21

Вопреки сказанному, ни к какому другу я не поехал. Друзей у меня крайне мало, и обременять их своими проблемами совершенно не хотелось. Да и что я мог им рассказать? Что жена меня бросила, и, чтобы не сойти с ума от безысходности, я связался с какой-то левой девицей? Бред. Такое даже рассказывать неловко.

Заехал в кофейню и взял четыре стакана кофе и поехал кататься по городу. Где-то после двух ночи припарковался на парковке на Воробьевых горах. Пил остывший кофе, курил, вспоминал.

*****

Мы помирились, и Лика снова появилась в моем доме. Нет, она не жила со мной, но ее присутствие ощущалось постоянно. Иногда, крайне редко, она оставалась у меня ночевать. Вернулись на место некоторые ее вещи: зубная щетка, крем, тапочки. Правда, Лика вещи прятала, будто не хотела, чтобы их мог кто-то увидеть. Щетка и крем скрывались в шкафчике в ванной, тапочки, в ожидании хозяйки, были убраны в обувную стойку, а любимая кофейная чашка пряталась на кухне за банкой с сахаром.

Мы виделись почти ежедневно. Если я был в Москве, а Лика не уезжала на очередные съемки, мы или пили кофе в обед, или ужинали, а потом шли гулять. Пару раз в неделю устраивали «домашние» посиделки у меня дома. Лика готовила что-нибудь вкусненькое, а потом мы смотрели фильм. Иногда играли в настольные игры. Карты. В эти вечера Лика оставалась у меня ночевать. У нас не было определенного графика, но этих ночей я ждал  нетерпением.

Когда Лика спала на диване в моей гостиной (она отказалась занимать спальню), я не мог сомкнуть глаз. Лежал, представлял, как вот сейчас наберусь смелости и войду к ней в комнату. Сяду рядом, дотронусь. Разбужу поцелуем. И Лика не испугается, не оттолкнет. Посмотрит на меня своими сказочными глазами, улыбнется, обнимет. И я буду любить ее всю ночь. И весь следующий день. Залюблю до дрожащих коленок и сорванных связок. А потом, когда у нас уже не будет сил ни на какие активные действия, спрошу: «Ты выйдешь за меня замуж?» И Лика, разомлевшая, довольная, уставшая, ответит: «Да». И мы, наконец, будем по-настоящему вместе.

Но ничего этого я не делал. Никак не мог решиться. Боялся, ее напугать, обидеть, оскорбить.

Поэтому мы продолжали так жить. И вместе, и порознь.

Лика сама сделала первый шаг.

- Мне кажется, - сказала она однажды, когда мы сидели дома, - я тебя люблю.

Бывают такие моменты, когда понимаешь - в этот момент твоя жизнь может измениться, и от того, что ты сейчас скажешь или сделаешь, зависит, как будешь жить дальше.

- Только кажется? - стараясь сохранять спокойствие, спросил у нее.

Лика задумалась, не спеша отвечать.

- Что такое любовь? - спросила, словно разговаривая сама с собой. - Я не знаю. Раньше, когда влюблялась, это был фонтан эмоций, радость, вечный праздник и чувство полета. С тобой все по-другому. Я ощущаю тебя частью самой себя. Как руку или сердце. Ты всегда со мной. Даже когда ты в командировке, я чувствую, что ты со мной. Или я с тобой. Неважно, просто мы все время вместе. Каждую секунду, каждое мгновение. Недавно я поймала себя на том, что постоянно разговариваю с тобой. Не смотри так удивленно, я не сошла с ума. Мысленно разговариваю. Еду на репетицию, или варю кофе, или примеряю платье в магазине. А самое удивительное, что твое постоянное присутствие меня абсолютно не напрягает. Разве может быть некомфортно с собственным сердцем? И если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь.

Я молчал, не зная, что сказать в ответ на ее слова.

- У меня никогда такого не было, - продолжила Лика. - И я не знаю, как мне теперь быть. Что ты молчишь? Кир, скажи что-нибудь.

Я открыл рот, что ответить, и не смог произнести ни слова. Горло сдавило, как будто мне на шею накинули удавку. Попытался выдавить из себя хоть один звук, но напрасно. Я не мог говорить, только сердце билось так громко, что его биение должны были слышать соседи, да в ушах шумело.

- Кир, - Лика дотронулась до моей руки.

И меня пронзила мысль, что если я сейчас ей ничего не скажу, то все. Вот просто все, наступит конец моего света. Ничего у нас с ней не будет, она просто встанет и уйдет, на этот раз навсегда.

- Лик, - напрягшись, прохрипел, - я…. Прости… Просто…

- Я огорошила тебя? - подсказала она. - Ты не был готов к моим словам?

