8

За ночь, проведенную в компании Малого, я успел много чего передумать и принял решение.

Вернулся домой пораньше, пока дети еще не проснулись, а Варвара Семеновна не заступила на свой пост. Лика уже встала и сидела на кухне. При виде меня она вздрогнула.

- Доброе утро, - бодро поздоровался с ней.

- Доброе утро, - повторила моя жена.

- Лик…

- Кир…

Кажется, Лика готова была продолжить вчерашний разговор, беда только в том,  что я этого не хотел.

Все понимал. Знал, что отношения строят двое. И если все разрушилось, виноваты оба. Возможно я – даже больше Лики. Все-таки это меня постоянно не бывает дома. Правда, мне всегда казалось, что это не проблема, что Лика, которая с самого начала знала о моем образе жизни, готова к такой жизни.

В общем, умом я все понимал. Но говорить об этом снова и снова было выше даже моих сил. А уж обсуждать ее отношения с Петром тем более. Пусть с подружками разговаривает. И о том, какой я козел, и о том, как у нее сложится с другим.

Именно поэтому я не дал ей продолжить.

- Лика, тебе не надо никуда уходить. Это твой дом. Ты и девочки останетесь здесь.

- Я не останусь, - возразила жена. – Я же вчера сказала.

- Я помню. Ты приняла решение. Именно поэтому ты останешься. Я уйду.

Лика молчала, переваривая информацию.

- Уйдешь?

- Да.

- Но ведь это и твой дом.

- Лик, - с каждым словом было все труднее, - у нас девочки. И нам придется им как-то объяснять, почему мы не вместе. Зачем усложнять то, что и так безумно сложно? Это их дом с рождения. Зачем вам куда-то переезжать?

Лика слушала, кусала губы и вертела обручальное кольцо. Надо же, еще не рассталась с этим атрибутом семейной жизни.

- Ты ищешь слова, чтобы возразить? – спросил ее. – Не надо. Мы отвезем девчонок, и я уйду. Не переживай.

Сказал и взмолился богу, чтобы она не начала все заново.

Видимо, господь услышал мою горячую молитву, потому что на кухню притопала сонная Ния.

- Я проснулась, - сообщила она, зевая.

- Ася еще спит? – переключился на дочь.

- Спит, но я сейчас ее разбужу.

В другое время я бы остановил старшенькую, все-таки еще рано. Но сегодня мне категорически противопоказано оставаться с женой наедине. Прости, Ася.

- Пойдем, вместе разбудим, - я подхватил дочку на руки.

Во время завтрака, следя за тем, что бы девочки съели кашу и при этом не перепачкались по уши,  думал о том, что это, наверное, наш последний совместный завтрак.

Конечно, у меня и мысли не возникало, что я не буду общаться с дочками. Но сейчас я не знал, как оно все сложится. Возможно, когда-нибудь, мы опять окажемся за одним столом. Вот только Лика уже не будет моей. А сегодня мы еще семья. Мы строим планы, обсуждаем, какие игрушки девочки возьмут с собой, смеемся, пьем чай. В последний раз.

Как я пережил этот день? Плохо, мать его. Больше всего боялся, что дочки почувствуют что-то неладное, они у нас, как два маленьких локатора, чутко улавливают любые перемены.

Но, слава богу, пронесло. Лика старалась вести себя со мной, как обычно. Я сжимал зубы и радостно скалился, уговаривая себя, что нужно потерпеть.

Пытка закончилась в пятом часу вечера, когда, оставив детей с няней на даче, мы сели в машину, чтобы вернуться в Москву.

- Дай мне сигарету, - попросила Лика, когда дом скрылся за поворотом.

- В бардачке.

Она достала пачку и прикурила сразу две. Одну, молча, протянула мне.

- Спасибо.

- Я думала, не выдержу, - сказала Лика, затягиваясь дымом. – Боялась, что они догадаются.

- Рано или поздно, но они узнают, - не отрывая взгляд от дороги, напомнил ей.

- Узнают, - согласилась жена. – Даже не знаю, как им сказать.

Она вопросительно посмотрела в мою сторону.

И тут я понял: Лика ждет, что я решу проблему. Разведу руками тучи, достану звезду с неба.

- Нет, дорогая, - сказал жестко. – Объясняться с детьми ты будешь сама. На меня не рассчитывай. Ты заварила эту кашу, сама ее и расхлебывай.

Звучало грубо, но я не мог сдержаться. Слишком тяжело мне было. Слишком больно.

Лика подобралась на сидении, ответила:

- В том, что произошло, ты виноват не меньше моего.

- Больше, - возразил я. – Гораздо больше. Но я готов все исправить. Во всяком случае, попытаться.

