Глава 2

Багратов

Вывожу свою добычу. Ну и мотельчик себе нашла… Дыра! Одно название: «У дороги» чего стоит! Тьфу! Решительно толкаю девчонку во внедорожник, на заднее сиденье.

— Руки вытяни вперед!

— Зачем?

Сам запястья дергаю, стягивая тонким хомутиком.

— А вот зачем!

Толкаю легонько, Серафима падает спиной вниз на широкое сиденье.

— Теперь ноги. Пинаться не смей…

— Боишься за свое наследство? — спрашивает ехидно.

— Я уже в курсе, что ты умеешь быть коварной и больше на это не поведусь, запомни! Зная, какая ты заноза в заднице, не исключаю, что ты и ногой захочешь меня в уязвимое место пнуть. Мой пыл это не остудит. Даже не мечтай! Ноги сюда давай!

Все же попыталась лягнуть меня пяткой.

— Тпрррру… Кобылка. Я конным спортом занимался. Умею укрощать. Лежи спокойно. Или заброшу в багажник. Он вместительный. Но я там много раз возил всякое… У тебя может начаться клаустрофобия, — ухмыляюсь.

Серафима замолкает и обиженно переводит взгляд в сторону. Вот и хорошо. Вот и полежи, набегалась! Теперь сюрприз от заведения. Даю знак, с поводка спускают собаку.

— Марго, вперед! — запускаю в салон псину.

Кане-корсо занимает место и, глухо ворча, смотрит на Серафиму.

— Она на меня рычит! — ахает Серафима.

— Будет рычать и охранять. Стереги эту дурочку, Марго. Попробует убежать, остановишь!

Псина оглушительно громко тявкает и смотрит на меня преданным взглядом. Всегда говорил: собаки лучше людей! С ними проблем не бывает, преданные. Не то что некоторые изворотливые девушки!

— Марго — хороший сторож. Челюсть видела? Это кане-корсо, у них мощный хват. Вздумаешь бежать, она тебя остановит. Цапнет, придется, твою попу латать и накладывать швы, — морщусь от таких перспектив.

Жаль дуреху запугивать. Но пусть поймет, что я настроен предельно серьезно и не намерен ее отпускать.

— Тимур Дамирович! — подзывает меня кто-то из охраны.

— Смирно лежи! — грожу Серафиме пальцем, глажу по голове собаку. — Марго — хорошая девочка. Стереги ценную беглянку! — захлопываю дверь.

Рядом появляется Мирон.

— Чего тебе?

— Наши везут Ксану. Завтра будут в городе.

— Хорошо!

Мирон едва уловимо стягивает губы крепче. Верный знак, что недоволен.

— Что не так?

— С Серафимой вы не перестарались, случайно? — осмеливается спросить. — Совсем запугали, она от страха едва жива.

От страха? Как бы не так! Она дрожит от желания! Дрожит и не сдается, на своем стоит… Я это хорошо понимаю. Серафиму чувствую, как никто другой. Сам не знаю, как объяснить, но кажется, она у меня под кожей, под ребрами.

Под самым сердцем клубком свернулась, и я даже на расстоянии чувствую, какая она может быть со мной. Но почему вдруг Мирон так начал переживать за Серафиму? Подозрительно!

— Почему ты так о ней беспокоишься? А?!

В голове рождается паранойя. Подозрения берут верх. А что… Один водитель уже к моей жене приглядывался. Уверен, по-мужски на нее смотрел.

Может быть, и Мирон — тоже?! Так-то я считаю Мирона верным. Еще его отец служил моему отцу, до последнего. Тогда Дамир Багратов, мой отец, немного поводок ослабил, и это почти привело к катастрофе. Отец Мирона, по кличке Циклоп, погиб в числе прочих. Жизнь свою отдал в памятной стычке.

В моей семье, среди самых близких и дорогих, тоже были потери. Некоторые из них невосполнимы. Отмщение не заставило себя долго ждать. Появление на арене Тимура Багратова в качестве главного вышло громким, жестким и запоминающимся. С тех пор за мной стелется слава человека, который не боится запачкать руки в крови по локоть.

В Мироне я до сегодняшнего дня не сомневался, считал преданным и верным принципам. Но я лучше всех прочих знаю, как легко своим же принципам изменить, когда в дело вступает тяга к женщине.

Сокрушительная, иссушающая. Как зной в пустыне.

