Глава 26. Юля

Я терзалась сомнениями. Мне хотелось вырваться из этого дома, ужасно хотелось. И я никуда не ездила с тех пор, как родилась Дианка. С ней пару раз выбирались, один раз нам оплатили путёвку в реабилитационный центр от соц защиты, как ребёнку инвалиду и разок я накопила сама.

Но это было не то, совсем не то. Я с ребёнком, другие мамы тоже. Все дети тяжело больны, а знаете, как тяжело, когда кругом больные дети? Просто не понимаешь, за что такой крест им, ни в чем невинным, за что их матерям… Дианка кричала, многие процедуры её пугали. Легче было только тем, что там много было мам с такими же детьми. И если Дианка падала на пол заходясь криком, никто не смотрел брезгливо. Они понимали меня. Они мне сочувствовали.

Всё равно после такого "отпуска" напиться хотелось, что мы с Ксюшей и сделали, едва я вернулась. А тут несколько дней. Где-то вдали. Да, с Артуром, но он наверное будет занят своими сверх важными делами и я смогу просто бродить по чужому городу. Одна. И это великое благо.

Страшно было оставлять Диану в этом гадюшнике. Даже ветреной Ксюхе я куда больше больше доверяла.

Наше утро началось с того, что мы пошли к Иосифу едва позавтракали и умылись. Снежно. Мороз щиплет щеки, облачка пара вырываются изо рта. Зима.

— Мама скорое уедет, — сказала я дочери. - Ты не бойся, хорошо? Я скоро вернусь.

Тишина в ответ. Иосифа только выпустили на утреннюю прогулку, садовник ушёл чистить тропинки, мы остались одни. Пони терся у забора, ожидая вкусняшек. Меня осенило - можно было повторить подвиг с сухариками.

— Я сейчас, - сказала я. - Минутку, хорошо?

Пошла в конюшню. Толкнула дверь. Внутри полумрак, вкусно пахнет сеном. Здесь уютно даже, о животном хорошо заботились, но мне не по себе. Мне не хочется вспоминать о том, что случилось здесь много лет назад. Я толкаю дверь в соседнюю комнату. Идеальная чистота, шкафчики с принадлежностями и пищевыми добавками для животных, коробки корма. Достаю морковку, мою ее под струёй воды в раковине. Режу кружочками. Выношу. Протягиваю на ладони дочери.

— Угости Иосифа.

Она реагирует не сразу. Затем берет кружочек и протягивает пони. Потом ещё один. А следующий - съедает. Мне хочется петь. Мне хочется плясать. Мне хочется целовать Иосифа в его толстую мохнатую морду. Это такое достижение - моя дочь ест овощ! Цены этому животному нет.

Но я не подаю виду, яркие эмоции мою дочь пугают. Я спокойна, но внутри меня бушует ураган восторга. Морковь с Иосифом они съедают напополам.

После прогулки я передаю дочь Анне. Артур уже уехал, дома относительно спокойно, самое время поработать. Я не могу рассчитывать только на те деньги, что достанутся мне осенью. В первую очередь я должна рассчитывать на себя.

Но вместо этого я иду к Наталье Павловне.

— Мария Викторовна у себя? - спрашиваю я. - Или уехала?

— Уже позавтракала, - отвечает та. — Сейчас свободное время она проводит в кабинете покойного мужа, после того, как из её гостиной сделали детскую. Должна быть там.

— Спасибо.

Я ненавижу эту женщину и избегаю её, я не люблю с ней разговаривать, она хладнокровная сука и шантажистка. Но сейчас помочь мне в её интересах. Стучусь, потом открываю дверь кабинета.

Мария Викторовна сидит за столом, разбирая бумаги, на её носу очки. Кивает мне, позволяя пройти, я шагаю и думаю о том, что я ужасно низко пала. Я злорадствую. Мне доставляет удовольствие то, что хозяин кабинета мёртв. Хотя если так подумать, он и с того света здорово над всеми издевается.

— Что ты хотела?

Бывшая свекровь откладывает бумаги и смотрит на меня сквозь линзы очков. Её внешность тоже претерпела значительные изменения, но глаза те же. Светло - голубые, водянистые. Холодные.

— Я знаю, что вы меня ненавидите, - начинаю я.

Мария Викторовна смеётся, и я снова думаю, что не переношу всю их семью.

— Деточка, да что ты о себе возомнила? Мне на тебя плевать. Да, мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, но я не питаю к тебе никаких сильных эмоций сейчас и не питала раньше. Я знала, что ваш брак и без меня развалится. Прости, что перебила, что ты там хотела?

Я сажусь в гостевое кресло, просто потому что стоя, чувствую себя ученицей, вызванной к директору школы.

— Я уезжаю. На три дня.

— Знаю, ты приняла верное решение, все должны видеть, что вы друг друга любите.

— Дело в том, что я не доверяю никому. Руслан вечно пьян и слишком похож на отца. Стелла что угодно продаст за свою выгоду, и ей выгодно, чтобы я сбежала. Эльза выглядит милой девочкой, но она из вашей семьи, а значит в тихом омуте черти водятся.

— Продолжай.

Я перевела дыхание. Я знала, что я уже взрослая. Я сама мать. Но эта женщина меня все равно пугала.

— Вам я тоже не доверяю, но я знаю, что вам нужно. Вам нужно, чтобы я продержалась этот год.

— И?

— Я оставляю в вашем доме самое дорогое. Свою дочь. Я не доверяю вам, но знаю, что вы заинтересованы. Во мне. Значит и в Диане. Обещайте мне, что присмотрите за ней. Обещайте, что все эти три дня будете рядом с ней, и тогда я уеду с лёгкой душой.

Мария Викторовна сняла очки и отложила их в сторону. Посмотрела на меня, явно думая о чем-то другом.

— Меньше всего меня волнует твоя душа. Но ты права, я заинтересована. И я обещаю, что буду рядом с твоей дочерью все это время.

— Спасибо.

Большего мне не нужно было. Я знала, что если кто-то и имеет власть над отпрысками Вершининых, так это их мать. Причиной тому и жёсткое воспитание Вершинина старшего, и то, что в деньгах и Эльза, и Стелла, и Руслан сейчас зависели либо от матери, либо от Артура.

Мне и правда стало легче. Эта холодная змея сдержит свое слово. Я паковала вещи почти без панических атак. Да, мне было легче, но все же, мы с Дианой никогда не разлучались.

Артур в аэропорт ехал сразу из офиса, поэтому за мной заехали отдельно. Я попрощалась с дочерью. Села в машину. И вдруг поняла - меня ждёт приключение. Первое приключение за много лет. И я наслажусь им сполна.

— Прости, — сказал Артур, едва мы сели на свои места. — Я спать. Устал.

И правда, вырубился почти сразу. Человек, который часто летает. У меня же все вызывало волнение, не паническое, радостное, и даже хорошо было от того, что Артур спит, не портя этот момент.

Я прижималась носом к иллюминатору, смотря за тем, как огни города растворяются в плотной завесе облаков и жалела только о том, что ночью летим. Нет бескрайнего неба, только бескрайняя темнота, светящаяся далёкими огоньками городов.

Зато даже в темноте я безошибочно распознала море и даже как будто почувствовала его запах. И когда самолёт сел, едва не гарцевала от желания скорее выйти.

— Морем пахнет, - удовлетворённо протянула я, едва мы вышли.

— Оно холодное, - без улыбки ответил Артур.

— Ну и пусть!

Ничего не могло мне испортить настроения сейчас. Я была намерена наслаждаться этим отпуском и я буду.