтракала. Поднялась волна раздражения, но я подавил ее. Куда ей идти ранним утром? Сам пригласил ее пожить, сам трахнул, сам виноват.

- Сиди, - отмахнулся, когда она попыталась встать. – Я все сделаю.

Закинул зерна в кофе-машину, достал свою чашку. И решился.

- Василиса, нам надо поговорить.

- Хорошо, - напряженно ответила она.

- Давай по-честному, без слез и истерик. То, что произошло ночью, для меня ничего не значит. Ты хорошая, но я тебе не подхожу. У меня все сложно: работа, семья.

- Вы же развелись, - напомнила мне Василиса.

- Развелись, - почему-то не разозлившись, согласился с ней. – Но это ничего не меняет. Спасибо тебе за ласку, но мне не нужна женщина.

Василиса удивленно посмотрела на меня, пришлось пояснить:

- Здесь, в моей квартире, не нужна. Я не хочу ни с кем жить, есть, делить постель. Вот такой я говнюк. Поэтому, давай поступим так: я улетаю на два месяца. За это время ты спокойно, без нервов,  найдешь себе нормальное жилье. Денег на первые два месяца аренды я тебе дам, на большее не рассчитывай. Договорились?

- Договорились, - едва сдерживая слезы, сказала девушка.

Пожалуй, я ее не обманул, назвавшись говнюком. И это еще мягко сказано. Стало стыдно за себя. Захотелось как-то загладить свою вину перед ней.

«А ты женись на ней», - съехидничал мой внутренний голос, чем моментально привел меня в чувство.

«Ага, уже бегу», - ответил самому себе.

Посмотрел на Василису. Ведь не шестнадцать же лет девке, и вроде не совсем уж наивная дура, а сидит с таким видом, будто жизнь для нее закончилась. Неужели надеялась на что-то  серьезное с мужиком, который будучи в разводе, продолжает любить свою жену? Ведь я же ей все про себя рассказал. Может, она не слушала?

- Если договорились, - сказал я, - то иди, пожалуйста, в комнату. Я очень хочу побыть один.

И я улетел в командировку, изо всех сил стараясь не думать, что оставил в Москве и как буду расхлёбывать ту кашу, которую зачем-то заварил.

Было сложно. Нет, не в плане работы, с этим-то как раз все в порядке. Сложно было думать о Лике, а не думать не получалось. А ведь я даже позвонить ей не мог. В прошлый раз, когда был в Колумбии, мог, даже с учетом того, что мы уже стали жить порознь. А теперь все было по-другому.

Зато однажды мне позвонила Варвара Семеновна. Я, было, напрягся - вдруг что-то случилось дома. Но няня уверила меня, что все в порядке, а затем перешла на громкую связь и позвала дочек.

С того дня я говорил с Нией и Асей регулярно, два раза в неделю. Недолго, девчонкам становилось скучно болтать по телефону, но эти разговоры стали моей отдушиной. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не спросить их о маме. Но дочки рассказывали мне обо всем: о садике, подружках, новых книжках и конфетах, которых ели, а вот о Лике ни слова. Даже стал представлять, как Варвара Семеновна сидит с ними рядом, зорко следя, чтобы мои хулиганки и не заикнулись о матери. Если так было на самом деле, то я безмерно благодарен няне.

Наверное, я бы не выдержал, услышав, как моя семья проводила выходные в компании чужого мужика. Нет, я понимал, что наверняка так оно и было. Но одно дело подозревать, другое - слышать из уст собственных детей. Да, вот такой я страус, трус и полное ничтожество.

Тем не менее, в один из дней, когда до окончания командировки и вылета в Москву оставалось чуть больше недели, я не выдержал и залез в ее Инстаграм. Листал посты, разглядывал фотографии, читал комментарии. Потом замер, тупо уставившись на очередной пост. Почувствовал, как холодеет сердце. По ощущениям, его обняла огромная, холодная, склизкая  жаба. Я даже увидел ее - большую, зеленую, в противных бородавках, прижимающую лапами к своему пузу мое замершее сердце.

На фотографии я видел Ликину руку: тонкие пальцы, изящную белую кисть с почти незаметными голубыми венками и кольцо с бриллиантом на безымянном пальце.

«Пожалуйста, - вмиг став неистово верующим, взмолился я богу. - Пусть это будет неправдой».

Но то ли господь меня не услышал, то ли решил наказать за что-то, потому что опустив глаза чуть ниже фотографии,  прочитал: «И я сказала: «ДА».

На меня напало оцепенение. Я даже не смог отшвырнуть от себя проклятый мобильный, хотя и нестерпимо хотел этого. Сидел, как истукан, смотрел на экран и ничего не видел.

Мысли, сотни, тысячи мыслей, среди которых назойливо выделялась лишь одна: ну, вот все и кончено.

Сколько я так просидел? Может, десять минут, может, два часа. Не знаю.

Но вдруг отмер, потянулся, разминая затекшие мышцы. Глянул на телефон, экран давно уже погас. Активировал его и отписался от Ликиного аккаунта. Достал сигареты, закурил, набрал номер своей холостяцкой квартиры. Соединение шло долго и как-то неохотно. Наконец раздались длинные гудки. Я приготовился, но напрасно, никто не спешил брать трубку.

«Хорошо, мы пойдем другим путем», - решил и отыскал в контактах  Сашки номер.

- Кир, - удивился друг, - ты чего, вернулся уже?

- Нет, - ответил совершенно спокойно. - Я еще здесь.

- Случилось чего?

- Ничего особенного, но у меня к тебе просьба.

- Давай, говори.

- Заедь ко мне на квартиру.

- Трубу, что ли прорвало? - спросил Сашка.

- Надеюсь, что нет. Там у меня девушка живет.

- Да ну? - развеселился Малой.

- Василиса, - пояснил я.

- Ого.

- У меня нет ее мобильного, а городской не отвечает.

- Может, ее дома нет? - предположил Сашка.

- Может, и нет. Заедь вечером, попозже. Она наверняка будет дома.

- Хорошо, - согласился Малой. - Что ей сказать?

Я задумался. Стоит ли говорить то, что так и вертелось на языке? Может лучше подождать, подумать? Нет, хватит. Нужно жить дальше.

- Скажи ей, что бы оставалась и ждала меня, - ответил решительно.

- Я ничего не понял,  - сказал Сашка, - но сделаю, как ты просишь.

- Спасибо, должен буду.

- Ага, в следующий раз отдашь, - пошутил он, и мы простились.

Я бросил окурок на землю и тщательно растер его ботинком. До крошки. Так, как Лика только что растерла нашу семью.