Глава 1

Багратов

— Хотела уйти? Сначала роди наследника!

Грохот выбитой двери звучит для моего слуха, как музыка! Вид вздрогнувшей Серафимы радует. Добегалась, красавица. Она даже не дышит. Перепугано смотрит на меня. Не верит, что я ее так быстро нашел?!

Ни за кем я с таким азартом еще не гнался! Не ел, не спал. Всех загнал до седьмого пота. Не пожалел ни денег, ни сил. На все забил! Позади — руины. Но нашел.

По крови гуляет отрава. Вдохнув воздух, понимаю, так пахнет она — моя сладкая заноза. Моя добыча. Попробуй теперь убежать! Глаз не спущу.

Серафима казалась мне глупышкой. Но ей хватило ума отравить меня, подсунуть в невменяемом состоянии бумаги на развод и сбежать. Хитрая какая. С телефона моего еще кучу приказов подчиненным разослала, деньжат заимела и сбежала! Пришлось за ней побегать. Но результат того стоил. Теперь я ее не отпущу.

Серафима распахивает пышные губки и сразу же прикрывает их, не в силах сказать ни слова. Молча смотрю на нее в ответ. Дыхание до сих пор частое, как после спринтерского забега. Пора успокоиться, но адреналин не утихает.

Взгляд заостряется на высокой девичьей груди, едва скрытой полупрозрачным кружевом. Нижнее белье — из той же серии. Красиво, завлекает! Любой мужик бы слюни на такое пустил. Интересно, для кого она так нарядилась? Неужели ухажера себе нашла, что ли?! Когда успела?

Я хорошо помню, какой увидел ее впервые — перепуганная деваха с деревенской длинной косой. Не умела ни одеваться, ни краситься, в саду возилась, секатором кустарники стригла. В доме родного отца жила в качестве прислуги! Сейчас — другая. Один выбор нижнего белья чего стоит.

— Зачетные трусы.

Хлопаю в ладоши намеренно громко.

— Кажется, я все-таки привил тебе, деревенщина, вкус к хорошему шмоту. Выглядишь роскошно!

Волосы собраны в красивый, аккуратный пучок, открывая вид на тонкую, изящную шейку. У нее появился вкус. Я — тому причиной. Платил ей за уроки танцев, стиля и этикета. Научил выглядеть красиво, пылинки с нее сдувал, а она — сбежала. Гадина вонзила нож в спину в момент, когда я был готов весь мир бросить к ее ногам из-за одной улыбки!

Серафима осторожно движется в сторону и надевает халатик. Серафима пытается придать своим движениям уверенность, но узел рассыпается. Не отвожу взгляда нарочно. Серафима просто держит халатик на груди руками, прячась от моего взгляда.

Не спрячешься. Сожру.

— Зачем ты здесь?!

На «ты»! Похвально! Хоть это она запомнила, что выкать — плохая идея.

— У тебя в ушах сережки на полляма, а лучше бы слуховой аппарат там болтался. Повторяю, хотела уйти? Сначала роди наследника!

В ответ ее глаза становятся круглые, как плошки.

— Какого наследника?!

Я понял, что сказал, лишь в момент, когда она переспросила. Наследника захотел. То есть младенца. Розовощекого, горластого ребенка!

Вот так сюрприз! Надо же, куда меня занесло! В прошлом я от Серафимы хотел лишь одного — в постель затащить, удержать при себе.

Сейчас мои планы изменились. Вырвалось неосознанное. Поздно менять план.

— Моего наследника!

— С ума сошел? Мы даже не спали ни разу! Я не беременна!

— Исполнишь супружеский долг, залетишь, как миленькая.

— Мы… мы в разводе. Брак был фиктивным!

Развод?! Фиг тебе, милая! Козе хватило ума подсунуть мне бумаги на развод в невменяемом состоянии. Даже сообщение юристу кинула с моего телефона, чтобы он поскорее все оформил как полагается.

