Глава 69. Большая любовь Гаяне

– Ой, прости, Яночка, я случайно захлопнула дверь, – проговорила Гаяне сладким голосом.

Потом повернулась к невестке и ободряюще погладила по плечу.

– Случайно? – спросила та с круглыми глазами.

Гаяне закивала с самой искренней улыбкой, на какую только была способна.

– Конечно случайно! Я мигом открою. Только вспомню код… Видишь ли, эту дверь можно открыть только с помощью цифрового кода. Один, два, три или два, три, четыре? Ой, дай бог памяти…

На самом деле код она помнила превосходно. Еще бы, специально его сменила на тот, что Давид не знал, пока Яна бегала за своим блокнотом. Дура и правда решила, будто Гаяне станет ее учить, подумать только! Встречаются же в мире такие клинические идиотки.

Нет, учить это недоразумение Гаяне не собиралась. В планах было другое – разобраться с этой выдрой раз и навсегда.

Сегодня утром она поняла, что пора, или потом будет уже поздно. План созрел мгновенно, тем более что необходимым она давно запаслась – так, на всякий пожарный. Гаяне вообще запасливая.

– Я… мне… Я в туалет хочу, – вдруг выдала невестка. – Можешь открыть поскорее, пожалуйста?

Как будто дискомфорт Яны мог хоть сколько-нибудь волновать Гаяне.

– Пытаюсь… – она сдула со лба челку, сделала вид, что вспоминает код. – Кстати, туалет есть и здесь. Вон там, сбоку, в конце комнаты.

– Ага, – кивнула Яна и поспешила туда.

Как только невестка скрылась, Гаяне достала из холодильника бутылку с водой.

Поблагодарила провидение за то, что Давид в свое время, пока тут сидел, велел установить в бункере холодильник. Гаяне еще месяц назад положила сюда несколько бутылок с водой – так, на всякий случай, вдруг любимому снова приспичит тут забаррикадироваться.

Открутила крышку и кинула туда пару таблеток.

Сейчас Яна выйдет из туалета, и Гаяне начнет перед ней каяться. Мол, так и так, забыла код, придется подождать, пока вернется Давид, ведь, кроме нее, только он знает заветные цифры. Но беспокоиться не о чем, брат наверняка скоро вернется.

Потом беременную начнет мучить жажда, и Гаяне даст ей воды…

Вуаля, и у Яны начнутся преждевременные роды. По срокам она на пятом месяце, так что ребенок однозначно не выживет. А там и самой мамочке истечь кровью недолго, по крайней мере так обещал ей один мудрый фармацевт. В любом случае через несколько часов, когда Давид вернется домой, ребенка уже не будет, а без ребенка эта жирная куропатка ему сто лет в обед не сдалась. Даже если выживет, ничего страшного.

А Давиду Гаяне скажет, что заклинило дверь. Она пыталась-пыталась открыть, но ничего не вышло. Поплачет, расскажет, как хотела помочь Яне. Он поверит, он всегда ей верил.

О, как же все было хорошо, пока Яна Гордеева не появилась в жизни семьи Охикян. Как же все было шикарно!

Гаяне и Давид жили как муж и жена…

А что? Не спали, да. Но разве это такая уж редкость? Многие супруги не спят, при этом прекрасно себя чувствуют.

Нет, Гаяне изо всех сил старалась наладить и эту часть их жизни. Щеголяла перед Давидом чуть ли не голая, всячески его соблазняла. Но любимый оставался холоден. Что ж, такая его натура, она с этим смирилась. Зато каждый вечер он возвращался домой, к ней, а это дорогого стоит.

Гаяне встречала Давида вечером с работы, слушала рассказы про его день, докладывала свои новости. Утром они вместе завтракали. В выходные ей нередко удавалось построить совместные планы. Даже отпуск – и тот планировала она.

Да, он развлекался на стороне, Гаяне об этом знала. Снимал шлюх, трахался с ними в отеле. Но правил приличия не нарушал, никого в дом не водил.

