Глава 14

Серафима

Наблюдаю из окна за тем, как уходит Багратов. Задница ноет от шлепка его ладони. Кожа просто горит и ноет, но вопреки возмущению, от которого перехватывает дыхание, в моих чувствах много всего другого — непонятного, нового, будоражащего для самой себя. Препарирую свои чувства, а они разгораются еще сильнее при взгляде на мужчину. Багратов замирает возле внедорожника и бросает быстрый взгляд на дом. Ухмыляется…

Я буквально сжимаюсь в этот момент, а внутри туго стягивается пружина безумного желания. Я могла бы попросить его остаться, и тогда…

Щеки опаляет жаром. Стыдно даже перед собой признаваться, что он настолько сильно мне нравится. Хам и пошляк! Но я не могу перестать думать о нем, не могу не вспоминать его бесстыжие ласки, заразившие меня ответным желанием большего. С трудом дышу! Грудь часто вздымается и опускается.

Багратов продолжает смотреть на окно. Я немного отдергиваю в сторону штору и позволяю себе махнуть рукой на прощание. Он отвечает мне легким кивком, а я хватаюсь пальцами за подоконник, потому что ноги подводят меня в коленях — дрожат часто и мелко.

Машина уезжает.

С Ксаной и Багратовым.

Нужно отойти от окна и вернуть плотные шторы на место, но я еще долго смотрю вслед процессии машин, покинувших территорию. Не могу не смотреть и не думать о том, какие шаги предпримет моя сестра. Она уже начала забрасывать удочки издалека, сказала, будто Багратов мне противен! Не знаю, поверила ли сестра моим словам по-настоящему или раскусила мою игру. Явно она намерилась отвоевать себе тепленькое местечко. Хитрая и изворотливая, однажды ей уже удалось обвести меня вокруг пальца. Пусть с той поры прошло не так много времени, но я чувствую этот промежуток, как огромную пропасть, раскинувшуюся между «до и после».

Багратов намного опытнее меня и должен раскусить игры Ксаны. Уже раскусил, думаю с уверенностью. Но в чем я не уверена, так это в умении мужчины противостоять соблазнам. Я отказала Багратову в близости, и он ушел на взводе. Бросает в холодный пот после таких крамольных мыслей. Я сама сказала Тимуру о доверии, почему не могу одарить его тем же?

Сложно принимать новую версию себя, в сердце, оказывается, так много места для волнений и страстных желаний, и ревности! Даже не думала, что я на такое способна!

* * *

Почему-то я была уверена, что Багратов вернутся уже к следующему утру! Соскочив с постели с первыми лучами солнца, даже без будильника, ищу следы его пребывания и не нахожу.

Разыгравшийся аппетит пропадает к завтраку. Поковыряла ложкой кашу с обилием фруктов и орешков, отодвигаю от себя тарелку с кашей и теплые гренки. Стараюсь сосредоточиться на текущих делах и занятиях, удается увлечься ровно на тот промежуток времени, на который мои мысли забиты.

Потом — снова тревога, от которой на сердце совсем неспокойно. Томительный вечер перетекает в позднюю ночь. Уснуть не получается. Я лишь разыграла готовность отойти ко сну, а на деле брожу по просторной спальне и даже выхожу прогуляться по дому в полной тишине. Свет приглушен во всем доме, но охрана не спит, замечаю две габаритные тени на первом этаже.

Поднимаюсь обратно к себе, пытаюсь посмотреть что-то по телеку из ночного показа. Взгляд ни на чем не может остановиться надолго. Мыслями витаю далеко.

Уснуть так и не получается!

Взбиваю подушку десяток раз, кручусь на одном месте. Может быть, душ немного поможет? Под струями теплой воды напряжение покидает затекшие мышцы. Внезапно в голову приходит идея. Пока не передумала и не струсила, быстро протираю запотевшее окно ладонью и делаю селфи, прикрыв обнаженную грудь одной рукой.

В висках стучит, в горле — пустыня.

Пальцы трясутся, когда отправляю Багратову фото с надписью: “Не могу найти полотенце”

Одеваюсь в тонкую пижаму и ныряю под одеяло, держа телефон близко-близко около себя. Гипнотизирую статус отправленного сообщения взглядом.

Отправлено, доставлено.