Умная… Но не прокатило. Юрист заподозрил неладное и ничего делать не стал без дополнительного разговора со мной. Возможно, Серафима хотела улизнуть от меня. Но план у нее был состряпан на коленке, шит белыми нитками.

Дурочка, думаю с ядовитой нежностью. Хорошо, что ты такая дурочка.

— Развод аннулирован. Ты моя жена и исполнишь супружеский долг. Ты сделаешь это по-хорошему…

В ответ Серафима ярко сверкнула глазами, намереваясь возразить.

— Или по-плохому.

Серафима ищет взглядом, куда убежать. Единственный вариант отхода — только через мой труп. Я теперь буду всегда настороже и не допущу тупых проколов на ровном месте.

Доверия к ней — нет никакого. Встретившись своим взглядом с моим, переводит его в пол и начинает пятиться. Быстро настигаю ее в углу, обхватив за тоненькую талию. Глаза огромные и чистые, на стрекозу сейчас похожа. Хрупкая, невесомая. Сломать — проще всего!

— Своим побегом ты меня разозлила, Мышонок. Я говорил, что не трону тебя. Но теперь мои желания изменились. Теперь я хочу наследника! Исполни прямую обязанность жены.

— Ничего о таком не знаю! — лопочет вздор, очаровательно краснея.

— Родишь мне наследника, получишь обещанный миллион, а потом уходи, куда хочешь!

Целюсь губами в ее губы. Серафима коварно успевает повернуться щекой. Целовать меня не хочет! Ее глаза буравят меня едкими молниями с обещаниями непокорности. Такое неповиновение заводит еще больше. Стискиваю еще крепче, прикусываю за шейку.

— Хватит! Ты меня пугаешь! — трясется.

— Ах, я тебя пугаю. А как тебе такое?! — перевожу дыхание, смакуя слова. — Это лишь начало, милая. Теперь женой моей будешь долго… Пока я не получу все, чего хочу. Свои хотелки забудь. Будет, по-моему, и только! Усекла?! Развода не было. Ты до сих пор моя законная жена!

— Законная?!

— Законная. Жена! — смакую слова. — В заключении брака я кое-что упустил. Самое важное. Брачную ночь!

— О нет!

— О да. Ты еще невинна? — сощуриваюсь.

Прошли сутки. Чуть больше… Этого вполне хватает, чтобы подцепить мужика и развлечься! Я ощутимо сильно напрягаюсь в ожидании ее ответа. Но красноречивее всяких слов лицо Серафимы. Она то бледнеет, то краснеет. Смущается, словом.

— Развлекалась с кем-нибудь?! Отвечай!

— Когда бы я успела? — возмущается. — Я всего лишь хотела уйти от тебя как можно дальше, закрепиться и вырасти, как личность, и только потом заняться устройством личной жизни!

Я балдею от ее формулировок, меня ее словечки и заводят, и умиляют. Заняться устройством личной жизни она хотела… Я сам тобой займусь!

— Невинна! — ставлю вердикт. — Молодец, что никого подцепить не успела. Я буду твоим единственным мужчиной, запомни.

— Брачную ночь захотел?!

— Очень. Потом родишь наследника.

Меня просто уносит от ее запаха и блестящего взгляда. Влажные губки — предел мечтаний любого мужчины.

— Еще лучше двух.

— Двух?! — ее голос становится выше и тоньше от удивления.

— Двух пацанов мне родишь! — заявляю уверенно.

— С чего такая уверенность, что будет мальчик. И… Двое?! — переспрашивает, побледнев. — Двое детей?! Нет! Фантастика.

— Наследственность! — отрезаю. — Я могу наградить тебя близнецами.

Серафима замирает без движения, смотря на меня шокировано. Она не знала, что у меня есть сестра-близнец. Черт, она вообще о моей семье ничего не знает! Может быть, даже считает, что у меня нет никого! Так вот я ее обрадую… Семья у меня большая и крепкая. Со всеми познакомлю красотку, только сначала немного спесь собью.