Гаяне благородно прощала ему адюльтеры, старалась их не замечать. Мудрая жена не станет обращать внимание на любовниц, они ей не соперницы, ведь так?

Она заботилась о Давиде, обеспечивала ему идеальный быт, старалась изо всех сил принимать участие в общественной жизни. Вела себя идеально. Все для него, все для любимого.

И чем он ей отплатил? Притащил домой нищую тварь, которая и слова доброго не стоит! Уж как Гаяне старалась отвадить всех шлюх от Давида. Убеждала, угрожала, подкупала, подставляла, ни одной прошмандовки возле любимого не оставила. И тут вдруг Яна…

Гордеева оказалась крепким орешком, за все время так Давиду и не изменила, хотя Гаяне готовила ей разные провокации.

Для нее было страшным ударом, когда Давид собрался жениться. Она изо всех сил убеждала брата подождать, присмотреться. А у того будто шоры на глазах – ничего не видел, не разглядел, с какой дрянью решил связать судьбу.

Ну, Гаяне ему все показала наглядно с помощью Филлинга. И он поверил! А потом зачем-то решил проверить. Улетел в Америку, а вернулся с той же тварью, только еще и беременной.

Вот уже почти месяц несчастная Гаяне была вынуждена изображать любящую будущую тетку, тогда как ее тошнило при виде Яны.

Ничего, скоро все закончится.

Тварь будет изгнана из дома.

Кстати, что-то она засиделась в туалете.

Гаяне отправилась прямиком туда.

– Яночка, – позвала она невестку сладким голосом. – С тобой все в порядке?

– Извини, Гаяне, я не выйду. Позвони Давиду, пожалуйста, у меня что-то не работает телефон.

Услышав просьбу невестки позвонить брату, Гаяне впала в ступор.

Зачем этой куропатке понадобилось связываться с Давидом?

– Яночка, золотце, что случилось? – спросила она елейным голосом.

– Ничего, – последовал быстрый ответ. – Позвони Давиду, пожалуйста.

Гаяне аж передернуло от настойчивого тона невестки. Ишь ты, нашла прислужницу. Ага, как же, так она и побежит выполнять приказ, тем более что это в принципе невозможно.

– Ян, в бункере не работают ни сотовые, ни интернет. Он же металлом обшит. Без вариантов. Я еще несколько раз попробовала ввести код, но замок, кажется, заклинило, он старый. Давид вернется и разберется. Может, это только внутри заело, а снаружи получится открыть. Ты не переживай, все утрясется.

– Я не переживаю, – ответила невестка тем же решительным голосом.

– Тогда выходи, – потребовала Гаяне чуть резковатым тоном и тут же прикусила язык.

Рано… рано показывать истинное лицо.

– Извини, но я выйду отсюда только тогда, когда придет Давид, – последовал упрямый ответ.

«О-о… Да у нее включился мозг? Не вовремя, не вовремя…»

Гаяне начала лихорадочно соображать, что делать.

Если Яна заподозрила ее, а так оно, скорее всего, и было, то это может быть очень плохо. Необходимо, чтобы позже невестка подтвердила, что Гаяне пыталась ей помочь. Конечно, это на тот случай, если она вообще выживет.

Гаяне себе не враг, она не собиралась подставляться перед Давидом, тем более не хотела предстать перед ним детоубийцей. Он чист душой и такого не примет, это она точно знала.

– Яночка, – еще более сладким тоном проговорила Гаяне. – Ответь, пожалуйста, почему ты не хочешь выйти?

Но за дверью не раздалось ни звука.

Только через время невестка снизошла до ответа:

– Мне показалось, ты нарочно закрыла дверь.

Туши свет, кидай гранату! Показалось ей…

Гаяне прокрутила в памяти картину произошедшего, пытаясь понять, где просчиталась. Но по всему выходило – нигде. У этой змеюки глаза на затылке?