Не прочитано.

Покусываю губы, не верю в собственную смелость. Даже улыбаюсь чему-то глупому.

Потом снова тревожусь.

И так по кругу. Бесконечный, изматывающий бег.

Может быть, удалить?!

Но если я удалю это провокационное послание у себя, то у Багратова оно все равно останется.

Увидит.

Прочтет…

Рано или поздно.

Наверное, занят.

Утягивает в легкую дрему. Просыпаюсь от едва слышного, но требовательного звона телефона.

Багратов.

— Алло? — язык заплетается.

Жар во всем теле возрастает тысячекратно.

Покусываю нижнюю губу в ожидании его слов и подбираю — свои — для для ответов.

Но вместо низкого, хриплого мужского голоса, умеющего запускать мурашки по коже, слышу другое:

— Симочка, у меня все под контролем! — задыхающийся женский голос.

Ксана!

Я каменею.

— Ксана?

— Да, — отзывается с легким постаныванием. — Подожди, — шепчет. — Я отойду, чтобы не разбудить зверюгу! Ох… Тяжело тебе, наверное, с ним. Ненасытное чудовище! У меня между ног все болит… Я хожу с трудом! — жалуется.

Я застываю.

Нет-нет. Бред какой-то!

Бред же!

Не верю, что Багратов с ней пошел развлекаться! Но если не пошел, то откуда у сестры телефон Багратова?!

— Ты…

Я знаю, что хочу спросить. Но язык отказывается мириться с происходящим. Отказывается произносить это вслух!

— Я сделала все, чтобы Багратов прекратил над тобой измываться! — с гордостью отвечает сестра. — Рассказала ему все, что известно было о планах отца, показала его тайники с валютой и драгоценностямИ, даже тайное место. Но…

— Но?

— Ему оказалось мало! — шепчет трагическим голосом. — Он потребовал секса. Буквально порвал на мне платье и взял желаемое.

— По тебе не скажешь, что ты недовольна.

— Я… Люблю, когда грубо, — признается Ксана. — Жестко. С оттяжкой. Его напор меня немного смутил в начале, пришлось потерпеть, но потом я привыкла и вошла во вкус, поняв, что ты хоть и стараешься его не злить, угождать во всем, но не даешь ему желаемой разрядки и нужной реакции.

— То есть…

— Можешь не пытаться играть роль его жены и угодить этому хаму. Все, Фимочка… Выдыхай, можешь даже вещи собрать и спокойно покинуть дом Багратова, — советует сестра. — Я постараюсь проследить за тем, чтобы он не обидел тебя с выплатами. Может быть, не так много, как обещал… Но главное, это жизнь и свобода, верно?

Приказываю себе успокоиться и дышать ровно. Но телефон стиснула так, что он чуть ли не трещит в моих пальцах, ногти впились в правую ладонь до окровавленных лунок.

— Сима? Ты меня слышишь? — снова тихим голосом. — Ты не можешь поверить своему счастью?

— Нет.

— Ничего, выдыхай. Отправляйся спать, а я…

На заднем фоне слышатся недовольные мужские голоса. Не успеваю понять, есть ли среди них голос Багратова.

— Ой! Кажется, он проснулся и снова хочет развлечься! — шепчет Ксана торопливо. — Пока, Симочка. Я не буду его злить, пойду. Сама знаешь, какой он, когда неудовлетворенный. И еще одно… Не говори, что я с тобой вела этот разговор. Багратов хочет, чтобы все кругом знали свое место, а мое место — ублажать его и не совать нос не в свои дела. Пока!

Гудки. Короткие безжалостные гудки. Я отшвыриваю телефон, словно он стал ядовитой змеей. Хочется кричать, срывая голос. Но вместо крика из горла не вырывается ничего, кроме сдавленно сипения. Удушье подкатывает волнами, крепко хватает в тиски и не отпускает. Ни на миг.

Некоторое время я просто лежу без движения, пялясь в пустой потолок. Стискиваю зубы и креплюсь изо всех сил, чтобы не наделать глупостей. Я же знала, что так будет. Багратов сам сказал, что Ксана попытается его соблазнить. Вот она и пытается. Изо всех сил! Снова хочет сбить меня с толку своим враньем!

