Глава 31

Багратов

Пробуждение отдает ноющей болью в затылке, зрение затянуто мутной пеленой. Способность видеть возвращается пятнами. Сначала выхватываю кусок одеяла, размытые очертания больничной палаты и темное пятно на светлом одеяле. Моргаю, пытаясь сфокусироваться. Пятно шевелится, приятная тяжесть исчезает.

— Тимур!

Темная копна волос движется на меня, лица не различить, но зато ее голос — самый сладкий из всех — я узнаю сразу же.

— Мышонок?

— Тимур! Сволочь… Ты снова меня обманул! — выдает с претензией, но через секунду начинает меня целовать.

Губы, щеки, скулы, глаза, снова губы. Тонкие пальчики гладят меня по шее и по плечам, разнося приятное чувство умиротворения и вместе с тем жажды.

— Как ты? Все хорошо?

— Как я? Я в полном порядке, потому что ты нарочно дал приказ увести меня в другую сторону, а сам полез в пекло.

— Иначе не мог. Это же брат… Младший. Я в прошлый раз сделал выбор не в его пользу, и считал, что он умер во взрыве, на этот раз я просто обязан был быть рядом с ним. Понимаешь?

Пока глажу пальцами Серафиму только наощупь, до сих пор все ужасно мутное перед глазами, опасаюсь, что ослеп и лишился зрения, но вслух ничего не озвучиваю.

— Тебя задело взрывом, осколком. Врач сказал, что зрение поначалу будет плохое, но потом восстановится, — говорит Серафима. — Но так даже лучше.

— Вот как? Надеешься поухаживать за полуслепым?

— Просто не думаю, что ты был бы рад увидеть себя без бороды, волос и бровей, — говорит с улыбкой. — Амир придумал тебе прозвище: Горелый.

— Кто бы говорил? Сам без ресниц остался, когда жену из пожара вытаскивал.

— Но он утверждает, что все равно оставался красавчиком.

— Я даже не сомневался, что он так считает. Все так плохо?

— Нет, все очень хорошо. Ты жив, а борода отрастет.

— Мои уже в больнице?

— А ты про кого спрашиваешь? — уточняет Серафима и толкает меня в бок кулачком. — Подвинься, я хочу лечь рядом.

— Конечно!

Я подставляю плечо, она проворно забирается рядом и прижимается, выдыхая облегченно.

— Пока ты отлеживал бока, приехали твои родственники. Много родственников! — вносит веское уточнение. — Я познакомилась с твоими родителями и сестрой, и со всеми остальными — тоже. Теперь понимаю, в кого ты пошел.

— Ммм…

Вдыхаю нежный, цветочный запах волос и тела, кайфуя от близости. С каждым вздохом жизнь глубже и больше заполняет легкие.

— Ты вкусно пахнешь. Зрение, может быть, у меня не очень, зато все остальное функционирует запредельно на высшем уровне! — тяну ладошку Серафимы ниже, на пресс.

— Пошляк! Вообще-то тебя ждала не только я, но и все остальные хотят с тобой увидеться.

— Знаю. Долго я лежал без сознания?

— Почти сутки. Самые длинные и страшные сутки в моей жизни, — жалуется Серафима.

— Они позади. Больше такого не повторится.

— Обещаешь?

— Гарантирую. Могу на крови поклясться, если хочешь.

— Не стоит! Быстрее поправишься.

— А ты хочешь?

— Чтобы ты пришел в себя целиком? Разумеется!

— Меня хочешь? — уточняю.

— Всегда, — оставляет поцелуй на губах, приподнявшись надо мной, и углубляется неспешно, чувственно ласкаясь об мой язык своим, лишает благоразумия за жалкие секунды, заставляет кровь кипеть и ловко отстраняется.

— Это было жестоко. Я едва приступил к лечению! — возмущен.

— Хватит.

— Нет, ты какая-то слишком жадная медсестра. Полечи меня еще немного!

— Один раз! — предупреждает, но все-таки сливаемся в долгом поцелуе на несколько минут и разрываем его только когда начинаем задыхаться от недостатка кислорода в легких.

— Ммм… Процесс пошел. Пора приступить к другим процедурам! — поглаживаю ладонью бедра, грудь Серафимы, притягивая ближе.

