Глава третья. Дарла

— Дарлочка-а-а… — протянул Шафик, свесившись мордочкой с корзинки и судорожно постанывая, — а кефирчик-то просроченный был…

«Бу-у-ррр!»

— Дарлочка-а-а… а выпусти меня…

«Бу-у-ррр!»

— И где ты собираешься присесть? — нервно спросила я, рассматривая двоих патрульных, лениво поглядывающих в нашу сторону. Что и сказать, в пять утра народу на улице негусто. Я да они. Шафик еще в корзинке.

— Ну, Дарлусик, — натужно прошептал кот. — Ты же понимаешь, что дурно пахнущая корзинка такой себе подарок для Аброськи. С него станется отправить нас обратно. А это еще один день в неволе. А ты так долго ждала свободу…

— Да стража тут, — фыркнула я. — А вокруг одни новостройки. Терпи! За самовольно передвигающихся фамильяров жутко огромный штраф!

Пришлось ускорить шаг и практически пулей пролететь через стражников. Они заинтересованно проводили меня взглядом, но преследовать, хвала Лурдесу, не стали.

— Дарлусик, не могу! Прости! — заявил Шафик и опрометью бросился под ближайший навес. К моему несчастью, скрыться за поворотом мы не успели, и теперь двое стражей правопорядка наблюдали за радостно стонущим котом, обалдевшим хозяином пекарни, который не донес свежеиспеченные пирожные на прилавок, и растерянной мной, никак не желающей поверить в то, что собственная пушистая кровиночка окажется такой свиньей. Под финал досадного происшествия на Шафика посыпался дождь из пирожных, от чего глаза у кота подозрительно заблестели.

— Так-так-так… И что у нас здесь? — слишком жизнерадостно спросил служивый и широко улыбнулся. Ответ, конечно, напрашивался самый нелицеприятный, но вполне логичный.

— Беспредел! — выпалил пекарь, не задумываясь.

— Полный! — согласно кивнул кот и как ни в чем не бывало дополнил: — В Пилао пытаются травить покупателей! Что ответят на это представители закона?

Здоровяк в форме многозначительно кивнул.

— А фамильяры теперь где попало гадят.

— Беспредел! — согласно икнул пекарь. — Уважаемые, кто покроет убытки?

— Какие убытки? — я нахмурилась и тоже неожиданно икнула.

Пекарь же шустро кивнул на проделку Шафика.

— Мисс, — хмыкнул один из стражников, пока второй украдкой облизывался на корзинку с пирожными. Вид деятеля закона удивил даже моего фамильяра, который не раздумывая запрыгнул обратно в корзинку и попеременно поглядывал то на пирожные, то на стража, ревниво задрав хвост.

Я же накинула на корзинку широкий платок, коим доселе прикрывала свои плечи, и получила за это обиженный мяв.

— Хардинг, — обреченно произнесла я, покрываясь красными пятнами.

Не от стыда, нет, хотя завтра же половина города будет обсуждать сей инцидент, а от злости на пушистого мерзавца, который словно почуял неладное — корзинку затрясло, а я возмутилась:

— Только попробуй вытворить там еще чего-нибудь, укачает же!

Даже пекарь не выдержал — поставил поднос на прилавок и отошел от меня подальше. Стражи же одновременно уставились на корзинку. Ее еще разок тряхнуло, и проклятущий фамильяр затих.

— Мисс Хардинг, — глубокомысленно изрек наконец один из стражей, почесывая жиденькую бородку. — А не желаете ли вы пройти с нами в участок?

Чему быть — тому не миновать.

Со злостью сжала ручку корзинки, но елейным голосом согласилась:

— Чего ж не пойти?

И улыбнулась, да так, что пекарь попятился еще на несколько шагов.

— Уважаемые, — опомнился он, когда стражи устремились за мной. — А как же мои убытки?

— Мисс Хардинг все исправит, — послышалось позади меня, и я пристыженно икнула. На улице начали появляться люди, которые все до единого протирали во мне дыры своими косыми взглядами.

А ведь придется еще штраф за нарушение Шафика платить. Да Лурдес с ними, с этими деньгами. Главное, позор-то какой!

Пятна на лице зачесались. Есть вот такая чудная способность у ведьм — краснеем и чешемся от невыносимой злости.