— Красивой мою жену считаешь? — рука тянется к пистолету. — У тебя на нее планы имеются? Виды?! Хочешь мою жену охмурить?!

Мирон остался стоять на месте. Может быть, и занервничал, но виду не подал.

— Серафима — очень… Эээ… Хороший, непосредственный человек! — отвечает, увернувшись от вопроса, считает ли Серафиму красивой девушкой. — Я говорил про собаку. Насколько мне известно, ваш заводчик пытался натаскивать эту собаку для боев, а вы ее хотите оставить наедине с Серафимой. Без намордника, — подчеркивает.

— Поверь, Марго дрессированная. Без приказа даже муху не обидит. Серафиму не тронет. Гарантирую.

Черт, я в себе не так уверен, как в преданности этой псины!

— Пусть так! — упрямится Мирон. — А о Серафиме вы не подумали? Собака у вас откормленная. Туша в сорок-пятьдесят кило. Любой мужик наедине с такой собакой от страха обделается, а Серафима еще совсем юная девушка. По глупости убежала… Не стоит на нее сильно злиться.

— Что она глупая, я и без твоих подсказок понял.

— Давайте я хотя бы рядом буду? Собака для боев — это животное с травмированной психикой. Вы не знаете, что у нее в голове перемкнет! Вдруг кинется на девочку? — делает паузу, понижает голос. — Вдруг Серафима сама будет собаку дразнить, надеясь избавиться?

Вероятность минимальная. Марго накормлена, послушна… Но вдруг сам начинаю думать: а что, если…

— Тимур Дамирович, если что-то случится, вы потом себя винить будете и сами не простите, что допустили такое. Еще и псина ни за что пострадает. Могу поспорить, что, если она Серафиму хоть немного царапнет, вы сами пристрелите животное.

— Ты кого жалеешь сейчас, Мирон? Псину или Серафиму?

Мирон призадумался.

— Сложно сказать, кто в этой ситуации жертва! — ответил спустя время.

— Ты целую минуту моего времени на это убил! Ладно… Садись сзади. Но никаких поблажек Серафиме не делай. Знаю я эту хитрую бестию. Ресничками похлопает, слезу пустит. Обманет наивным видом, змея изворотливая!

— Хорошо! — с видом облегчения на простом лице Мирон делает шаг в сторону внедорожника. — В дом возвращаемся?

— Нет. Сначала надо проведать брата, — хмурюсь. — У Амира проблемы.

— Серафима тоже отправится вместе с вами?

— Да. Теперь я ее ни на шаг не отпущу.

К брату меня запустили без дополнительных расспросов. Поняли, что промедление может стоить выбитой челюсти. Сухость в глотке раздирает, пока Амиру доложили, ищу в баре, что у него есть выпить.

— Тимур?!

Оглядываюсь. Брат пришел не один, спустился со своей ненаглядной Светланой, замершей позади. Поневоле раздирает смехом. Серафима предложила ЭКО. Дуреха!

Знала бы, какие ситуации бывают в клиниках! Вот, пожалуйста, мой брат — живое тому подтверждение! Амир заказал суррогатное материнство, но в клинике что-то напутали. Его семенем оплодотворили вообще другую девушку. Ошибка выяснилась лишь тогда, когда у Светы живот уже на нос полез. Но мой брат не растерялся, взял эту фифу красивую в оборот, своего добился, сейчас она вместе с ним. Жениться на ней собирается…

— Пить есть?! — спрашиваю.

— Ты уже запустил свои загребущие руки в мой бар, так что вопрос потерял свой смысл и стал чисто риторическим! — отвечает брат.

С раздражением смотрю на Амира: клоун болтливый! Не мог просто сказать, что все в порядке?! Почему не сказал? Светкой своей без устали любовался, что ли?!

— Парни сказали, что вы справились без меня!

— Знаешь, они правы. И тебе было совсем не обязательно вот в таком виде к нам заявляться, — кривится брат.

Ах простите. Мне было не до переодеваний! Вид у Амира такой, словно он нашел свой горшочек на другом конце радуги. Счастлив неимоверно, чем раздражает меня еще больше. Вытащив графин, наполняю стакан, осушаю одним махом.

— Ух, — выдыхаю, снова наливаю себе выпить.

— Сколько дней ты бродил по пустыне без воды, верблюд?!