- Да, - закивал в ответ и, видя, что Лика уже начинает сожалеть о том, что начала этот разговор, крепко схватил ее за руку и продолжил: - Огорошила.

- Прости, не хотела, - она попыталась освободить руку.

Не отпущу, вот теперь никуда и никогда не отпущу.

- Я не отпущу тебя, - повторил уже вслух. - Лика, я не знаю, как сказать тебе, что чувствую. Ни в одном языке мира нет таких слов. Ты моя, понимаешь? Вот просто моя. Жизнь, вера, дыхание, любовь.

Лика перестала тянуть свою руку, сидела, внимательно слушая меня. Черт, ведь женщины любят ушами, но почему же я такой косноязычный?! Я глубоко вдохнул, пытаясь найти слова, которыми можно было бы выразить мои чувства к ней. Как сказать женщине, что она моя жизнь, мое дыхание, моя вселенная?

Свободной рукой  Лика погладила меня по лицу.

- Кир, может быть, ты просто поцелуешь меня?

Наш первый секс был сексом двух эгоистов. Ликин вопрос сорвал предохранители, и когда наши губы соприкоснулись, нам снесло крышу.

Времени снимать одежду у нас не было, мы путались в крючках, молниях и пуговицах. Катались по ковру, сжимая друг друга, желая только одного - стать как можно ближе друг к другу.

Лика целовала меня, но ее поцелуи были больше похожи на укусы. А я… Я хотел бы быть нежным, чутким и внимательным любовником. Но у меня на это не было сил. Да Лика и не нуждалась в моей нежности. Вцепившись зубами в мою нижнюю губу, она нервно расстегивала мои джинсы. Руки тряслись, молния никак не хотела подчиняться, и Лика зарычала, сильнее сжимая челюсти. Кажется, она прокусила мне губу. Но кого в том миг волновали такие мелочи? Каждый из нас хотел как можно быстрее получить свою дозу удовольствия, не желая тратить драгоценные секунды на прелюдии. Но наслаждение одного чудесным образом трансформировалось в наслаждение другого. Задрал Лике юбку на талию, сдвинул белье в сторону и резким движением вошел в нее, а Лика застонала от наслаждения. Мы были одним целым, мы двигались в одном ритме, мы стремились к одному финалу.

Лика попыталась схватить меня за волосы, но короткий ежик выскальзывал из ее пальцев. Тогда она больно ухватила меня за уши, притягивая ближе. И эта боль заставляла двигаться все быстрее, чтобы через пару ударов сердца ощутить, как моя женщина сжимается вокруг меня, увидеть, как расширяются ее зрачки, почти заполняя собой радужку, услышать ее протяжное «Ки-и-ир», и самому взорваться вместе с ней. Стать одним пульсирующим наслаждением, вспыхнувшим от удовольствия факелом, метеоритом, взорвавшим вселенную. Неважно чем, главное, что вместе.

Когда способность внятно мыслить стала возвращаться, я шепнул Лике:

- Ты сейчас оторвешь мне уши.

Она засмеялась счастливым смехом удовлетворенной женщины, но уши не выпустила. Погладила мочки большими пальцами. Странная, непонятная ласка, до краев наполненная нежностью.

- Не отпустишь? - спросил в ее губы.

- Неа.

- Так и будешь держать?

- Ага, - она улыбнулась.

- Долго?

- Всегда.

От ее ответа, такого простого и вместе с тем емкого, на душе стало легко. Исчезли последние сомнения: любит - не любит, подходим - не подходим, вместе - порознь. Все встало на свои места.

- Тогда я тоже буду тебя держать, - обнял ее покрепче.

- Держи, - согласилась Лика.

- И не отпущу, - обозначил свою позицию.

- Долго? - повторила она мой вопрос.

- Всегда.

*****

Всегда. Оно продлилось десять лет. Всего десять. Какое короткое оказалось это всегда. Я раздумывал об этом по дороге к начальству. А еще о том, что не хочу мириться с тем, что моя женщина будет жить с другим. Наверное, это ужасно эгоистично. Наверное, нужно ее отпустить. Пусть будет счастлива без меня. Но я не хочу ее отпускать.

В кабинете было холодно, во всю работал кондиционер. Я этого не понимал, но у моего начальника свои взгляды, и кабинет, как ни крути, все же принадлежит ему, а не мне.

- Садись, - начальство оторвалось от бумаг и махнуло рукой.

Я устроился за столом.

- Как жизнь?

- Нормально.

- Как семья? Жена?

Вот ни за что не поверю, что он не знал об изменении моего семейного статуса. Скорее, хотел услышать о разводе от меня, заодно посмотреть, как я реагирую на подобные вопросы.

- Нормально, - повторил я совершенно спокойно.