- Кир, мы об этом уже говорили, - напомнила упрямо.

- Да, я слышал. Только вот это ты полюбила другого. Мои чувства к тебе не изменились.

- Кир!

- Не кричи, - осадил жену. – Ты сказала, я услышал.  Но объяснять  девочками будешь сама. Я с ними тоже, конечно, поговорю, но только после тебя.

- Какой же ты гад, Яковлев,  - с горечью сказала Лика.

- Гад, сволочь и мерзавец, - покивал согласно. – Тиран и деспот. Но это ты решила развестись. Тебе и карты в руки.

Лика ничего не ответила, выбросила докуренную сигарету, чтобы тут же прикурить новую.

- Я не знаю, что им сказать, - выдала Лика тихо. – Просто не знаю.

Злость испарилась. И я с трудом подавил в себе желание сказать ей что-то ласковое, успокаивающее.

- Я тоже не знаю, - сказал  и, вопреки всему, протянул руку и сжал ее ладонь. – Давай пока ничего говорить не будем.

Лика бросила на меня подозрительный взгляд. Она достаточно хорошо меня знала, чтобы решить, что я буду за нее бороться. Я бы и боролся. Беда только в том, что на этот раз мне предстояло выйти на бой с самой Ликой, а к этому я был не готов.

Мы подъехали к дому. Лика вышла из машины, я не спешил глушить мотор.

- Ты идешь? – спросила она.

- Нет. Я же сказал, сегодня уйду.

- Сейчас? – удивилась жена.

- А чего тянуть? Ты же все решила?

- А вещи?

- Не переживай, я не буду докучать тебе каждый день, приходя за очередной парой носков. Завтра днем заеду и все соберу.

- Я буду на работе, - напомнила Лика.

- Вот и хорошо. Ты же не настаиваешь на том, что бы проводить меня лично?

Привычно дождался, когда Лика войдет в подъезд, и выехал со двора.

Сашка предложил пожить у него, благо жилплощадь позволяла.

- Поживете отдельно друг от друга, глядишь - все как-то рассосется, - неуклюже пытался меня утешить, после того, как я коротко поведал о происшедшем.

- Не знаю, похоже, ничего не рассосется.

- Брось, - отмахнулся Малой, - один раз ты уже взял эту крепость. Второй раз должно быть легче.

- Мне кажется, что я не выдержу второго раза, - сознался честно.

- Ты?! - у Сашка глаза стали, как блюдца. - У вас все дочки, ты все выдержишь.

- Как мне бороться с женой, скажи?

- А раньше как боролся?

- Да я и не боролся, оно как-то само получилось.

- Вот и теперь должно получиться, - уверенно сказал Малой и, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил: - Я не могу представить, что вы не в месте.

- Я тоже, - усмехнулся горько.

- Помнишь, когда она тебя в порту встречала?

Я помнил.

Когда приземлялся борт, и мы выходили на летное поле, многие жены и подруги не выдерживали, бросались навстречу. Конечно, официально это было запрещено, встречающим нужно ждать в зале. Но сотрудники порта смотрели на это сквозь пальцы, позволяя родственникам подходить чуть ли не к самолету. Когда разлука длиться не один месяц, и каждую минуту близкий тебе человек может погибнуть, начинаешь ценить каждую секунду, проведенную вместе.

Лика всегда ждала меня в здании аэропорта. Всегда на одном и том же месте. Я заходил и тут же натыкался на ее взгляд. Шел к ней, не отводя глаз от любимого лица. Лика стояла неподвижно. И не от того, что ей было все равно. Мы оба прекрасно знали, что твориться в ее душе. Каждый раз моя жена волновалась так, что не могла и шагу ступить. Она как-то сказала, что ее просто парализовывает от страха. И даже когда я подходил, живой и относительно здоровый, отпускало ее не сразу. Мы обнимались и еще долго стояли, пока, наконец, к Лике не возвращалась способность говорить и двигаться.

Один единственный раз она выбежала на летное поле. Меня ранили, и выйти сам  я не мог. Когда жена поняла, что меня нет среди ребят, она растолкав толпу встречающих,  в считанные секунды добежала до самолета. Не обращая внимания на пацанов, пытавшихся ее хоть как-то успокоить,  заехала в челюсть Сашке, который хотел ее удержать, и увидела, как меня выносят на носилках. Подскочила, ухватила за руку. Не было ни слез, ни истерик. Лика села со мной в скорую, доехала до больницы и проводила до операционной. И все это время не отпускала мою руку. А первое, что я почувствовал, придя в себя после операции, были Ликины ладошки, сжимающие мои пальцы.

От этих воспоминаний стало совсем хреново.

