Глава 66. Следующее утро

Давид почувствовал, что просыпается, еще до рассвета. В полудреме его преследовало странное ощущение – будто с ним случилось что-то очень-очень хорошее. Ощущение это было таким мощным, что тратить время на сон казалось преступлением.

Он разлепил веки, рывком сел на кровати и вдруг услышал чье-то мерное посапывание.

– Яна… – прошептал он одними губами.

Этой ночью он заснул вместе с ней.

Вчера они так и не покинули его спальню. Ужинали прямо в постели, а потом снова любили друг друга. Принимали ванну и опять любили. Казалось, перепробовали все позы, возможные в интересном положении его супруги. Дорвались до сладкого, как говорится.

Давид уже и забыл, как это фантастически приятно – любить Яну.

А вдруг это все было сном? Вдруг с ним вовсе не Яна? Дурацкая мысль, но все же…

Рука сама нашарила ночник. Он включил свет и, поморщившись от яркой вспышки, обернулся к спящей рядом женщине.

– Яна… – снова прошептал он тихонько, разглядывая ее силуэт.

Она спала спиной к нему, укрывшись легким покрывалом до самого подбородка.

Давид слегка навис над ней, посмотрел на ее лицо. Оно показалось ему таким безмятежным и в то же время прекрасным, что он на некоторое время завис, любуясь.

Яна спала сном младенца. Впрочем, неудивительно, учитывая, как он ее вчера переутомил.

Давид очень осторожно лег рядом, забрался к жене под одеяло. Коснулся грудью ее обнаженной спины. Яна заснула голая, как и он. Их не разделяло ни единой нитки. Он просунул руку под ее подушку, положил на нее голову, вдохнул кокосовый аромат волос супруги, упершись носом ей в макушку. Потом провел ладонью по ее боку, коснулся уже так явно выступающего живота, легко погладил. После положил руку ей на грудь. Мягкое полушарие еле уместилось в ладонь.

Тут же почувствовал, как член налился желанием.

В ту же секунду он ощутил, как Яна положила кисть на его руку, что держала ее грудь.

– Ты не спишь? – спросил Давид хрипло.

– Поспишь тут, когда такое в попу упирается… – простонала Яна.

А потом она взяла и потерлась мягкими булочками о его мужское достоинство.

Сильнее провокации и не придумаешь.

– Ох, ты моя кошечка… – прогудел Давид ей на ухо.

Он тут же включился в игру. Провел языком по ее шее, откинул одеяло и поцеловал в плечо. Потом провел рукой по ее животу вниз. Очень скоро его пальцы уже трогали ее между ног. А там все оказалось влажным и совершенно готовым к его вторжению.

Давид взял Яну за бедро, заставил слегка оттопырить попку, уперся головкой члена в мягкие, влажные губы и рывком проник в нее.

Ощущения захлестнули с головой. Будто и не кончал вчера целых три раза.

Каждое движение отдавалось по телу приятной дрожью. Нестерпимо захотелось поставить Яну на колени, крепко схватить за бедра и долбить с мощью отбойного молотка. Он великолепно помнил тот сумасшедший секс, какой был у них до свадьбы. Крышесносный… Однако не позволил себе слететь с катушек. Помнил, в каком жена положении. Он изо всех сил сдерживал себя, старался быть максимально нежным. Сходил с ума от этой мучительно-приятной пытки. Слушая тихие стоны Яны, возбуждался еще сильнее, но не ускорялся почти до самого финала, продолжал нежные, ритмичные движения.

Все же нет в мире женщины, с которой можно сравнить его Богиню.

Почувствовав, как Яна сжимает его в оргазменной судороге, Давид кончил мгновенно. Утренний оргазм показался ему особенно сладок.

После всего он уложил жену на спину, навис над ней и долго целовал в губы.

– Кто первый в душ? – спросил он у Яны.

– Иди ты, – тихо ответила она.

Давид подумал – хочет еще понежиться в постели, что и понятно. Ушел в ванную.

Он провел в душе минут пятнадцать, не больше. Вернулся пахнувший ментоловой свежестью. Уже предвкушал, как снова поцелует свою любимую. Но…

Спальня оказалась пустой.

Как хочешь, так и понимай, товарищ Охикян.

* * *

Яна спешила в свою комнату, завернутая в черный халат Давида.

Чувствовала себя прямо как преступница, сбежавшая с места преступления.

Забежала в свою комнату, скинула халат на кровать и поспешила в ванную.

Пока стояла под струями теплой воды, в голове все крутились образы недавно пережитого. До чего же приятно было вспоминать, как нежно Давид ее целовал, обнимал, как его трясло от желания в нее войти и как он глухо стонал, когда находился в ней. Приятно и в то же время жутко стыдно.