Меня нагнал один из стражей, а я только закатила глаза, стараясь не показать эту постыдную эмоцию. Дело в том, что страж жевал те самые пирожные, которые на прилавок приземлились.

Шафик в корзинке шумно облизывался, а стражник посмеивался.

— Коррупция! — недовольно проворчал кот и тяжело вздохнул.

— Да тише ты, — шикнула на неугомонного, хотя мужчина вряд ли слышал слова Шафика. Плямкал он со вкусом. Из пакета выглядывали пирожные, поэтому пришлось перекинуть корзинку в другую руку.

Фамильяр же даже не противился. Только горько вздыхал и ронял слюнки на мостовую.

А я шла, гордо задрав подбородок.

— Дарлусик, прости, — вдруг виновато изрек Шафик, умилительно заглядывая в мои глаза. Я не упустила возможности показать фамильяру свое недовольство.

— Сам эту проблему решать будешь, — отрезала я, ничуть не смущаясь того, что вариантов, как это сделать, собственно, у Шафика не шибко много. И имеется в виду здесь найм уборщика. Дорогое удовольствие, между прочим.

— Аброська обозлится, — фамильяр стыдливо прикрыл лапками глаза.

А я чуть не споткнулась.

Не дело это — идти и на дорогу не смотреть. Хорошо хоть, что страж вовремя придержал, иначе бы бултыхнулись мы просто здесь. И к старому позору добавился бы новый.

Вот только и сейчас все было не так радостно — реакция у стража хоть и отменная, но кремом сливочным он меня все-таки измазал.

Не выдержала — почесала щеку.

Шафик предусмотрительно закопался на самое дно и дышал через раз. Даже он чувствовал, что на этом наши приключения точно не закончились…

Слава Лурдесу, долго идти не пришлось. Потому что на улицу высыпал народ, и каждый считал своим долгом взглянуть в сторону нашей процессии.

Кто-то смотрел с легкой ухмылкой — таких я жалела. А вот тех, кто безусловно наглел — не удержалась, легонько прокляла, тут же приняв непринужденный вид, когда шедший нам навстречу мужчина ткнул в меня пальцем, а его спутница визгливо засмеялась.

Женщине пожелала немедленной икотки, а вот мужчину пожалела меньше — он шмякнулся на тротуар и с осоловелыми глазами да высунутым языком принялся облаивать прохожих.

Шафик только вздыхал. И непонятно было, от чего именно — от того, что страж закончил уминать пирожные, убрав пакет еще дальше, или от того, что его бессовестная ведьма не позволяла насладиться интересным зрелищем.

Я же потихоньку выходила из себя. Хорошенький денек оказался. С утра поела пыли, потом в сливочном креме измазали. В придачу схлопотала огромнейший штраф. И я совершенно точно знала, что к проступку Шафика добавят еще штраф за колдовство в общественном месте.

Горький вздох давила в себе покуда могла, но, когда мы подошли к участку, не сдержалась — на центральной площади образовалась пробка из полуживых, сонных подданных великого королевства Семидона. Очередная проделка Лурдеса, не иначе. Весь мир уже привык к его странному чувству юмора, но иногда и он перегибает палку. Сегодня великому божеству захотелось живого моря.

Даже служивые притормозили и, не сговариваясь, подхватили меня под белы рученьки.

Потом поймали волну, что неслась по направлению к участку, и всем пришлось расслабиться — даже дышать было сложно. Нас прижало к другим людям так, что пошевелиться, дернуться или даже чихнуть было нельзя. И если у кого-то это все же получалось, то только с титаническими усилиями и с не совсем приличными словами.

Наконец волна разбилась о высокие мраморные ступени участка, и все радостно выдохнули. Я — от того, что меня наконец-то прекратили ощупывать за все выдающиеся и не очень места, Шафик был счастлив уже просто потому, что я в этой толкотне не потеряла корзинку с его пушистой тушкой, а стражи радостно переглянулись и в мгновение ока съели по пирожному, восстановив потраченные силы — иногда им приходилось вытаскивать меня наверх, чтобы не затоптали до смерти. И проявлять при этом невиданные чудеса эквилибристики.