Идти к штатному психологу у меня нет никакого желания.

- Вот и хорошо. У меня к тебе предложение.

Я сделал заинтересованное лицо.

- Есть мнение отправить наших специалистов в Центральноафриканскую республику. Для помощи местным властям, так сказать. Пока этот вопрос только прорабатывается. Думаю, тебе нужно слетать в Банги, посмотреть, что и как, на месте.

- Почему я?

- Если вопрос о нашем присутствии будет решен положительно, именно тебя буду рекомендовать на место начальника отряда.

- А если я не соглашусь?

- Будешь полным дураком, - осадил меня начальник.

- У меня семья в Москве, вы же знаете.

- Яковлев, не делай из меня идиота. Во-первых, еще ничего не решено. А во-вторых, семья твоя никуда не денется. Будешь прилетать в отпуск. Твоя Анжелика только крепче любить будет.

- Да куда уж крепче, - хмыкнул в ответ.

- Не нравиться - увольняйся. Будешь, как Пашка Родимцев,* - вольным стрелком.

Пашка Родимцев, мой друг и специалист высшего класса, уже несколько лет жил в Африке и был самый известным наемником на этом континенте.

- Спасибо, подожду немного, - ответил я.

- На здоровье, - ответил начальник. - А если подождёшь, то вылет через три дня. Полетишь, посмотришь там на месте: как обстановка, что нужно менять, сколько людей может понадобиться. В общем, не мне тебя учить, сам все знаешь. По возвращению доложишь.

- Лететь надолго?

- Недели две - три тебе хватит?

- С избытком.

- Ну, если управишься раньше, то возвращайся. Но чтобы все сделал обстоятельно, а не так, галопом по Европам. Это ясно?

Я поднялся и, попрощавшись с начальством, вышел из кабинета.

-Так точно.

- Тогда свободен. Приказ на тебя подпишу сегодня, завтра приедешь оформлять документы. А теперь можешь быть свободен.

Я поднялся и, попрощавшись с начальством, вышел из кабинета.

Пока шел к машине, в голову пришла мысль: съездить домой, к девочкам. Ну, то есть не домой, конечно, теперь это не мой дом, а домой к моим девочкам. Уже в машине набрал домашний номер.

- Слушаю, - ответила Ния особым, «взрослым» голосом.

- Малышка, это папа.

- Папочка! - обрадовалась дочь. - Когда ты приедешь?

- Хотел сегодня, если вы будете дома.

- Будем, - вздохнула моя старшая. - У Аси красное горло, и мы не ходим в сад.

- Вы с няней?

- Нет, у нее сегодня выходной. Мы с мамой.

- Дай ей трубку, пожалуйста.

- Сейчас, - ответила Ния и крикнула: - Мама! Папа звонит!

- Кир, - раздался в трубке голос моей бывшей жены, - привет.

- Привет. Ним сказала, что вы сегодня дома.

- Да, у Аси красное горло, я решила не водить их в сад пару дней.

- Это серьезно? - спросил, имея в виду Асино горло.

- Как обычно, но я решила перестраховаться.

- Ясно. Хотел к вам заехать. Если ты не против, конечно.

- Конечно, не против. Мог бы и не спрашивать, - судя по голосу, Лика улыбнулась. - Когда тебя ждать?

- Подъеду в течение часа. По дороге могу заехать в магазин. Нам что-нибудь нужно?

- Сейчас узнаю. Девочки, папа спрашивает, что привезти?

На заднем плане раздались голоса дочек: «Вкусненького!»

- Слышал? - спросила Лика. - Привези нам вкусненького.

- И вредненького? - понятливо поинтересовался у нее.

- Естественно. Как же можно сидеть дома без вкусного и вредного?

- Сладкого? Соленого? - уточнил у нее.

- И того, и другого.

- Будет сделано.

- Ждем.

Отложил телефон и перестроился в правый ряд, прикидывая, что именно купить.

Разговор был из нашей прежней, семейной жизни, и я ощутил, как становится тепло на душе. Все сделаю, мясом наружу вывернусь, но верну нашу прежнюю жизнь.

В супермаркете набрал полную корзинку вкусностей и вредностей, потом подумал и зашел в отдел здорового питания. Вдруг Лике захочется чего-нибудь такого, правильного? После настала очередь ягод и фруктов. Потом корзина закончилась, и пришлось идти за тележкой. Пока раздумывал над тем, чтобы еще взять, зазвонил телефон.

- Папуля, - услышал голос Аси, - привези мне орешков, пожалуйста.

- Конечно, радость моя. Тебе каких - сладких или соленых?

- А можно и тех, и других? - спросила дочь.

Судя по голосу, она охрипла.

- Как твое горлышко?