— Хватит, бесстыжий. Сюда в любую секунду могут…

— Голову даю на отсечение, что он не спит! — врывается в палату голос Ратмира.

Серафима смущается, что нас застали в момент близости, когда она почти оседлала меня верхом, а мои ладони гуляли по ее телу.

— Живчик! — выдает брат-охламон. — За попец жену лапает, значит, все в порядке!

— Свали-ка ты отсюда! Дай мне еще несколько минут с женой побыть!

— С удовольствием, но тут целая очередь в коридоре образовалась, и даже из министерства пожаловали! — намекает на своего отца. — Все хотят тебя проверить, но никто не осмелился нарушить уединение голубков, так сказать!

— А ты самый беспардонный, значит? Пшел вон!

— Очередь! Не забывай! — говорит напоследок.

— Пожалуй, я пойду, — отвечает Серафима и целует меня. — Но еще вернусь.

— Точно?

— Конечно. У меня вообще-то в животе трое детей, и я даже не могу представить, как справлюсь без тебя.

— И не представляй. Ты останешься со мной.

* * *

Серафима

Тяжело уйти, оставив Тимура даже на минуту. Братья подшучивают над тем, что Багратов сильно пострадал во время взрыва. У них очень своеобразное чувство юмора, но я сразу поняла, что ни насмешливый Амир, ни беспардонный Ратмир ничего дурного не имели в виду и переживали за жизнь Тимура. Ни один из них не покинул стены больницы, хоть и постоянно пытались прогнать меня и отправить домой. Но я не могла уйти, пока не узнала, что Тимура прооперировали, достали осколок от взрыва. Выдохнула спокойнее, как только узнала, что его жизни больше не грозит опасность.

— Как тебе мои предки?

— Гармоничная пара. Они такие разные, но неразделимые. Вы с Диной сильно похожи на отца, — отвечаю мигом. — Арман больше взял от мамы. Да?

— Как он? — загораются глаза Тимура. — Я едва успел оттащить его! Кретин за тачку переживал больше, чем за себя! — возмущается.

— Арман пострадал меньше тебя и очнулся раньше. Родители, сестра и прочие уже побывали у него.

— А ты?

— Я еще не заходила. Думаю, слишком много посетителей было.

— Он… Брат не помнит меня. Я сразу по взгляду понял, что он видит во мне чужака.

— Потеря памяти, — повторяю слова, услышанные от родителей Тимура.

— Предки сильно расстроены?

— Они безумно рады, что их сын жив! Думаю, и ты тоже.

— Да. Я хочу повидаться с ним.

— Позднее! Тебе нужно лежать!

— Раскомандовалась! С какой стати я должен тебя слушать.

— Я твоя жена, — отвечаю твердым голосом. — Поэтому ты будешь лежать и выздоравливать!

— Продолжай, мне нравится, когда ты ведешь! — ухмыляется порочно и скользит по телу раздевающим взглядом. — Жду, когда оседлаешь!

Щеки пунцовеют после таких откровенных намеков.

— Сейчас ты договоришься до лечебной диеты, Тимур. Тебе будет на пользу…

— Никаких диет, я за полноценное питание. Буду лежать. Зови всех! — машет рукой.

Палата быстро заполняется. Казалось, палата была огромной, просторной и светлой, но с появлением многочисленных родственников Багратова, комната стала казаться тесной! Только сейчас я понимаю, как слиьно ошибалась, считая Багратова одиночкой, далеким от семейных привязанностей. Тимур обводит собравшихся горящим взглядом, в котором читается любовь и сильные привязанности, но это информация не для всех, а для тесного семейного круга. Для всех остальных он так и останется несгибаемым, волевым мужчиной, принимающим жесткие и сложные решения.

Багратов на миг задерживает мою руку в своей, тесно переплетая пальцы.

— Можешь нас не представлять, все уже перезнакомились, — говорит с улыбкой миниатюрная женщина — мама Багратова.

— И тем не менее, я должен это сказать! Перед вами — Серафима. Она моя жена, и мы ждем тройню! — выдает с гордостью.

На миг повисает изумленная тишина. Амир всем разболтал прежде меня, что Тимур заключил со мной брак, но о беременности тройней никто еще не узнал. Поэтому новость стала ошеломляющей.