Она вела себя как потаскушка или даже хуже. И с кем! С Охикяном, мужчиной, который выкинул ее на помойку, а потом отчего-то решил, что ее согласие на повторный брак ему не нужно.

– Ну ты молодец, дуреха… – принялась она себя отчитывать.

Яна ужасно злилась на Давида с тех самых пор, когда он привез ее в свой дом. Злилась и боялась его, не могла решиться на открытую конфронтацию. А потом еще и эта смерть Филлинга, которая окончательно ее добила, сделала бывшего мужа в ее глазах абсолютным психом.

Яна была уверена – Давид прихлопнет ее как мушку за вторую якобы измену. Нет, сначала, конечно, дождется, пока она родит, а потом прихлопнет. Но он взял и поверил в ее невиновность, да к тому же пообещал, что дочь в любом случае останется с ней. После всего она вдобавок прочитала его имейл, где он доказал свою непричастность к смерти Филлинга.

Монстр оказался совсем не таким страшным, каким его малевало ее воображение.

После всего, что случилось, Яна решилась поговорить с Давидом. Поговорить – и только, ведь она давно запретила себе смотреть на него как на мужчину. Избегала встреч, прикосновений, даже старалась не поворачиваться в его сторону. Подавила влечение, спрятала некогда сильную любовь в далекий-далекий ящик. Не планировала ни близости, ни тем более примирения. Однако стоило ему ее поцеловать, немного приласкать, как ее тело превратилось в оголенный нерв.

Поговорила, что называется. Так поговорила, что аж побаливает переднее место.

Между ног до сих пор сладко пульсировало после утреннего контакта. Яна сжала бедра, и низ живота пронзило сладкой истомой.

Это все гормоны! Они, треклятые. Яне в жизни так не хотелось близости, как вчера или сегодня утром.

Одни сплошные гормоны, да?

В конце концов, она живая женщина, у нее давно никого не было. А Давид – был и есть очень привлекательный мужчина, пусть она запретила себе это замечать.

Так что? Это был просто секс?

Яна и хотела бы все свалить на голые инстинкты, но нет. При всем желании не получится. Глупо отрицать, что между ней и Давидом вчера промелькнуло нечто гораздо большее, чем просто взаимное желание.

Яну всю аж затрясло, когда Давид рассказал ей о том, как рано лишился матери. В ту минуту она почувствовала с ним такое сильное единение, словно и не было между ними никакой грязи, предательств и прочего. То самое единение, какое было у них до свадьбы.

Она все еще помнила ту давнюю ночь, когда рассказала ему о себе все-все, когда они без умолку говорили о детстве, юности. Яна поведала о смерти своих родителей, о съедавшей ее тоске, а Давид поделился своей болью о не так давно почившем отце. О матери он тогда умолчал, зато сказал теперь.

Будучи сиротой, Яна как никто понимала его, приняла его страдания, как свои. К тому же ей было очень важно услышать, что Давид хотел заботиться о ней, что она важна для него.

В тот самый момент давно подавляемые ею чувства вдруг вырвались наружу, никак не получилось с ними совладать.

И Яна ответила на поцелуй.

Потом голова закружилась, контролировать себя стало практически невозможно. Ноги будто сами разъехались в стороны. Давид всегда действовал на нее как афродизиак. Притягательный мужчина, что сказать.

Ее мужчина.

В прошлом.

Или нет?

Ей было очень хорошо с Давидом этой ночью.

Однако при всех его вчерашних откровениях главного-то не сказал! В любви не признался, квартиру не вернул, свободу выбора, где жить, не дал. А то, что ему нравился с ней секс, еще ни о чем не говорило.

Спасибо, успокоил ее страхи касательно ребенка. Но достаточно ли этого, чтобы снова начать ему доверять, с головой окунуться в старые отношения?

Яна не знала ответа на этот вопрос.

Однако точно знала другое – она хотела бы попробовать наладить с ним контакт. Пусть это не будет «вместе до гроба прямо с этой секунды».

Она бы предпочла двигаться осторожно, потихоньку, заново узнавая друг друга. Почему нет? В таком формате продолжила бы общение с ним.

Но захочет ли Давид? Этому типу надо все и сразу. И Яна нисколько не помогла себе, прыгнув к нему в койку. Наоборот, кажется, только подлила масла в огонь. Теперь Охикян наверняка считал, что он все сделал правильно, что с Яной так и надо – втихомолку жениться, плевать на ее мнение и так далее, и по тому же месту.

Голова пухла от непрошеных мыслей.

Позже, когда Яна вышла из ванной, прочитала сообщение от Давида: «Милая, спустись, пожалуйста, к завтраку. Я буду тебя ждать».

Хочет поговорить? Наверняка.

А что ему сказать, Яна не придумала.

Можно было проигнорировать приглашение. Но в животе тут же забурлило от голода. Да и не хотела она больше игнорировать Давида. Это не выход – отмалчиваться и прятать взгляды. Она, наоборот, хотела понять, как он к ней относится.