Я должна верить Тимуру, он на крови поклялся. Для мужчин его культуры это многое значит. Верно?! Но сомнения все же есть, я стараюсь давить их изо всех сил. Тимур перезвонит. Обязательно перезвонит! Но проходит время, и он не перезванивает. Тогда верх над сомнениями берут опасения. Я начинаю переживать, вдруг Тимур был просто не в состоянии ответить на звонок? Что, если с ним случилось дурное?!

Вдруг попал в расставленную ловушку и звонок Ксаны — лишь тому подтверждение?! Эта мысль заставляет подскочить на кровати и броситься искать телефон. Словно по волшебству, телефон начинает звонить в момент, когда мои пальцы касаются аппарата.

При взгляде на экран желудок делает безумное сальто и резко ухает вниз. Становится трудно дышать.

Багратов. Снова Ксана звонит с его телефона или он сам? Отвечаю не сразу. Отсчитываю несколько ударов перепуганного сердца, только потом отвечаю.

— Мышонок?

— Да.

— Глупо спрашивать, не спишь ли ты, — усмехается. — Если спала, извини, что разбудил.

— Я привыкла рано вставать, — смотрю за окно, за которым скоро забрезжит рассвет. — Ты меня не разбудил.

— Я тоже еще не ложился.

Голос Багратова звучит немного усталым.

Мне хочется оказаться рядом с ним в этот момент и посмотреть в его глаза.

Но потом я вспомнила голос Ксаны и ее томное постанывание, и запыхавшееся дыхание, словно она никак не могла прийти в себя после длительного марафона в постели. Внутри возникла пустота — такое странное ощущение, словно внутри вместо сердца был большой мыльный пузырь, и он лопнул, не оставив после себя ничего. Пусть даже на жалкий миг, но она заставила меня усомниться в том, что между мной и Тимуром что-то получится.

Не знаю, кого следует за это ненавидеть — сестру за наглость?! Или себя — за неуверенность?

— У тебя все в порядке?

— Да. Почему спрашиваешь?

— Даже не знаю. Может быть, потому что мое фото получил не тот, кому я его адресовала?

— Фото? — оживляется. — Ты прислала мне фото?

— Забудь. Хотя… Можешь у Ксаны спросить. Она звонила с твоего телефона. Наговорила много всего, — голос поневоле становится сухим, в нем звучит колючая ревность.

— Я должен был ей подыграть, чтобы она подумала, будто все идет по ее плану.

— Далеко зашла игра?

— Намекаешь на то, лапал ли я твою сестрицу и не позволил ли себе лишнего?

— По словам Ксаны, ты ее всю ночь катал.

— И ты поверила?

— Очень старалась не злиться.

— Но ревновала?

— Еще как, — признаюсь с досадой.

— Не было ничего. Клянусь… Телефон я нарочно оставил, хотел посмотреть, кинется ли она выуживать ценные сведения и что будет делать.

— И?

— Есть результаты. Все хорошо, Мышонок. Тебе не о чем переживать!

— Ты скоро вернешься?

— Что, соскучилась? — хмыкает самодовольно.

— А ты?

— Да. Хотел услышать твой голос.

— Услышал.

Закусываю губу.

На душе полегчало значительно, но есть ощущение недоговоренности. Или я просто накручиваю себя?!

— Ты снова молчишь. Обиделась, что я твою задницу шлепком опробовал? До сих пор больно?

— Да. Все дело в заднице. Именно в ней.

Все в заднице. Дела мои — хуже некуда. Я влюбилась в бессовестного мужлана!

— Остынь, дракониха. Выдыхай! — пошучивает.

Хочется ему бесстыжие глаза выцарапать.

— Хорошо, больше не буду тебя так шлепать. Буду легонько. Любя. Тебе понравится. Егоза… — говорит жарким голосом. — Я уже скучаю по твоей влажной щелочке.

Покрываюсь пятнами стыда, смущения и негодования.

Зачем говорить такие ужасные слова?! Как только ему наглости хватает.

От возмущения перехватывает дыхание, я выдыхаю часто и коротко. Но Багратов принимает мое возмущенное дыхание за возбуждение.

— Ты в постельке? Давай поболтаем по-взрослому?

— Что ты имеешь в виду?

— Пошалим немного, — понижает хриплый голос.