– Яночка, не говори глупостей! Думаешь, мне хочется торчать в этом бункере? Совсем нет. И тебе уж точно не стоит торчать в туалете, вон есть удобный диван. – Гаяне махнула рукой на черную кожаную громадину у стены.

– Мне удобно здесь, спасибо, – последовал совсем нелогичный ответ.

– Ты, наверное, хочешь пить? – попробовала Гаяне зайти с другого бока. – Давай, я дам тебе воды из холодильника, и сиди там на здоровье…

– Спасибо, здесь есть кран.

Кран, мать ее так!

– Ты сумасшедшая? – вконец разозлилась Гаяне. – Собираешься пить воду из-под крана? Это же негигиенично!

На это Яна ничего не ответила.

А Гаяне вдруг со всей ясностью поняла – нельзя выпускать невестку живой. Она ее сдаст.

Эх, угробить такой план. Идеальный, можно сказать!

Гаяне специально засветилась с Яной во всех частях дома, слуги видели, как она старательно разъясняла этой недотепе, что здесь и как. Спуск в погреб казался очень логичным, а по поводу того, что не смогла открыть дверь, – тут уж она ни при чем. Все свалит на старую электронику, и всего дел.

Напоказ Гаяне вела себя с Яной чрезвычайно мило, это подтвердит любой. Ее бы ни за что не заподозрили в том, что хотела сделать невестке плохое.

Да и бункер – идеальное место для задуманного. Тут нет камер, стены толстые, криков не слышно. Никто при всем желании не узнает, что здесь произошло.

И тут эта курица вдруг решила противостоять Гаяне! Это она зря… Так бы, может, жива осталась, а теперь нет.

Гаяне изобразит несчастный случай. Стукнет Яну по голове одной из бутылок, и скажет, что та упала, ударилась затылком, например, о тот же унитаз. Чем не выход из положения? Замечательный выход.

Самой Гаяне убивать еще никогда не приходилось. Но ведь люди как-то это делают, так? В критической ситуации на что не пойдешь ради собственного счастья.

Надо только как-то выковырять из туалета эту куропатку.

Гаяне внимательнее пригляделась к двери, за которой спряталась Яна. Обшита деревом, да, но кому, как не ей, знать, что внутри железная пластина. Бункер же. Тут и у кладовой железная дверь, и в кухне, которая также переделана под погреб и заставлена стеллажами с бутылками.

«Кладовая!» – вдруг взорвалось в голове Гаяне.

Там наверняка должны быть инструменты, так? А с инструментами можно раскурочить любую дверь, даже железную.

Гаяне бросилась в кладовую. В мгновение ока поскидывала все, что видела, с полок на пол. В углу и правда нашелся пластиковый чемодан с инструментами.

– То что надо! – радостно взвизгнула она и поспешила обратно.

Достала тонкую загогулину непонятного назначения и попыталась засунуть ее в замочную скважину.

Когда Гаяне начала попытки взлома, из-за двери раздалось паническое:

– Ты что делаешь?

На это она лишь посмеялась и продолжила свое черное дело.

Замок не поддавался, но Гаяне не собиралась сдаваться. Пробовала один инструмент за другим в попытках вскрыть нехитрый механизм.

– Пожалуйста, не надо! – пищала за дверью невестка.

Но Гаяне не обращала внимания на жалкие визги. Она во что бы то ни стало выковыряет эту курицу из туалета, а потом разберется с ней по-взрослому. Беременная тетеха ей не противник.

Яна все продолжала пищать, а Гаяне делала свое черное дело.

Она потеряла счет времени и попыткам. Совала в замок разные инструменты, пыталась поддеть злосчастный механизм и так и этак.

За дверью уже не слышалось никаких звуков.

– Эй, ты жива? – с издевкой спросила она у невестки.

Но та больше не отвечала ей.

Может, и к лучшему. А еще лучше, чтобы с ней там случился удар.