— Ха-ха. Тебе бы мои проблемы. Сбежала бы от тебя жена с наследником на миллион зелени, я бы на тебя посмотрел…

Слышится звон битой посуды.

Жена Амира выронила что-то из рук. Стакан или бокал. Неважно. Разбила! Разумеется, тоже вышла на меня посмотреть! Парочка, чтоб их!

Почему я так зол?! Должен радоваться, что у брата все в порядке…

— Жена? — спрашивает она. — Наследник?!

— Жена? — брат эхом повторяет вопрос Светы. — Наследник?!

Наследника я еще не завел, но не суть. Обязательно заведу! Просто мысли работают на опережение ситуации, а язык вопреки привычке умалчивать о важном тянется вслед за мыслями. Долбаный яд. поскорее бы отпустило! Мрачно смотрю на брата. Чего пристал… Неужели неясно, что все непросто!

— Жена?! Постой! Что ты мелешь?! Чья жена?! Чей наследник?

— Моя жена, — бросаю коротко.

— Твоя жена-а-а-а-а?!

— Вы как два попугая-неразлучника, — злюсь. — Талдычите одно и тоже! Жена-жена, жена-жена. Да. У меня есть жена! Что непонятного?!

— Как это ты женат?! Когда успел?!

Брат с возмущением смотрит на меня. Словно готов голыми руками придушить.

— Женился раньше меня, и никто про это не знает?! Колись, Штирлиц!

— Никто не знал. Даже моя семья.

— Почему?! Ты мне никогда свою жену не показывал! — удивляюсь.

— Показывать было нечего.

— То есть сейчас появилось?!

Вопрос остается без ответа. Сейчас я знаю только одно. Я. Никуда. Ее. Не отпущу. Она. Будет моей…

Амир пытает меня взглядом.

— Покажи жену! — требует.

Показать ему жену?! Еще чего! Она же необработанная, колючая, фырчит на меня, как еж! Не хочу давать повод Амиру зубоскалить над собой. Не хватало, что Серафима при посторонних взбрыкнула и окончательно меня выставила в дурном свете. Вот когда она станет послушной, тогда и познакомлю…

— И сейчас показывать нечего!

Амир выглядит забавно, пытаясь понять, что у меня происходит. Я сам в глубоком шоке. Ведь совсем недавно я был у Амира в гостях, мы ходили в клуб, чтобы развлечься. Я смеялся над озадаченным лицом брата, который переживал, что у него со Светой отношения не складывались. Помню, я советовал ему не заморачиваться и предлагал разные варианты: мол, красоток полно, выбирай любую!

Амир послал меня куда подальше и уехал поспешно, чтобы продолжать таскаться за юбкой своей ненаглядной зазнобы и скакать перед ней на задних лапках. Вот… наскакал же на свое счастье! Внезапно я вспомнил его слова. Тогда Амир пожелал мне за какой-нибудь юбкой бегать лет пять, и чтобы она меня постоянно обламывала!

Амир об этом не знает, но оказался прав, что ли?! Пророк недоделанный! Я рассмеялся, мол, не будет давать — сам возьму! И что теперь?! Силой никогда женщин не брал, а уж Серафиму — подавно принуждать не стану. Хочу, чтобы сама на меня запрыгивала с разбегу и ластилась, как сумасшедшая кошка…

— Тогда я ничего не понимаю, — хмурится Амир.

— Понимать и не надо. Главное, что у тебя все путем, да?

Время поджимает. Усталость берет свое. Дурным себя чувствую, надо остыть. Брат кивает растерянно.

— Все хорошо. Разве тебе не передали? Помощь не потребовалась!

Вижу, как он смотрит то на меня, то на свою ненаглядную. Брата на две части так и рвет: хочет со Светой своей замурлыкать от счастья и пытается вникнуть в мою ситуацию.

— Я решил лично убедиться, что у вас все в полном порядке. Ну что ж… Вот и отлично. Тогда я пошел!

— Ну уж нет! — бросается мне вдогонку.

Амир резко хватает меня за плечо. Едва не взвыл от боли. Брат выглядит, как пижон, но жилистый и пальцы у него цепкие.

— Осторожнее, у меня вообще-то плечо выбито. Но вроде жив.

— Ты какой-то странный… — Амир с тревогой смотрит на меня, сдвинув все свои заботы на второй план. — Бледный. Зрачки расширены. Ты обкуренный?!

