Глава 3. День первый

Даст пил апельсиновый сок со льдом, пытаясь успокоиться и охладиться. Сложное, очень сложное задание. Возможно, он себя переоценил. Как сдержаться и не напортачить, когда Юна под прикрытием выкладывается на все сто? То обнимет его, то нежно посмотрит. А эта ее сценка со скрипучей кроватью! Услышать бы, как стонет Юна по-настоящему...

Он глянул в сторону отеля, и сердце подпрыгнуло и загрохотало в груди. Юна шла к нему по белой дорожке, окаймленной голубыми гортензиями. Полупрозрачное белое платье ласкало ее морской пеной, вилось вокруг стройных ножек, обнимало высокую грудь. Ей шла форма оперативника, но сейчас она была недосягаемо хороша.

Что он вообще о себе возомнил? Всерьез решил, что достоин такого счастья?

Юна подошла ближе, села на высокий стул у барной стойки, коснувшись Даста стройным бедром. Склонившись, обхватила губами трубочку и отпила его сок.

— Малыш, тут сплошной лед, — пожаловалась она и, обвив его шею рукой, поцеловала в щеку и промурлыкала: — Зато ты такой горячий.

Даст даже позавидовал выдуманному мистеру Пуцки — вот везунчик!

— А это, значит, и есть ваша кьясавица Юна? — спросил бармен с именем Джордж на бейдже.

Даст успел перекинуться с картавым барменом парой фраз, вскользь рассказав легенду. А теперь, склонившись к Юне и зарывшись губами в пушистые волосы, прикусил мочку маленького ушка, шалея от собственной дерзости: — Бармен под подозрением, но напиток чистый.

— Чего желает пьекьясная леди? — поинтересовался Джордж. — Екомендую мой фийменный коктейль «Гоячая бухта».

И нахально ей подмигнул.

— Разве она не должна быть тихой? — поинтересовалась Юна, вновь коснувшись коленкой Даста. Он тут же положил ладонь на шелковое бедро, и на этот раз она даже не вздрогнула — не зря тренировались.

Бармен принялся рассказывать про сезоны штормов — Даст толком не слушал. Он кивал, улыбался, но весь сконцентрировался на ощущениях — какая же нежная у нее кожа! А этот румянец на скулах — отчего? Смущена? Волнуется? Или для нее это все равно что рукопожатие, а румянец из-за жары?

— Жарко здесь, я в бассейн, — сказала Юна, подтвердив его предположение, и соскользнула со стула. — Бармен что-то мне подмешал, — прошептала она Дасти на ухо, и теплые губы на миг коснулись кожи. — Один кубик льда он взял из другой формы.

Джордж поставил на стойку высокий стакан с многослойным коктейлем, и Даст вдруг понял, что видел это чередование цветов — зеленый, белый, бирюза и глубокая синева.

— Вид на бухту, — сказал он.

— Точно, — подтвердил Джордж. — На основе чейничного сока. Сам угостишь свою даму или это сделаю я?

Он был того типажа, который обычно нравится женщинам — вертлявый, чернявый, в слишком тесной футболке, облепившей грудные мышцы. Под мышками предательски расплывались круги пота.

Даст взял стакан, и на поверхность вынырнул алый кубик льда. Он медленно таял, источая кровавый сок, будто в бухте кого-то убили.

— Символ стьясти, — пояснил бармен.

Даст пригубил напиток, и горло слегка засаднило. Приворот? Отворот? Что за заразу картавый добавил?

— Кьясивая, — сказал Джордж, провожая липким взглядом Юну. — Но вот взять коктейль: вкусы смешиваются, создавая нечто совейшенно иное. Пить одно и то же — скучно. — Он наклонился через стойку и шепотом сообщил: — У нас гойничная йаботает, Ита, может внести йазнообьязие в жизнь. Если понимаешь, о чем я.

— Как не понять, — процедил Даст. — Но мне кроме Юны никто не нужен. Если брать твои аналогии, это все равно что променять свежевыжатый сок на помои.

Это была чистая правда, но и провокация — пусть шайка покажет, на что еще способна, а Даст соберет побольше доказательств. Коктейль он пить больше не стал — сольет потом в одну из пробирок, пусть в конторе проверят.

