Глава 29

Серафима

— Мне не нравится эта затея! Категорически… — снова заявляет Багратов, отвернувшись в окно внедорожника.

— А есть другой план, который позволит тебе выиграть немного времени? — спрашиваю. — Шилов может просто нанять кого-то, чтобы от твоего брата избавились.

— Нет, — мотает головой. — Я думаю, если бы он хотел от Армана избавиться, сделал бы это давным-давно. Скорее, оставлял самый жирный, самый сладкий кусок напоследок. Если все остальные попытки отомстить пойдут прахом, только потом приняться за моего брата. Он готов пойти на дно, но только вместе со мной. От такого человека можно ожидать чего угодно!

— А чего от него ждешь ты? — замираю, забравшись под руку Багратова.

— Ничего хорошего.

— А поконкретнее? Ты как-то сказал, что карты держишь в голове, скучно играть, как ты бы разыграл это?

— Хочешь, чтобы я на его место встал?

— Да. Все планы провалились, все, до единого! Что бы ты сделал на месте Шилова, будь ты — им.

Багратов не отвечает, молчит так долго, что, кажется, он и не собирается отвечать.

— Я знаю, как бы поступил на его месте, — отвечает нехотя. — Но я не хочу думать о таком варианте, тем более, не хочу озвучивать его.

— Не знала, что ты суеверный.

— Не суеверный. Но я много лет в тайне жил надеждой, что брат каким-то чудом окажется жив. Сейчас я получил ту самую ниточку и мне просто не хочется ее упускать. Но будь я на его месте, будь я на его чертовом месте, я бы затаился и был рядом, — после небольшой паузы поясняет. — Что может быть хуже потери? Только чувство, когда находишь и теряешь в тот же миг! Думаю, он хочет провернуть кое-что, чтобы насладиться мигом моей потери.

— Пусть думает, что он на шаг впереди.

— Да, пусть думает так, — кивает, но я знаю, что Багратов не согласен, знаю, что ему претит сама мысль втягивать меня в эти разборки.

— А ведь были такие планы: поход в больницу, уничтожение договора и вещдоков… — усмехается, чтобы отвлечь меня от негативных мыслей.

— Я думаю, мы сделаем это позднее. Спасти твоего брата — гораздо важнее.

— Сделаем? — иронично вздергивает бровь. — Момент упущен, Мышонок, и я не откажусь иметь на руках веские аргументы, чтобы тебе даже в самый отчаянный миг не получилось уйти от меня!

— Ты же не серьезно?

— Кто знает, Мышонок, — хмыкает. — Кто знает. Я все-таки сволочь…

— Неужели я зря хотела признаться, что люблю тебя? — выдаю тихим голосом и опускаю вниз ресницы.

Через миг Багратов затаскивает меня к себе на колени.

— Повтори! — требует, целуя. — Повтори, что сказала.

— Я признаться хотела, но если ты хочешь оставить для себя веские аргументы, то не вижу смысла в признаниях.

— А в чем признаться хотела? — делает вид, будто не расслышал.

— Не выйдет, Багратов. Даже не надейся!

— Ладно! — поднимает руки вверх. — Считай, ты меня уломала. Аргументов не останется. Теперь скажешь? — спрашивает с азартом.

— Тебе, наверное, тысячи раз в любви признавались. Чем мое признание будет лучше?

— Тем, что оно — твое! Исходит от тебя, а ни от какой другой. Да, мне много раз всякая шваль эти слова говорила, через перепих или через два томно шептали. Эти слова обесценились, но ты снова вернула им особенное звучание. А я чувствую, что это истинно так. Повтори? — просит, едва касаясь моих губ своими. — Не томи…

— Не томить?

— Мне шанс нужен. Заряд бодрости, эмоциональный подъем, таблетка доппинга, если так хочешь! Даже если с братом не выгорит, если я снова все испорчу, то буду знать, что есть еще что-то хорошее.

— Люблю тебя! — выпаливаю быстро-быстро, и мы захлебываемся в отчаянном поцелуе, не обращая внимания на Мирона, который невозмутимо управляет автомобилем.