Ведь мыши иногда умирают от страха, так? Гаяне слышала где-то, что их сердца разрываются от напряжения. Чем Яна не мышь?

Она удвоила усилия.

И вот, когда замок вроде бы стал поддаваться, Гаяне вдруг услышала какой-то странный звук. Очень похоже на телефон. Но здесь ведь не работают телефоны!

Гаяне отложила инструменты, отошла от двери туалета, прислушалась.

Снова этот звонок. Пи-пи-пи…

Пошла на звук и скоро увидела у двери в бункер трубку стационарного телефона. Она пищала, мигала красным светом.

Телефон внутренней связи! Как она могла про него забыть? Это был единственный способ связаться с бункером. Вторая трубка висела у входа в подвал с другой стороны.

Кто звонит? Слуги точно не стали бы тревожить Гаяне. А значит, это…

Гаяне похолодела.

Глянула на часы – еще слишком рано. Чертовски рано для того, чтобы любимый вернулся домой. Она ждала его лишь вечером.

Она не успела…

Впрочем, кто сказал? Давид все равно не сможет быстро открыть дверь, а когда откроет, все уже будет кончено.

Ей просто нужно выиграть немного времени, так? И она любой ценой его выиграет.

– Давид, это ты? – взвизгнула она в трубку. – Как хорошо, что ты пришел! Пожалуйста, попробуй открыть дверь бункера, что-то случилось с замком, и я не могу открыть его изнутри…

– Гаяне, хватит врать, – строго отчеканил Давид. – Я видел по камерам, как ты спускалась в бункер сегодня днем. Ты перепрограммировала дверь, так? Не делай из меня дурака…

– Я ничего не перепрограммировала! – тут же заявила она. – С чего бы мне это делать?

– С того, что сегодня я имел неудовольствие говорить с Китаняном. Знакомая фамилия, сестричка?

Внутри у Гаяне все похолодело. Этот старый хрыч сдал ее? Но как он посмел? Он же обещал этого не делать… Она расплатилась с ним телом за то, чтобы он оставил ее участие в секрете. Терпела его ласки, старческий запах, его член в заднице, в конце концов!

Как ей оправдаться перед Давидом? Он же не дурак, ни за что ей теперь не поверит. Весь тщательно выверенный план шел псу под хвост. Сегодня не ее день! Что ни сделает, все не так…

– Ты знаешь, что я рано или поздно открою эту дверь, Гаяне, – цедил в трубку Давид. – Ты не сможешь там прятаться всю жизнь! Не глупи, открой!

Гаяне представила, как Давид ворвется сюда и прибьет ее своими здоровенными кулачищами. И тут ее мозг заработал с космической скоростью, как всегда бывало в экстремальных ситуациях.

– Ты забыл, что я тут с Яной? – нервно усмехнулась она. – Только попробуй начать пилить дверь, и я прибью эту сучку!

– Не трогай ее! – взревел Давид.

– Что, жалко эту тварь? А меня тебе не жалко? Я тебя годами обихаживала, и что получила? – Гаяне сорвалась на крик. – Ты женился на какой-то мрази, а меня пихаешь замуж за урода…

– Прости, Гаяне… – вдруг сказал Давид.

Она осеклась, гадая, с чего бы любимому так быстро поменять тон?

– Я не должен был указывать тебе, с кем связывать судьбу. Я был неправ, сестричка…

Ох, как приятно было Гаяне услышать эти извинения. Бальзам для ее израненной души. Да, она не поверила, но все равно стало чуточку легче дышать. Невольно на глаза навернулись слезы. Давид перед ней извиняется? Такое уж точно впервые.

– Ответь мне только на один вопрос, – вдруг попросил он грустным голосом.

– Какой? – спросила она со всхлипом.

– Зачем ты спуталась с Китаняном?

Гаяне замерла, соображая, как бы лучше себя оправдать. Может быть, еще не все потеряно?