Пусть лона ластится ко мне как ласковый котеночек и смотрит влюбленными глазками, тогда и будет послабление, а до тех пор — контроль, милая. Ты под моим контролем. Глаз не спущу. Черт… Даже рук от ее талии отпускать не хочется! Все ближе и ближе к ней тянет.

— Хочешь наследника? Пусть в больнице постараются сделать ЭКО на одного младенца! — выдыхает едва слышно.

— ЭКО? Нет, моя дорогая жена. В зачатии на пробирки полагаться нельзя. Поверь, ошибок там бывает предостаточно!

Вспоминаю брата, Амира, который даже с суррогатным материнством умудрился накосячить, но найти свою единственную

— Я предпочитаю натуральные методы. Все будет естественно! — окончательный вердикт, обжаловать нельзя!

Серафима выдыхает тихонько, складывая губы бантиком. При неосторожном взгляде на ее пухлые губки, меня окончательно срывает. Выдержка лопнула! Рядом с ней я всегда сдерживался, но целоваться хотелось.

Глупости какие. С женщинами я не разводил лишних церемоний и долгих ухаживаний, считал это лишней тратой времени, тем более, с девушками легкого поведения целоваться противно… Но с Серафимой с ума сводило желание целоваться, как подростку, пока губы не сведет судорогой.

Прижимаюсь изо всех сил, целуя отчаянно, как в последний раз.

* * *

Серафима

Багратов целится поцелуем прямиком в мои губы и обрушивается сокрушительным ураганом, которому не удается противостоять. Его губы сметают преграды. В груди сердце бьется на ошеломительной скорости. Я пытаюсь оттолкнуть грубияна, целующегося так, словно он хочет меня слопать, но не получается! Он намного сильнее, зол и словно до сих пор находится под действием отравы.

Бугай здоровенный, неужели я с дозой просчиталась?! Судорожно пытаюсь подсчитать часы. Вроде действие яда белладонны должно перестать действовать? Или нет… Он не спал, сидел на кофе и энергетических напитках. Наверное, действие продлилось.

Дышать совершенно нечем, горячие ладони бесстыже исследуют тело. Пальцы изучают все изгибы. Решительному напору сложно противостоять. Губы сливаются в дурманящих поцелуях, воля и желание сопротивляться тают, превращаясь в призрачную дымку.

Впервые пробую такой поцелуй на вкус. Словно пью и не могу напиться. Почему я начинаю таять? Потому что он мне до сих пор нравится? Пустяки! Я же сказала, что не хочу с ним быть! Не хочу! Почему нельзя так же быстро перестроить свои реакции и запереть сердце на замок?

Сладко и горько. Отлипнуть не получается. Он и не позволяет, жалит запретным огнем.

— Пора перейти к главному.

Хриплый шепот на ухо рождает мириады острых мурашек. Что-то сладко, до боли сжимается в горячий узел внутри, начиная пульсировать. По венам словно запущен ток. Окружение дешевого номера отеля смазывается в одно неразличимое пятно. Плохо различаю, как меняется обстановка и подминается под телами матрас. Но ощущения обострены до предела. Пальцы Багратова, нагло путешествующие по всему телу, рождают пламя.

Неужели все случится именно сейчас?! Хочется ускользнуть.

— Убежать не получится. Не позволю! — крепко фиксирует за шею ладонью, угадывая мысли. — Я тебя вернул и теперь не отпущу.

Он наклоняется, опаляя горячим дыханием губы, сводит с ума прикосновениями. Теперь едва ощутимыми, просто водит своими губами по моим искусанным, припухшим губам. Я захлебываюсь в водовороте противоречий: хочется его оттолкнуть и поцеловать. Жаль, что нельзя сделать одновременно и то, и другое. Даже пошевелиться не получается!