— Еще раз скажи.

— Люблю.

— Не расслышал…

— Люблю, — шепчу ему на ухо.

Тимур с рыком стискивает меня в объятиях.

— Если бы не важные дела, ты бы от меня в машине не спаслась… Бежать было бы некуда.

— Я бы не убежала. Ну как… Сработала таблетка?

— Еще как! — целует кончики пальцев. — Приехали. Пошли в медицинский центр, будет инсценировка по полной программе.

— Постой!

— Ну что еще?

— Пообещай, что возьмешь меня с собой!

— Уже обсуждали. Нет.

— Мирон, выйди, пожалуйста… — прошу водителя.

Он мгновенно покидает внедорожник.

— Так-так! — присвистывает Багратов. — С каких пор ты моими парнями вертишь, как тебе вздумается, а?

— Тимур, не надо менять тему. Я хочу быть рядом, когда ты найдешь Армана.

— Исключено. Риск велик.

— Ты доверился мне, сказал, что долго о брате не говорил, даже с родными, не вспоминал. Рассказывал ли ты о брате другим девушкам?

— Что? Рассказывать? Я с одноразовыми девками вообще языком не чесал о личном, только пользовался! Только с тобой болтуном заделался, личным поделился, — усмехается. — Даже телек смотреть начал. Того и гляди, следующий шаг — купить дачу и два кота впридачу.

— Тимур! Ты снова уходишь от темы. Я буду с тобой рядом.

— Нет.

— Когда все получится, я хочу порадоваться вместе.

— Когда? Не «если»?

— Я не хочу думать, что будет, если не получится. Просто знаю, что хочу быть рядом с тобой в любом из вариантов.

— В любом?

Тимур словно растерялся на миг, совершенно не ожидая подобных слов от меня.

— В любом, — подтверждаю, слезы навернулись на глаза. — Разве не так должно быть?

— Мышонок, ты все-таки перечитала книжек о любви, если просишь быть со мной рядом в момент, который может стать трагичным! — журит меня ласково и обнимает бережно-бережно. — Хорошо. Будешь рядом. Рядом не означает в пекле событий! Просто будешь поблизости. Но перед этим все-таки я хочу узнать, один малыш или все-таки два? — кивает на мой живот. — А потом все остальное. Идет?

* * *

В кабинет врача входим вместе, я начинаю тревожиться, беспокоиться из-за пустяков. Капелька прохладного геля падает на мой живот, я вздрагиваю.

— Все хорошо, — улыбается специалист. — Ваша первая беременность?

— Да.

— И не последняя! — вставляет свою реплику Тимур. — Уже можно узнать пол?

— Еще слишком рано! Но позднее сможете узнать пол малыша. Как думаете, кто у вас будет?

— Двойня!

Голос мужа полон уверенности и силы. Не дав сказать узисту ни слова, Тимур накрывает мою руку своей. Большая, горячая ладонь настоящего брутала. Сила и мощь. Рядом с ним я как за каменной стеной.

Могу ни о чем не переживать, но сейчас тревожусь. Багратов ждет наследников! Сразу двух!

Вожак…

Вдруг я не оправдаю его надежд? Вдруг мои догадки насчет беременности окажутся ложными?!

— Боишься? — спрашивает.

От его взгляда не скрыться.

— Да, — роняю глухо.

— Не бойся. Со мной тебе нечего бояться. Я еще ни в чем не был так уверен, как сейчас, — делает паузу. — Ты родишь мне двух. Пацанов, — добавляет.

Смотрю на узиста. Врач водит головкой прибора по моему животу и вдруг застывает. Он молчит, по лицу проносится тень. Нехорошее предчувствие цепляет за нутро.

— Прошу, не молчите! Что там? Что с моей беременностью?

Мое сердце падает в обрыв.

— Простите, — врач прячет взгляд. — Но… Но мне нужно дополнительно все проверить.

— Проверяй! Чего ждешь? — ледяным тоном командует Багратов.