— Не обкуренный. Это все прекрасная дама.

На смешок пробивает, самому позорно, что меня глупышка развела так легко!

— Тимур влюбился? — спрашивает Света.

Святая наивность! Как все у женщин просто!

— Прекрасная дама, то есть Bella donna, — поясняю. — Растение такое. Ядовитое…

— Тебя отравили? Нужно в больницу! Немедленно.

— Я здоров, как бык. Меня нельзя отравить. Меня можно взбудоражить.

— Взбудоражен?! Да ты весь на шарнирах. Осторожнее, не то слетишь!

— Слетел. Поздно назад откатывать. Теперь я за эту маленькую мерзавку плотно возьмусь! — показываю обеими руками жест, как будто шею сворачиваю.

О, как я эту изящную шейку стисну, обхвачу ладонью и буду держать, считывать пальцами пульс.

— Обойдешься без убийств?

— Я девчонку и пальцем трогать не собирался. Но теперь… Сама напросилась! Трогать буду. Во всех местах.

Быстро покидаю дом брата. Дел у меня — вагон. Приоткрываю дверь машины. Мирон сидит рядом с Серафимой. Собака тоже на месте.

— Все путем?

— Все хорошо, — отзывается Мирон.

Слышу позади торопливые шаги. По звуку узнаю брата. Амир неугомонный, чтоб тебя! Вали уже к своей жене! Захлопываю дверь, чтобы он ничего лишнего не разглядел и поворачиваюсь к нему с резонным вопросом:

— Чего?

— Это ты скажи, чего? Чего ты нам наплел про жену и наследника? Ты не в себе! — настаивает брат.

Амир не желает меня отпускать. Прицепился, как клещ! Неужели всерьез переживает?

— Я в здравом уме.

— И женат? Не свистишь? — спрашивает с сомнением.

— Женат.

Причем, сам не понимаю, как я довел до такого! Как добрался до мыслей, что хочу эту мелкую девчонку в жены по-настоящему. О, пусть готовится отрабатывать статус моей жены по полной программе! Кажется, ей не вкатило, чтоб обручальных колец не было?! Так можно и кольца обручальные, и свадьбу, и ресторан на пятьсот человек, и платье из Милана, и фату длиной в три метра!

О чем еще девушки мечтают? Самое главное, что факт бракосочетания уже не отменить, пусть не фантазирует о побегах. Каждую подобную мысль буду пресекать жестко. На корню подрублю! Пора уезжать, но брат маячит передо мной, задерживает за плечо. буравит пристальным взглядом. В глубине темных глаз мелькают огоньки какие-то!

Знаю Амира, начинаю подозревать, что он уже придумывает, как надо мной посмеяться. Поэтому объясняю деловито:

— Женат. Однако никаких соплей и лабуды, как у тебя. Брак был рабочей необходимостью. Временный… Но!

— Но?

— Фифа меня надурила. С брака пораньше соскочить решила. Опоила, бумаги на развод подсунула. Свалила и… цветочек на прощание оставила.

С языка сорвалось против воли. Кажется, побочный эффект яда — болтливость чрезмерная. Не засунуть же обратно сказанное. Из глубины души возмущение рвется! Скриплю зубами, вспомнив презент, оставленный в кармане куртки. Явно рукой Симы. Сам я себе цветочки не засовывал…

Она над этим потрудилась!

— Какой цветочек? — уточняет Амир, нахмурившись.

— Сушеный, блин, гербарий. Откуда я знаю, какой это цветочек? Я в них не разбираюсь.

— О, как! Занятно. Что за фифа? Стерва, наверное, акула. Хищница… — спрашивает с серьезным видом.

Я ведусь на его озадаченное выражение лица. Внезапно подумал, что брат в кои веки не станет шутить в ответ. Делюсь сокровенным.

— Хищница? Напротив! Тихоня. Скромница! Мышь садовая!

— Однако она тебя обдурила. Зубастенькая, должно быть, мышь тебе попалась.

Что-то проскальзывает такое в лице брата. Как будто он надо мной подтрунивает.

— Смеешься? — настораживаюсь.

— Даже не думал!

Амир соврал, не моргнув глазом. Очевидно, он надо мной прикалывается. Через секунду брат начинает громко ржать, согнувшись пополам.