Монолитное, крупное тело Багратова словно капкан. Жду, что он снова поцелует, но он внезапно поднимает мое лицо за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Как тебе ума хватило убежать от меня? Глупый Мышонок! Я же тебя везде найду, веришь? — прижимается лбом к моему, словно берет короткую паузу перед новым поцелуем.

Жарко-жарко от его кофейного дыхания. Я могу рассмотреть его длинные, изогнутые ресницы и все, до единой волосинки, в густой бороде. Момент еще более интимный, чем если бы мы были совсем без одежды. Хочется разорвать его. Не придумала ничего лучше, чем бросить ему вызов в лицо.

— Но ты же повелся. Кто из нас оказался глупее?

Челюсть Багратова каменеет. В темных глазах появляется черный всполох, который пугает до дрожи и вызывает оцепенение.

— Ты стала очень бойкая, от запуганности не осталось и следа. Моя заслуга, — говорит с плохо скрываемой гордостью и отвешивает звонкий поцелуй в щечку. — Боевой Мышонок. А теперь… Отдай то, что по праву принадлежит мне! — и стаскивает с плеч кожаную куртку.

Она сильно потрепана. Под курткой черная футболка, прилипшая к телу и напитавшаяся кровью. Мгновенно забываю об обидах и начинаю переживать за этого хама.

— Ты ранен! Тимур, у тебя кровь!

— Царапина. Поверь, меня это не остановит!

Он настроен предельно серьезно, не признает повреждений, хотя я вижу, что некоторые жесты даются ему с трудом.

— Постой, Тимур, ты торопишь события.

— Ни черта. Я и так долго с тобой возился. А надо было в первую же ночь сделать своей женой!

— В первую же ночь?! — пытаюсь отползти к изголовью. — Я тебе даже не нравилась сначала!

— Считай, я в тебе кое-что разглядел.

— Знаешь, я тут подумала… Учитывая обстоятельства, я готова вернуться к прежним условиям. Согласна быть фиктивной женой.

Ему удается снять кожаную куртку. Багратов делает шаг к кровати, не сводя с меня взгляда, полного голода. Пугает, будоражит и… манит.

Завлекает.

— Я… я не хочу быть женой по-настоящему!

— Твои хотелки мне по боку.

Багратов наклоняется и сжимает меня крепко-крепко, мешает слова с урчащими поцелуями. Его горячий шепот, как бархат, пусть даже слов я не могу разобрать. С каждым новым поцелуем ему удается затянуть меня в пропасть все глубже и глубже. Багратов прет напором похлеще танка! Как же его остановить?

— Тимур, постой! Бесстыжий…

— Когда мы остаемся вдвоем, стыд ни к чему, Мышонок. Очень скоро ты это поймешь.

— Вдвоем?! Как бы не так. Дверь…

Он снова пытается похитить поцелуй.

— Тимур, ты не закрыл дверь!

Багратов оглядывается. Сорванная с петель дверь валяется на полу.

— Ну… — хмыкает. — Как бы закрыть не получится! Я открыл дверь с ноги, так сказать!

Ничего ему не преграда! Ищу другие аргументы.

— И сейчас… день. День, а не ночь! — добавляю дрожащим голосом.

— И что?

— Б-б-б-брачная ночь. Ты хотел брачную ночь!

— У нас будет брачный день, брачная ночь! Брачные сутки! — распаляется с каждым словом еще больше.

Неужели его не остановить?!

— Раздраконила ты меня, мышонок… — сжигает плотоядным взглядом. — Не остановить.

— Постой! У тебя плечо сильно опухшее.

— Выбил немного. Ерунда.

Цепляюсь за то плечо, пальцами впиваясь изо всех сил. Ему, наверное, больно, хоть виду не подал, но в глазах промелькнуло что-то.

— Ты грязный, потный. В кровииии! Меня сейчас стошнит! А еще… Еще у тебя в крови до сих пор находится яд! Сильный яд, Тимур! В таком состоянии детишек заводить точно не стоит! Могут быть негативные последствия.