– А что еще мне было делать? – взвизгнула она возбужденно. – Ты не слушал меня. Ты женился непонятно на ком. Она же только твоих денег хочет, как ты не видишь! Она шлюха!

– С чего ты взяла, что Яна шлюха? – спросил Давид резко. – У нее за всю жизнь хорошо если полтора любовника набралось…

– Она досталась тебе не девственницей, этого достаточно, – запальчиво взвизгнула Гаяне. – Ты достоин лучшего, Давид! Ты достоин девственной невесты…

– Такой, как ты? – хмыкнул он недобро.

– Как я! – кивнула она. – Я не враг тебе, Давид! Я всего лишь пыталась тебя спасти, защитить…

– Зачем? – спросил Давид странным, отрешенным голосом.

– Ты вроде умный мужчина, Давид! Клиенты носят тебя на руках, на работе уважают, ты удачлив в делах, поднимаешь любые проекты, все тебе по плечу. Но в обычной жизни ты как ребенок! Слепой и глупый ребенок, вот кто ты! Дальше носа не видишь, чувств моих не замечаешь… Я ведь люблю тебя! Люблю! Всем сердцем люблю…

Призналась, и аж самой легче стало. Будто сняла с плеч тяжелый груз.

– Так ты показала мне свою любовь? – спросил он строго.

– Да, черт тебя возьми! Да! – прокричала она, размазывая по щекам слезы.

На той стороне провода повисло молчание. Долгое… невыносимо долгое.

Позже Давид заговорил проникновенным голосом:

– Гаяне, малышка, тебе не нужно было ничего этого делать, строить какие-то планы. Я прямой человек, ты знаешь, люблю правду. Тебе следовало подойти ко мне и честно сказать, что ты ко мне испытываешь…

Она нервно рассмеялась, представив, что Давид сделал бы, признайся она ему раньше.

– Чтобы ты отослал меня куда подальше?

– Я бы не отослал… – вдруг сказал он.

– Ага, конечно! – фыркнула она упрямо. – А то я не знаю…

– Я бы не отослал, потому что твои чувства взаимны, – неожиданно заявил он.

Гаяне показалось, она ослышалась.

– Что? – переспросила она с нервным смешком.

– Твои чувства взаимны, – проговорил Давид серьезным голосом. – Прости, что говорю об этом только сейчас.

О, сколько лет она мечтала услышать такое от Давида. Как хотела, чтобы он извинился за то, что не замечал ее, как хотела признаний в чувствах.

– Ты шутишь… – прохрипела она, в горле внезапно пересохло.

– Совсем нет, – проговорил он глухо. – Ты не понимаешь! Я и женился-то лишь потому, что не мог больше выдерживать пытку соседства с тобой и невозможности быть вместе. – Тут в его голосе послышались ноты отчаяния. – Мы ведь брат и сестра, ты не забыла? Мы не можем быть вместе.

– О-о… – вздохнула Гаяне. – Так это не проблема. Пусть другие считают нас родственниками, мне плевать. А то, что творится за дверями спальни, это наше дело…

Ожидая ответа, она напряглась, но секунды утекали в никуда, а Давид все молчал. Лишь через время ответил:

– Как я мог просить ТЕБЯ о таком? Я и мечтать не мог, что ты пошла бы на такое!

– Пошла бы! – запричитала она. – Побежала бы! Давай так и сделаем, милый, а? Но от твоей жены все равно придется избавиться, ведь она свидетель. Нам не нужны сплетни, так? Мы можем оставить ее здесь, в бункере. Слугам скажем, что она сбежала. Мы не будем убивать ее сами, просто позволим ей умереть… Никто не узнает, это же бункер! Ее криков никто не услышит. Все будет шито-крыто… Если она вообще еще жива…

– О, Гаяне, скажи, что ты ничего ей не сделала! – взревел Давид в трубку.

– Заботишься о своей шлюхе? – ревниво взвизгнула она.