— Видел бы ты свою рожу, братец. Цветочек тебе на память оставили. Сушеный! — слезы катятся градом.

Надо мной смеется? Себя бы в зеркало видел, когда я его в клуб потащил, от проблем развеяться, девок позажимать! На нем лица не было, одна тоска смертная. А как он взбеленился, когда я ради проверки к его Светке подкатывал, на дыбы встал, ядом плевался, даже кулаком мне в рожу двинул! О, он над своей зазнобой Амир трясется хлеще Кащея над златом.

— Смейся-смейся, каблук, — бросаю беззлобно.

— Я каблук?! Это ты у нас теперь… кавалер с гербарием! — выдавливает через смех.

— Навалять бы тебе, Амир. Но сделаю скидку, что ты сегодня дочку вернул и невесту. Живи пока… Но зубы сушить перестань. Иначе придется челюсть вставную уже завтра заказывать.

Челюсть выбить не проблема. Однако, как он потом без зубов свою любимую целовать будет? Пусть живет, пока…

— Ну-ну…

Напоследок брат отвешивает мне совет:

— Спроси у своей садовой мыши, что за цветочек был. Вдруг он что-то особенное означает?

— Он означает лишь то, что теперь ей придется отрабатывать статус моей жены. По полной.

— О, черт. Она живой из-под тебя выползет?

Живой моя жена останется. Я же не зверь. Дам пять минут на передышку…

— Ты хоть перед тем, как на мышь садовую запрыгивать, пар спусти, грушу поколоти…

— Без твоих каблучьих советов обойдусь.

— Вали уже! — машет.

Брат оборжал меня со всех сторон, словно перед ним на арене был цирковой клоун. Зубоскал! Зря я беспокоился за него. Сам справился, без моей помощи. Крюк я сделал здоровенный! Зато на душе спокойно. Сам убедился, что у него все в порядке. Семья всегда стоит потраченного времени. Занимаю место рядом с водителем, оборачиваюсь к Серафиме со словами:

— Ты его слышала, Серафима? Что твой цветочек обозначал?

— Ничего, — отворачивается. — Просто красивый жест.

Я аж поперхнулся возмущением.

— Красивый жест?!

Смотрю на водителя и Мирона. Мирон — невозмутимый. Водитель — тоже. Никаких эмоций. Но предупреждаю все-таки:

— Держите язык за зубами. Иначе я буду держать ваши языки в сейфе. Отдельно от ваших голов. Все ясно?

Кивают. Ясно. Еще бы не ясно им было!

— Тимур Дамирович, вы принимали лекарства? — задает свой вопрос Серафима.

Оборачиваюсь. Смотрю на нее с непониманием:

— О чем ты?

— Я же написала на записке, что в чае была белладонна. Вложила вам в карман.

— Я знаю! — взрываюсь от злости, стиснув кулаки.

— Я это написала, чтобы вам как можно быстрее сделали интоксикацию. Вы это сделали?

— Нет, милая, никакие лекарства я не глотал! Под капельницами лежать тоже времени не было. Я за тобой бегал!

— Надо сделать. И пить при интоксикации ядами нежелательно, — кривится. — Хотя для вас такие советы, наверное, пустой звук.

— На что это ты намекаешь?

— Как бы вас на пышные празднества не потянуло! Отметить поимку, победу и все такое… — усмехается.

О, как она меня выводит из себя! Раздражает, еще больше увеличивает жар моих желаний. Боюсь, если она мне еще хоть слово поперек скажет, начну наказывать. Зайду далеко… Слишком.

— Тормози, — роняю ладонь на плечо водителю.

Он слушается беспрекословно. Достаю из багажника толстый моток липкой ленты, чтобы заклеить рот Серафиме.

— Красота какая… — осматриваю свою работу. — Что-что? Ничего не слышу! Кажется, ты хотела мне еще что-то сказать и не можешь? Мышка моя молчаливая! — потрепал по щеке, вернулся на свое место. — Поехали.

Закрываю глаза, расслабляясь. Мутит. В голове беспорядок. После суток на ногах становится только хуже. Заклеил рот Серафиме, чтобы не болтала, не выводила из себя.

Амир прав, я едва сдерживаюсь. Вот-вот сорвусь. Надо переждать, и острые подколки мне сейчас ни к чему. Одно лишнее слово — порвать готов. Пусть моя ненаглядная женушка молчит до конца поездки, целее будет…