- Мама сказала, что красное и рыхлое. И мне нельзя есть мороженое.

- А мы сделаем из него суп, - предложил дочке.

- Вкусный? - уточнила дочка.

- Очень вкусный, - заверил ее.

- А мне точно можно будет его есть?

- Точно - точно.

- Тогда я хочу шоколадное.

- Уже взял.

- Мы тебя ждем.

- Сейчас оплачу и сразу еду к вам.

Засунул телефон в карман, выбрал орешки и двинулся к кассе.

Когда Лика открыла дверь и увидела меня в окружении пакетов, она  удивленно спросила:

- Господи, Яковлев, что случилось?!

- С чего ты взяла?

- Ты скупил весь магазин, - ответила Лика. - Поэтому и спрашиваю: что случилось?

- Ровным счетом ничего, - ответил, проходя на кухню и складывая пакеты. - Просто не мог выбрать.

- Угу, - Лика открыла первый пакет и вытащила коробку с пирожными, - я так и поняла.

- Девочки в детской?

- Смотрят фильм, - продолжая разбирать мои покупки, ответила Лика.

- Наверное, интересный, если не вышли меня встречать.

- Не бурчи, - она улыбнулась. - У них там «Три орешка для Золушки», они заняты.

Тогда ясно, это любимый фильм наших дочек. Они смотрят его, как минимум, раз в неделю, и вовремя просмотра выпадают из реальности.

- Лучше скажи, ты приехал просто так или что-то случилось? - продолжила допытываться Лика.

- Просто так, - ответил, убирая мороженое в морозилку. - И еще сообщить, что уезжаю.

Услышав мой ответ, Лика замерла на минуту. Потом вздохнула и, оставив покупки, села за стол.

- Когда? – спросила, глядя в сторону.

- Через несколько дней.

- Можно узнать, куда летишь?

- В Африку.

- Надолго?

- Недели на две, может быть три. Но надеюсь, что получится вернуться раньше.

Она кивнула, крутя в руках яблоко.

- Я еду только оценить обстановку, - пояснил ей. – Там спокойно.

- Хорошо, - согласилась Лика. – Что спокойно, хорошо.

- Я буду звонить при каждой возможности, - заверил ее и добавил: - Девочкам. И тебе, если можно.

- Конечно. Ты поаккуратнее там, хорошо?

- Обязательно, - я улыбнулся. – Я буду сама аккуратность.

- Надеюсь.

Мы помолчали немного, а потом Лика спросила:

- Кир, ты что-то недоговариваешь?

- Да я и сам пока не знаю. Возможно, мне придется уехать надолго.

- Надолго это как?

- Лик, говорю же: не знаю. Пока все очень неопределенно.

- Ясно. То есть ничего не ясно, но я поняла. Ты извини, что  спрашиваю, мне нужно понимать, что говорить девочкам.

- Я понимаю, - кивнул, а потом спросил зачем-то: - Как у тебя с Петром?

- С Петром? – удивилась она. – Нормально.

- Он ладит с девочками?

- Да. Они нормально общаются.

- Ты все же решила выйти за него замуж? – вопрос дался с трудом, но я хотел это знать.

- Кир, я даже себе не могу ответить, а уж тебе…

Что-то в ее интонациях заставило меня задать вопрос:

- Он тебя не обижает?

- Петр? Нет, что ты.

- Что не так? – продолжил я. – Я ведь вижу, тебя что-то тревожит.

Нет, не то, что бы я уговаривал ее выйти замуж за другого. Просто зная Лику, чувствовал, что что-то не так.

Лика не спешила отвечать. Сидела, продолжая сжимать в руках яблоко.

- Ты, вроде говорила, что влюбилась.

- Влюбилась это одно, - сказала Лика, - а замуж это совсем другое. Все очень сложно. И, наверное, будет еще сложнее.

- Почему?

- Кир, не спрашивай пока, ладно? Я расскажу, обязательно, но не сейчас.

- Я буду ждать.

Мы еще посидели немного, думая каждый о своем. Потом на кухню пришла Ния.

- Папуля!

- Здравствуй, солнышко, - я привычно подхватил ее на руки. – Как фильм, уже закончился?

- Да. Ася уснула.

- Как она? – спросил у Лики.

- Горло мне ее не нравится, - ответила она. – Наверное, завтра вызову врача.

- Конечно, - поддержал я, - пусть посмотрит.

- А это все вкусности? – спросила Ния, махнув рукой в сторону пакетов.

- И вредности, - ответил, целуя дочь в макушку. – Никак не мог решить, что вам привести. Взял всего понемногу.

- Я пойду, посмотрю, как там Ася, - сказала Лика, поднимаясь. – А вы разберите продукты.

Она пошла в детскую, а мы с Нией занялись сумками.