– Не глупи, я совсем не о ней беспокоюсь, – отрезал Давид строго. – Она носит ребенка. Нашего с тобой ребенка!

– Нашего ребенка? – недоверчиво спросила Гаяне.

– Как брат и сестра мы не сможем иметь нормальных детей, разве тебе не ясно? А Яна родит нам такого. После этого сможем от нее избавиться.

– Я не хочу ее ребенка! – тут же начала спорить Гаяне. – К тому же мы не кровные брат и сестра. Мы кузены, можно рискнуть родить своего.

– Ребенок не то, чем стоит рисковать, – снова строго отрезал он. – Ты знаешь мое серьезное отношение к детям, так, Гаяне? Я не хочу делать ребенка, который может родиться с отклонениями. Но полноценную семью хочу. С тобой хочу! Вслушайся в голос разума. Ты понимаешь меня?

– Д-да… – ответила она, слегка заикнувшись.

– Именно поэтому мы не можем сейчас избавиться от Яны. Где она?

– Заперлась от меня в туалете… – проговорила Гаяне.

– Отлично, пусть посидит там, а ты открой мне, и мы поговорим с глазу на глаз.

Последняя его фраза прозвучала как приказ. Давид часто говорил с ней так – повелительным тоном. Гаяне нравилось, что он такой решительный, обычно она беспрекословно его слушалась. Но не теперь… Она просто не могла позволить выманить себя отсюда без гарантий.

– Я давно люблю тебя, Гаяне… – вдруг проговорил Давид. – Я действительно и подумать не мог, что ты согласилась бы быть со мной тайно для общества. Да, я глупый слепец, ты все правильно сказала. Я очень жалею о том, что ты не призналась раньше, и жалею, что не признался сам…

– О, я хотела признаться раньше! Сотню раз мечтала тебе сказать! – заголосила Гаяне.

– Тогда давай не будем терять время, и так столько его упущено… – И снова он повторил с сожалением: – Если бы я только знал, что мои чувства взаимны… Ты знаешь, как я мучился все эти годы?

– Ты мучился? – спросила она не верящим голосом.

– Конечно мучился! Думаешь, мне было легко смотреть на тебя в бикини у бассейна? Или в тех откровенных нарядах, в каких ты появлялась на ужине? А помнишь, в прошлом году на мой день рождения я резко сорвался в поездку на неделю, сразу после того как ты вышла меня поздравить?

– Помню… – тихо сказала она.

Тот день до сих пор отдавался болью в сердце.

Она ждала его целый день, приготовила для него подарок – швейцарские часы. Наряжалась и красилась не один час. Выпорхнула к нему навстречу красивая, словно бабочка. А он приехал домой на две минуты, чмокнул ее в щеку, даже не развернул подарка и сказал, что ему снова надо уезжать.

Гаяне после этого проревела всю ночь.

– Когда я увидел тебя в том коротком красном платье, у меня внутри все закипело. Я дышать рядом с тобой нормально не мог, так тебя хотел. Но в самом деле не мог же я оскорбить тебя пошлыми приставаниями… Я ведь не знал о твоих чувствах…

На секунду Гаяне позволила себе скользнуть в любимую фантазию. Представила, как фантастически здорово бы было оказаться сейчас в руках Давида, почувствовать его губы на своих губах, отдаться ему всей душой и телом.

– Я так давно тебя хочу! – проговорил он с чувством.

И она не устояла.

Ни о чем не думая, ввела код, распахнула тяжелую дверь и выскочила из бункера, распахнув объятия.

Однако оказавшись снаружи, Гаяне наткнулась на полный бешенства взгляд.

Она в жизни не видела Давида таким злым. Его лицо напоминало лицо убийцы из фильма ужасов.

Брат без слов размахнулся и влепил Гаяне пощечину. Ее левую щеку обожгло, удар оказался настолько сильным, что она не удержалась на ногах, рухнула на пол.

Такой сильной боли она еще никогда не испытывала. Боли разбившихся надежд.