Шафик, что поразительно, молчал. Из корзинки доносились шуршащие звуки, и я подумала, что этот обормот просто прихватил с собой парочку конфет, а теперь тихонько их уничтожает, поэтому почти не придала такой странности значения.

А следовало бы, естественно, потому что Шафик и тишина — абсолютно несовместимые вещи. Однако теперь я стояла на ступенях и потихоньку приходила в себя от веселой забавы, устроенной треклятущим Лурдесом.

— Прошу, мисс, — один из стражей наконец закончил расправляться с пирожными и ехидно поклонился, указывая путь в обитель закона. Второй страж захихикал и повторил маневр товарища.

«Издеваются!» — подумала я, но высказываться не посмела. Хватит с меня штрафов!

Поэтому приподняла платье и величественно преодолела несколько ступенек. И плевать, что на голове у меня царил самый настоящий хаос, а платье приняло вид старой хламиды.

Я все равно красавица!

Видимо, так думали все, потому что когда оборачивались — отодвигались в сторону.

«Красавица, я сказала!» — мысленно фыркнула им в ответ, а сама потихоньку пригладила распушившиеся волосы.

Толку никакого, зато уверенности прибавилось, пусть я только хуже сделала.

Позади следовали стражники, о чем-то лениво переговариваясь. Прошло уже целых пять минут, а мы все не достигли входа, более того, впереди маячила уйма ступеней, и мне сделалось совсем уж нехорошо.

«Придется еще один день послужить у Аброськи!» — измученно подумала я, но потом подбодрилась. Один день — это никак не один год, который я выдержала у своего шефа. Потерплю еще денек, со мной же ничего не случится.

Если бы я знала заранее, как все обернется, то сегодняшний день провела бы где-то подальше от этого города. Однако пока ничего не предвещало новых проблем, кроме уже имеющихся, я мысленно подсчитывала убытки, нанесенные Шафиком, и отчаянно храбрилась. Осталось выдержать всего лишь унизительную, чисто формальную отсидку в камере, перед тем как мне оформят штраф, а потом я отпрошусь у Аброськи, а потом…

Додумать не успела — на меня резко выскочила белоснежная ночнушка, и мы кубарем покатились вниз, снеся с ног стражников и сумев остановиться только там, где нас и выплюнула волна из живых людей.

Как не уронила Шафика, даже не знаю. Возможно, сработала кое-какая врожденная реакция, а возможно, в том клубке из живых тел Шафику просто некуда было деваться. Корзинка выла и тряслась, вырываясь из моих рук, а ночнушка, которая недовольно отплевывалась от моих волос и пыталась скинуть меня с себя, при ближайшем рассмотрении оказалась мужчиной. Стражники, что были более морально устойчивыми к происходящему, резво бросились ко мне и поставили меня на ноги, схватив за платье, от чего оно опасно затрещало.

«Ночнушка» радостно простонала что-то и протянула мне забытую от ужаса корзинку с Шафиком. Котяра, к слову, заунывно выл, но временами покашливал. Устал, бедняга!

Мужчина вдруг насупился.

— Вы мне все кости переломали! — произнес он, ощупывая бока, пока я рядышком задыхалась от злости.

Чего греха таить, ручки у меня зачесались с удвоенной силой!

Мысленно я перебрала не один десяток проклятий, но стражники меня опередили. Тяжело вздохнув, они удостоверились, что со мной все в относительном порядке, потом поправили свою одежду и грозно нависли над мужчиной в забавнейшем одеянии, пока я почесывала лицо и закатывала глаза от удовольствия, не забывая поглядывать на «ночнушку» и суровых деятелей закона.

— Почему нарушаем порядок? — один из стражей смерил мужчину с ног до головы презрительным взглядом и добавил: — А, разберемся в участке!

Второй стражник зашел мужчине за спину и настойчиво подтолкнул того в сторону двери, которая теперь казалась еще дальше. Мужчина же возмущенно кашлянул и резко обернулся к стражнику. Секунды три молча смотрел на него, а потом обманчиво спокойно произнес:

— Уже все решено! Меня выпустили сразу же, как только установили мою личность!

— И тут же выпустили в таком виде? — ехидно поинтересовался один из стражников.