— Тройня? Может быть, врач в подсчетах ошибся? — подает голос Дина.

— Нет, все верно. Тройня!

— Тимур… — шикаю.

— Ну что? — удивляется. — Все свои, пусть знают.

Поздравления сыплются со всех сторон и трепетные объятия — тоже.

— Я все понимаю, но где, черт тебя дери, свадьба? — интересуется Багратов-старший. — Или это мода такая пошла? Сначала детишек делать, потом жениться?! Дурной пример заразителен! — смотрит на Амира.

— Но-но, придержи коней, Дамир. Хочешь в чем-то моего сына упрекнуть? — вступается за Амира отец.

— В мое время у мужчин были другие понятие о браке! — упрямо возражает Багратов.

— Исключительный моральный кодекс и кольцо на палец в виде чеки от гранаты, — добавляет с усмешкой мама Багратова. — Дамир, не перегибай палку. Нам уже пообещали пышную свадьбу…

— А родственники со стороны Серафимы? — интересуется отец Тимура.

— Мне с ними как-то не очень повезло, — отвечаю со вздохом.

— Знакомая ситуация.

Взгляд Багратова-старшего становится немного мягче, и я выдыхаю, отпускаю немного робость перед седовласым, грозным мужчиной, понимаю, что и Тимур с годами станет выглядеть так же и даже в преклонном возрасте будет производить впечатление на собеседников непроницаемым, тяжелым взглядом.

* * *

Я познакомилась со всем родственниками Багратова, кроме одного — того самого брата, которого все считали погибшим много лет. Его искали, но безрезультатно. Оказывается, он все эти годы жил под другим именем и в другом городе. Я слышала разговоры, Арман лишился памяти и не узнал никого из близких. Но радость от встречи перекрывает грусть, что Арман не признал родных.

Я осмеливаюсь заглянуть к нему в палату только под конец длинного дня. Мне хотелось хотя бы поздороваться с человеком, о котором Багратов так много мне рассказал.

Арман лежал спиной к входу, но повернулся на звук открываемой двери и усмехнулся мне.

— Привет. Очень надеюсь, что все получится. До скорого! — выплюнул скороговоркой и отвернулся.

Я замерла, обалдев, мягко говоря, от такого приветствия. Было ясно только одно, что он не рад мне! Очень сильно не рад… Тем не менее, я не ушла, а осторожно прикрыла дверь.

Со стороны кровати донесся глубокий, раздраженный выдох и какое-то бормотание. Арман матерился себе под нос вполголоса. Я обошла его кровать и присела на кресло.

— Привет.

— Кажется, я уже сказал: все, можешь идти! — отправил меня прочь нахал.

— Прости, но я не поняла, что ты имел в виду.

— Наверняка ты очередная родственника! Зашла в надежде, что при виде твоей смазливой мордашки у меня в башке что-то щелкнет, и я все вспомню! Нет, не щелкнуло, сорян. Так что давай опустим эту лабуду и сразу перейдем к части, где ты выражаешь надежду, что я поправляюсь, вспомню все, а я соглашусь и сделаю вид, что тоже горю этой надеждой. Ок? — поинтересовался. — Я думаю, ок.

Арман снова отвернулся, на этот раз он начал разглядывать полоток палаты. Я внимательно присмотрелась к мужчине. Внешность у него была не такая грозная, как у Тимура, восточные черты проглядывали, но судя по всему, он многое взял от матери — те же глаза — светлые и очень глубокие. Он младше Багратова, ему тридцать два с небольшим.

— Вообще-то я не родственница.

Арман заинтересованно посмотрел на меня и фыркнул:

— Надеюсь, не моя невестушка? Хотя нет, для невестушки ты мелковата. Мне сказали, что я «пропал» давным-давно, наверняка, ты тогда еще под стол ходила. Так кто ты?

У него дерзкий, проникающий под кожу взгляд.

— Фанатка клуба потерявшихся? Нееет! Может быть, медсестричка? — начал гадать. — Если так, то полечи мне кое-что, вот тут острая недостаточность лечебных процедур! — хлопнул себя по бедрам. — Отсутствие женской ласки, а от стресса вообще крайнее обострение!