— Все в порядке, просто… — врач смотрит на меня и на Тимура по очереди. — Просто у вашей супруги будет тройня.

Шок.

Немая пауза.

— Тройня? Вы шутите!

— Никаких шуток. Вот они… — показывает пятнышки на экране. — Один. Два. Три. Три малыша! Не переживайте, мы будем наблюдать за вашей беременностью и вести ее. У нас есть положительный опыт выхаживания многоплодных беременностей!

Тимур приходит в себя намного быстрее, приосанился с гордостью, а я не могу поверить, смотрю на свой плоский живот. Трое?! Как они все в меня поместятся? Я же лопну!

Звучит едва слышный смех Багратова.

— Вслух сказала? — спрашиваю обреченно.

— Да, так и есть! Не лопнешь, — ободряюще гладит по плечу. — Справимся!

* * *

Врач оставляет нас наедине, как и свой телефон, о чем мы договорились заранее. Я все еще не могу прийти в себя, растерянно сажусь, боясь даже пошевелиться лишний раз!

— Не переживай раньше времени. Беременность подтвердилась.

— Трое… — я все еще не могу поверить!

— Многодетным папашей буду! — вытягивается на стуле. — Я столько всего о детях знаю…

— Откуда?

— У моей сестры есть.

— Дай телефон, пожалуйста. Я позвоню Шилову.

— Прямо сейчас?

— У меня в голове сейчас такой ураган, я не смогу изобразить растерянность и страх лучше, чем сейчас. Потому что действительно напугана и растеряна!

Шилов отвечает после третьего гудка. Затея настолько пугающая и волнующая, что я не сразу нахожу в себе силы сказать хотя бы слово.

— Алло? Алло! — повторяет раздраженно Шилов.

— Степан Борисович? — мой голос шелестит, как сухая трава.

— Серафима? — спрашивает удивленно.

— У меня мало времени. Козел вы, Степан Борисович!

— Ради этого звонишь? Почему шепчешься?

— Потому что я говорю не по своему телефону, а по телефону врача из клиники. Одолжила…

— Или взяла без спроса?

— Неважно. Наш договор все еще в силе?

— Наш договор в силе, — подтверждает.

— Вот как? — смеюсь натянуто. — А мне так не кажется. Меня похитили, а вы палец о палец не ударили!

Шилов скрипит зубами в ответ.

— Вы сможете мне помочь или я не могу на вас рассчитывать?

— Мне нужно кое-что взамен.

— Много не просите! Багратов мне не доверяет, все хуже, чем было раньше. Намного хуже! — говорю с истеричными нотками. — А вы, похоже, только на расстоянии могли быть грозным, если даже Ксана решила, что с Багратовым шутки плохи.

— Думаешь, мне не плевать, что с тобой станет?

— Думаю, что плевать, но договор есть договор. Я услышала кое-что от Багратова, не знаю, насколько это вам будет полезно.

— Говори.

— Его люди украли какой-то сейф. Я лишь мельком слышала, что сейф очень ценный. Пытаются открыть.

— Пытаются? — оживился Шилов.

— Да. Багратов рвет и мечет. Он не приглашает людей со стороны, никому не доверяет, но у его подчиненных не получается открыть быстро и не повредив содержимое. Приходится ждать.

— Сколько?

— Говорят, день, но Багратов плюется, что где день, там и все два с небольшим.

— Держи меня в курсе! — просит Шилов.

— Как? Я чудом выкрала телефон, и не знаю, как получится выйти на связь. Вы что-то придумаете?

— Не переживай, я тебя вытащу, как и договаривались, просто…

— Мне пора, врач идет! — отвечаю торопливо и быстро кидаю телефон, сбросив вызов, чтобы создать видимость, будто я очень напугана.

Багратов молчит, смотрит на меня выразительным взглядом.

— Что? — смущаюсь.

— Думаю, в тебя не только трое моих детей поместятся, но для актерского таланта место останется! — хлопает в ладони. — Отлично сыграла.