— Я — Рикард Майнер! — гордо произнесла «ночнушка» и выпрямилась во весь рост. Но почти сразу странный мужчина сгорбился, пытаясь прикрыть раздувшуюся ночнушку от невесть откуда взявшегося порыва ветра. Рюшечки возмутительно затрепетали на ветру, однако ему удалось с ними справиться.

— Не думаю, что у правой руки короля столь дурной вкус, — весело засмеялся стражник и подмигнул почему-то мне.

— Повторяю… — утративший всякое терпение носитель ночнушки сжал кулаки в ярости, — Я… Ах, мне же удостоверение новое сделали!

Стражники смеялись уже в открытую.

— Тогда где же оно? — наконец произнесли они в один голос, с трудом сдерживая безудержный смех.

Мужчина, представившийся Рикардом Майнером, похлопал себя по тому месту, где обычно находятся карманы, и тут же побледнел.

— Господа, — не выдержала я, гневно сдвинув брови. — Мне на работу надо!

Мужчина зло зыркнул на меня, и я вдруг отчетливо поняла — если мы окажемся где-нибудь наедине, меня злостно искусают. Вон как зубами клацает устрашающе. Спустя секунду извилины в моей голове родили новую истину. И ох, как бы мне не хотелось оказаться правой!

А все дело в том, что черный, пушистый и невероятно разговорчивый фамильяр, у которого пасть не затыкалась от слова совсем, молчал уже несколько минут. Заунывный вой закончился тогда же, когда «ночнушка» обнаружила пропажу удостоверения.

— Шафик, не-е-е-т, — едва слышно простонала я, запустив руку в корзинку.

Стражники счастливо улыбались, предвкушая премию, которую они получат, содрав с чесоточной ведьмы и мужика в ночнушке приличную сумму штрафов. А список наших прегрешений увеличивался с каждой пройденной минутой.

Я под любопытствующими взорами всех присутствующих осторожно вытащила руку из корзинки, но стражники синхронно покачали головой.

Делать было нечего. Пришлось вытаскивать пушистика на свет белый.

Когда я откинула платок, который невесть каким образом умудрился не потеряться в этой кутерьме, не сдержала удивленного возгласа — Шафик смотрел на меня умилительными глазами и дожевывал какой-то огрызок бумаги.

В мгновение ока я накинула платок обратно, догадавшись, что именно жует это ненасытное животное, и мило улыбнулась. Улыбка мужчину нисколечко не обманула. Он ринулся ко мне, но стражники вовремя схватили его за ночнушку, а потом и вовсе завели ему руки за спину.

Я обрадованно вздохнула. Давно пора этого неадеквата изолировать от приличного общества. И все бы ничего, но тут пушистый предатель вынырнул из корзинки и меланхолично осмотрел всех присутствующих. От его манипуляций платок все же упал на пол, и не вовремя налетевший порыв ветра швырнул нам всем в лицо кучу записочек и еще Лурдес знает чего.

— Не отдам Дарлусю! — оповестил Шафик, выплюнув из пасти кусочек удостоверения. На ступеньки шлепнулась пожеванная восковая печать.

«Ночнушка» в ужасе прикрыла глаза.

Зато я не растерялась, подняла печать под изумленными взглядами стражника и провозгласила:

— Зато теперь мы точно знаем, что это именно Рикард Майнер!

Стражники недоверчиво переглянулись, один из них передал Рикарда в руки другого и направился ко мне. Я без возражений протянула печать, хотя мне и хотелось ее сейчас проглотить больше, нежели Шафику.

Когда стражник прочел то, что осталось на клочке бумаги, прилипшей к печати, он побледнел, а я еще больше покраснела. Теперь не от злости, а от осознания, что грозит мне сегодня и ночевать в участке, подложив под голову виновника всех этих приключений.

Стражник своим взглядом подтвердил верность моих предположений и, отвернувшись, поклонился «ночнушке».

Второй стражник отпустил руки мужчины и тоже подобострастно склонился, приподнявшись перед важнейшей персоной на цыпочки.

Одна я стояла и засовывала Шафика обратно в корзинку.

— Изволите арестовать ведьму, ваше сиятельство? — спросил стражник у правой руки короля.

Рикард Майнер на мгновение задумался. Потом отрицательно покачал головой и произнес, поправляя съехавшую с плеча ночнушку:

— Нет, у меня есть идея получше.