Глава 27. Артур

В машине мы молчали. Моросил дождь, а дома в это время морозы. Странно, но уютно было, Юля рядом, тепло, капли по стеклу. К тому моменту, как мы приехали к отелю дождь прекратился.

Погодка явно была не самой удачной для путешествий, промозгло, немного ветрено, температура едва выше нуля, стоило только выйти из машины, на нас обрушился шум моря.

— Надеюсь стеклопакеты у нас отличные, - проворчал я.

Никогда не понимал романтики моря. Оно было большим, шумным и мокрым. Мне сложно было спать под его рокот. Юля моё брюзжание пропустила мимо ушей, сразу устремилась к дверям отеля, парень несший багаж за нею не поспевал. А я устал, смертельно устал тащить папино наследство из болота, в которое тот сам его и толкнул своим опрометчивым завещанием. Пара часов сна в самолёте только раздразнили, спать хотелось смертельно. И воды холодной, словно мало вокруг воды, и шумит она волнами о берег, и с неба льётся. Я даже представлял, как гремят в стакане кубики льда. А потом кофе горячего, няня в детстве ругалась, не мама, мамы рядом не было, я всегда любил горячее после холодного. Пророчила, что зубам моим хана. Что же, мне тридцать три, зубы мои на месте.

— Воды со льдом, - бросил я парню входя в номер. — Горячего кофе. Юль, тебе чего?

— Ничего, - крикнула Юля из туалета.

Я подавил улыбку. Она всегда хотела писать в самое неподходящее время. В поездках, на прогулках, в долгих перелетах, причём ходить в туалет в самолёте боялась и не любила. И сейчас, наверное, едва дотерпела.

— Миленько, - озвучил я, когда Юля вышла. - Неплохой номер.

Я часто летал по делам компании в последние годы, папа старел, я представлял его интересы за него. И понимал, что деньги не всегда решают, порой приходилось останавливаться в ужасных гостиницах, просто потому, что не было других в данном населённом пункте. Но этот город был туристическим, посему развитым.

Гостиная могла похвалиться наличием камина, нескольких удобных кресел, рабочего кабинета и даже небольшой библиотеки. За окном - темнота. Юлька толкнула дверь в другую комнату и замерла.

— Чего там? — спросил я.

— Что ты говорил своей секретарше по поводу номера?

— Две комнаты.

— Не уточнил, что кровати должны быть тоже две?

Я подошёл и встал рядом. Спальня была огромной. Панорамное окно, за ним море бьётся о камни, пенясь шапками волн. Огромная кровать. Пушистый ковёр. И небольшой диванчик.

— Комнаты две, - резюмировала Юля злым голосом. — Кровать одна. Это секретарша у тебя тупая, или ты подстроил?

— Не злись. Я буду ночевать на диване, несколько ночей, не умру.

Я был настроен миролюбиво. Принесли воду. Именно такую холодную, о какой мечталось. Я пошёл в душ, долго и с удовольствием стоял под горячей водой, а когда вышел, Юльки в номере не было. Я ощутил небольшой укол беспокойства, куда бы она пошла ночью в чужом городе? Затем уже увидел что дверь на лоджию прикрыта неплотно.

Юлька сидела в кресле, завернувшись в одеяло и как завороженная смотрела на море. Море, как водится, сердилось и шумело. Я посмотрел тоже - ничего особенного, холодное, даже на вид.

— Этот вид не стоит отмороженной задницы, - осторожно сказал я.

— Тебе не понять. Я без зависти говорю, но у тебя всегда были деньги и возможности для путешествий. А я несколько лет из дома не выбиралась. Мне хорошо, иди и ложись спать.

— Не засиживайся только, заболеешь, нам вечером на вечеринку топать.

— Хорошо. Кофе я твой выпила, все равно остыл бы.

К удивлению, декоративный диванчик даже выдвигался, но явно был не приспособлен для сна. Жёсткий, узкий, перекладина чувствуется по середине, и это блять, люксовый номер. Я ворочался минут тридцать, а ведь устал смертельно. Юлька все не возвращалась. Меня так все бесило, что я злился и на неё. Или она устала бултыхаться против течения и ласточкой сиганула в холодное море, оставив мне и свою дочь, и разбираться с отцовским наследством? Вернулась она через час наверное. Я даже порадовался, что спим мы раздельно - наверное, она холодная, как лягушка. Замороженная лягушка.

Проснулся я поздно и изо всех сил, прямо с просонья, ненавидя отца. Потому что из-за него я был женат. Торчал в этом городе. Ночевал на этом проклятом диване.

Юльки снова не было, но на столе дымилась чашка кофе. Вторую, надо полагать, она пьёт на лоджии. Я натянул тапочки, тёплый халат, взял сигареты, кофе, и вышел тоже.

— Красиво, да? — спросила бывшая жена.

— Днём приятнее, чем ночью.

Море не так активно шумело, как ночью, но все равно было сердитым, бескрайним и холодным. Оно не имело небесно голубой цвет с картинок и открыток, оно отсвечивало свинцом и сталью. Б-р-р-р. Наш номер был на первом этаже и камни начинались прямо внизу, за ограждением лоджии, огромные и мокрые, при желании, можно было на них спрыгнуть. Желания не возникало.

— Даже багаж не разобрала, - вздохнула Юля. — Надеюсь, ты сейчас уйдёшь?

Я усмехнулся. Мы и раньше ездили вместе в рабочие поездки. Тогда Юлька канючила и ныла, чтобы я проводил с ней каждую минуту, ворчала, что работаю много. Теперь ждёт, когда уйду. Так все меняется за каких то несколько лет ненависти. Я закурил, Юлька вернулась в номер, оставив меня наедине с морем. Что же, полюбуемся, может поймём, что в этом море такого красивого.

Когда вернулся в номер Юлька вытряхнула свои вещи на кровать и пристраивала то самое, уже знакомое мне чёрное платье, на плечики.

— Помялось, - заметила она. - Утюга в номере для миллионеров нет, придётся звонить горничной.

— Ты что, пойдёшь в том же платье? - поразился я.

— Да. И что? Мы в другом городе, кто узнает.

— Мир тесен. Именно из-за этого я всю ночь мучился на гребаном диване, вместо того, чтобы потребовать ещё один номер. Для кого-то может и нормально спать в разных, но нам нельзя, у нас на кону деньги. Для кого-то может и нормально ходить в одном и том же платье на все приёмы, но не моей жене. Здесь вполне могут появиться те же люди. Повторюсь, мир тесен.

— У меня нет другого платья.

— Купи. — Достал кошелёк, вынул из него одну карту и бросил на кровать. - И не надо тут говорить, что не возьмёшь моих грязных денег, во первых уже брала, во вторых возьмёшь снова. У нас общее дело, относись, как к работе.

Юлька смотрела на карту, мучительно прикусив губу. Я буквально слышал её мысли. И что прав. И что хочется эту карту бросить мне в лицо. И что ненавидит меня. Затем она пожала плечами и карту взяла.

А я подумал о том, что ненавидеть на расстоянии было гораздо проще.