- Я даже завидовал тебе, - сказал Малой. - Такая любовь.

Я не знал, что на это ответить.

*****

Лика осталась у меня жить.

Это было странное время, при воспоминании о котором я начинаю глупо улыбаться.

Мы как-то удивительно быстро приспособились друг к другу. Лика взяла на себя все хлопоты хозяйству. Когда бы я не вернулся домой, меня всегда ждала идеальная чистота,  вкусная горячая еда и чистые  рубашки. И Лика. С улыбкой и хорошим настроением.

Правда - правда, после того, как я забрал ее из ЗАГСа, и она проплакала на моем плече почти целую ночь, я не видел  ее в плохом настроении. Понимал, что, скорее всего она просто скрывает свои страхи и проблемы, но не лез в душу.

Много позже я спросил  однажды, зачем она прятала от меня свои истинные чувства.

И очень удивился, услышав ответ:

- Ничего я не прятала. Рядом с тобой мне просто было хорошо и хотелось улыбаться. А все остальное становилось неважно.

Несмотря на то, что я, как любой нормальный мужик, был готов полностью содержать свою семью (а я воспринимал нас с Ликой  как семью. Да-да, вот такую странную!), Лика настаивала, что будет участвовать во всех финансовых расходах. И после нескольких весьма кровопролитных боев, мне пришлось с этим согласиться. Ее покладистость оказалась обманчивой, у Лики был железный характер.

Мы жили в нашем особом мире уже пару месяцев, когда меня отправили в очередную командировку. Я приехал вечером домой и с порога сказал:

- Послезавтра улетаю.

- Куда? - не поняла Лика.

- Туда, - выразительно махнул рукой.

Она поначалу не поняла, а когда сообразила, то побледнела, как полотно и тяжело опустилась на табуретку.

- Лика, ты чего? - не на шутку испугался я, опускаясь перед ней на колени.

Лика ухватила меня за руки и крепко, до боли, их сжала.

- Ты же вернешься, - то ли спросила, то ли потребовала она.

- Конечно.

- Ты вернешься, - сказала, как отрезала. - Или я не знаю, что с тобой сделаю!

Я рассмеялся. Неужели это все происходит со мной?

С тех пор она всегда провожала меня именно этими словами: «Ты вернешься. Или я не знаю, что  с тобой сделаю».

Я вернулся через неделю, смертельно соскучившись по Лике. Машина ждала на служебной стоянке аэропорта. Я загрузился за руль и задумался: ехать ли прямо домой или по дороге купить цветы?

О своем возвращении  не сообщал, мы с Ликой вообще не общались эту неделю - не было возможности. Судя по времени, она должна быть уже дома, так что у меня есть все шансы устроить Лике сюрприз. Вот только какой - приятный или?…

Помаявшись немного, решил заехать за цветами. Вроде же я за ней ухаживаю? Или нет? За два месяца я так и не смог решить, как нужно себя вести с Ликой. А, главное, что она от меня ждет. Дружбы? Добрососедских отношений? Или чего-то другого, гораздо более ….. интимного.

За эти проклятые шестьдесят дней я чего только не передумал. Все представлял, как отреагирует Лика, если я обозначу свой мужской интерес. Она ведь не могла забыть то, что я говорил ей на бабушкиной даче? Или могла, особенно после всего, что случилось с ней потом? Или ей нет никакого дела до того, что я чувствую?

Лика держалась со мной доброжелательного и ровно. Мы вообще жили, как супруги со стажем. По вечерам, после ужина, сидели в гостиной перед телевизором, обсуждая прошедший день. В выходные вместе ездили за продуктами, иногда гуляли в парке через дорогу от дома.

Вечно так продолжаться не могло, нужно что-то делать. И идея с цветами и сюрпризом показалась мне вполне здравой. Мы встретимся, и по ее реакции я пойму, чего она от меня ждет.

В цветочном набрал целую охапку цветов и, пока флорист пытался составить из них что-то путное, представлял, как Лика меня встретит. Картинки сменяли одна другую, но в моих мечтах все заканчивалось только одним - страстным поцелуем, инициатором которого была сама  Лика. Да, я помешался на ней, и что? Это запрещено законом? Нет? Вот именно, имею право.

Припарковался у подъезда, вытащил цветочную охапку и пошел домой. Звонить не захотел, открыл дверь своим ключом - сюрприз, так сюрприз.

Ликина сумка лежала около зеркала - значит, она дома. Так сильно захотелось увидеть ее, что  не хотелось тратить время,  чтобы расшнуровать берцы.

Кинул рюкзак на пол и пошел по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта и оттуда доносились весьма недвусмысленные стоны.