– В чем пойти? – пробубнила она себе под нос.

Отчего-то захотелось быть красивой. Решила не отказывать себе в удовольствии.

Выбрала недавно купленный желтый сарафан для беременных. Наряд удачно скрывал животик и одновременно подчеркивал грудь. Надев его, она нанесла легкий макияж, прошлась по губам коралловым блеском. Посмотрела на себя в зеркало и поняла – чего-то не хватало.

«Хоть гвоздики в уши вдеть, что ли…»

Яна открыла шкафчик под зеркалом, куда давным-давно запихнула черную бархатную шкатулку с драгоценностями.

Ей их вернули ее еще в тот день, когда Гаяне поселила Яну в оранжевой комнате. Она запихала шкатулку подальше, проигнорировав щедрый жест. Даже ни разу не открыла, поскольку не собиралась носить подаренные Давидом украшения.

Теперь достала забытую любимицу, открыла и обомлела.

Прямо сверху, на белом шелке, среди прочих лежало то самое кольцо с красным бриллиантом, которое она продала перед поездкой в Америку.

– Как ты тут очутилось? – спросила она у кольца, будто оно могло ответить.

Похоже, Давиду пришлось немало потрудиться и раскошелиться, чтобы его вернуть. И сделал он это скорей всего до того, как поехал в Америку, поскольку шкатулку ей принесли ровно в тот же час, когда Давид привез ее в свой дом.

Выкупил кольцо, думая, что она гадкая изменщица? Зачем?

Понять этого мужчину сложнее, чем ей, жуткому гуманитарию, разобраться в ядерной физике.

Забыв про серьги, Яна надела на палец кольцо. Бриллиант засверкал, заискрил, будто даже обрадовался тому, что снова оказался на ее пальце.

* * *

Спускаясь в столовую, Давид так нервничал, что потели ладони.

Явится ли Яна?

Очень хотел ее видеть, но не был уверен, стоит ли заявиться к ней в спальню. Успел раз десять представить, как ворвется туда и потребует объяснений. Не терпелось узнать, отчего убежала, не сказав ни слова? Кто так делает?

Они муж и жена, провели ночь вместе. Что может быть естественнее?

В то же время Давид не хотел давить на Яну. Нет, не так. Давить хотел! Да только что с этого толку? Он уже давно понял – с его дорогой женой такая тактика не проходит. Не поддается она давлению, такое поведение лишь отталкивает ее еще больше.

С Яной надо тоньше, ювелирным пинцетом.

Хотел как-то показать дорогой супруге, насколько ему было хорошо, как-то отблагодарить ее за подаренное удовольствие. Преподнести достойный подарок. Но где же такой найдешь? И целого мира будет мало, чтобы передать глубину его чувств к Богине.

Ох как ему хотелось хоть какого-то знака, что это была не разовая акция, что Яна хочет помириться, что любит. Ну хоть немного!

Появившись в столовой, Давид с неудовольствием обнаружил за столом только Гаяне.

Уселся во главе стола с недовольным видом.

Пока подавали омлет с грибами, Гаяне что-то говорила ему, а он не слушал. Даже не слышал, хотя обычно не игнорировал сестру.

А потом вдруг увидел в дверном проеме Яну.

По-утреннему свежая, наряженная в сарафан, она направилась к столу.

Давид подскочил с места, поспешил ей навстречу. И тут он вдруг заметил на безымянном пальце жены кольцо с красным бриллиантом. То самое кольцо, которое надел ей в день свадьбы.

Он хотел знака? Вот он, знак. Кричаще яркий!

Давид заулыбался во всю ширь, отодвинул для Яны стул, помог устроиться за столом. Но, прежде чем вернуться за свое место, схватил ее правую руку, прижал к губам холодные пальцы, с чувством поцеловал.

– Ты сделала меня очень счастливым, – заявил он с придыханием.

– Спасибо, что вернул кольцо, – тихо сказала она и посмотрела на него с приязнью, как ему показалось.

– Не стоит благодарностей, малышка. – Улыбка Давида стала еще шире, если такое вообще возможно.

Он устроился во главе стола, чувствуя, как внутренности плавятся от жара чувств к дорогой жене.

– Вы помирились? – вдруг спросила Гаяне.

Только тут он вспомнил про сестру.

– Любовь побеждает все, – гордо заявил Давид. – Ее так просто в сердце не спрячешь. Тебе тоже пора познать это чувство, сестра.

Гаяне закашлялась, поперхнувшись кофе.

– Все в порядке? – спросил Давид настороженно.

– Д-да… – еле ответила она.

В этот момент в комнате появился Геннадий. Он подошел к Давиду сзади и шепнул на ухо:

– Нашли фокусника