Лепечу уже все, что в голову взбрело. Вдруг подействует? Маловероятно, но все же!

— Не стоит?

Призадумался. Багратов отстраняется, смотрит на меня задумчиво. Мгновенная передышка.

— Не стоит, — выдыхаю облегченно. — Потом могут появиться отклонения в развитии плода.

Не думала, что для Багратова это важно, просто сказала наобум. Но он реально больше не пытается меня целовать, сидит на кровати и заботливым жестом набрасывает на мое тело тонкое одеяло.

— Тогда прикройся! — рявкает. — Если нельзя, зачем ты меня соблазняешь, целуешься сладко?! На грех меня толкаешь! Змея!

— Что?! — обиженно хлопаю ресницами.

Сам налетел с поцелуями, смял в объятиях, как дикий варвар!

Выходит, я его соблазнила? Как бы не так! Я вообще его видеть не желаю.

— Ты. Все — ты. Ты не Мышонок. Ты хитрющая Змейка. Все! — хлопает себя по ляжкам. — Вставай, одевайся. Пора возвращаться домой. Но прежде придется сделать крюк!

— Какой?

— Заехать к брату. Пока я за тобой, Мышонок, гонялся, упустил из виду необходимость помочь брату в решении важной проблемы.

Он точно еще под действием яда. Болтает больше, чем обычно, отвечает на вопросы. Раньше бы нафиг послал, а сейчас объясняет.

— У тебя есть семья?

— У меня есть семья! Родители, родная сестра-близнец

Родная сестра-близнец?! О черт!.. Я даже не думала, что он сказал правду о наследственности. Тимур тем временем продолжает:

— И двоюродные братья. Со всеми познакомишься, когда будет подходящее время. Но сейчас одевайся! Пора вернуть тебя в мои законные владения. Там тебе самое место!

Дождавшись, пока я кое-как натянула одежду, Тимур хватает меня под локоть и выводит из небольшого номера, но в последний миг внезапно прижимает меня к стене и нежно гладит по щеке огрубевшими пальцами.

— Зря только потратила мое время. С этим побегом, ядом… Так тебе меня не одолеть, глупая. Поддайся… Тебе понравится.

Сейчас он похож на змея-искусителя.

«Поддайся!» — говорят его порочные губы, и все женское во мне твердит о том же.

— Думаешь, что ты одержал верх?

— Однозначно.

— Победителем себя считаешь?

— Стопроцентным.

— Ширинку для начала застегни. Галстук выглядывает…

Одежда Багратова в полном порядке! Я сболтнула наобум, чтобы он немного отвлекся. Но Багратов не повелся на хитрость, даже взгляд в сторону не отвел.

Фиктивный муж прижимается ко мне, буквально вдавливает в стену! Близость на максимум. Его мужских желаний не скрыть и моего ответного трепета — тоже. Багратов это понимает. Зрачки еще расширены, пот на висках. Но мыслит он вполне связно, пусть немного лихорадочно.

— Я тебе дал передышку сейчас. Но запомни, свое возьму.

Он красноречиво обводит меня плотоядным взглядом, чтобы я не могла истолковать его слова как-то иначе.

— Сама ко мне в постель придешь.

— Боюсь, этому не бывать. Скорее, мы состаримся, чем я к тебе приду по собственной воле! — возражаю необдуманно. — Исключительно под дулом пистолета.

— Придешь, — дышит прямо в губы, высовывает кончик языка и мягко проходится по моим губам, толкаясь неспешно. — Я знаю, как обращаться с женщинами и лишать благоразумия, ты будешь сама не своя от желания. Влюбишься. Будешь бегать за мной, как преданная собачонка! У моей кровати станешь дежурить… Выпрашивать, чтобы я к тебе прикоснулся.

— Ни за что!

— Скоро мы это проверим, — ухмыляется улыбкой победителя. — Я стану единственным мужчиной, кто будет тебя касаться. Запомни это.