Юна тем временем нашла пару свободных шезлонгов и стащила через голову платье. Купальник с золотистым узором подчеркнул и высокую грудь, и тонкую талию, и Даст даже глаза прикрыл на миг — такой ослепительной была эта картина. А Юна собрала волосы в пучок и неспешно спустилась в бассейн. Проплыла туда-сюда пару раз и помахала Дасту, который сжимал стакан побелевшими пальцами. Вышла из бассейна, попрыгала на одной ноге, вытряхивая воду из уха и легла на шезлонг попой кверху.

Даст облизнул губы и повернулся к бармену, который смотрел на него так, будто чего-то ждал. Если мыслить логически, то коктейль предназначался Юне. Значит, скорее всего приворот. Но если объект абсолютно не подходящий, то зелье может дать противоположный эффект. Что ж, Джордж сам нарвался.

— Ты берега своей бухты совсем попутал? — тихо спросил Даст, но тон выбрал верный: бармен побледнел и попятился от стойки. — Еще раз подмигнешь моей жене, я тебе глаз знаешь на что натяну?

— Я же ничего такого... — пролепетал бармен. — Пьёсто любезность.

— Чтоб я тебя рядом с ней больше не видел.

Бармен выбрал правильную стратегию и просто исчез — смылся через задний ход, а его место заняла настороженная официантка.

— Вы что-то хотели? — испуганно спросила она.

— Да, — буркнул Даст. — Где у вас спа?

Юна слишком погружена в расследование, пусть ее расслаблением займутся профессионалы.

***

Первый день пролетел — моргнуть не успела. Дасти потащил меня в спа, хотя я с куда большим удовольствием отдалась бы в его умелые руки. Там меня отскребли, как коня, обмазали, укутали, размяли. Дасти был рядом, за тонкой перегородкой и в темных очках, что смотрелось максимально странно в массажном салоне, но никаких магов он так и не обнаружил. Нашлось несколько артефактов, но сугубо бытового назначения.

После был ужин в ресторане отеля, где под визгливую скрипку мы с Дасти едва могли слышать друг друга. Но еда была хороша: рыба на гриле, овощи, фрукты. От десерта я отказалась — мне еще бикини носить, раз уж первый купальник не возымел эффекта. А потом мы вернулись в номер, чтобы обсудить результаты дня.

— Так себе результат, — озвучил мои мысли Дасти, обхватив резной столбик и покачивая кровать.

Балдахин надо мной колыхался, а я иногда стонала, попивая вишневый сок. Дасти успел проверить весь минибар, сделав по глотку из каждой бутылочки, и я полагала, его нервозность — результат очередного зелья, но он отрицал. Только поглядывал на меня как-то странно.

— Ты щуришь один глаз, словно перед тобой мишень, — заметила я и застонала: — О, мистер Пуцки, да!

Я успела принять душ и переоделась в пижаму: комплект из рубашки и шортиков кофейного цвета с черными кружевами. Мило, не особо развратно, но соблазнительно — так я думала.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — заметил Фьер, шатая кровать и не предпринимая никаких шагов к тому, чтобы в ней оказаться.

— Это плохо?

— Это пугает. Знаешь меня как облупленного и не убегаешь с дикими воплями.

Я допила сок, метко бросила пустую пачку в корзину, подгребла подушку ближе и закинула на нее ногу. Но Дасти по-прежнему не проявлял инициативы.

— Мне лень куда-то бежать, — буркнула я. — После спа в сон рубит. А ты еще так ритмично меня укачиваешь. Может, хватит?

Дасти прервался на миг и похлопал себя по голой ноге.

— Пошли спецэффекты? — поняла я.

— Ну-ка, повернись, детка, — зычно приказал он низким вибрирующим голосом.

— Не буду поворачиваться, — капризно отказалась я. — Даже шевелиться лень. Давай обсудим, что мы имеем.

— Рассорку в винограде и приворотное зелье, — ответил Дасти, не забывая раскачивать кровать, которая уже ходуном ходила и стала биться изголовьем в стену. — Возможно. Результат будет, когда отправим улики в лабораторию.

— Я видела, как ты закатил скандал бармену, — усмехнулась я. — Он трусливо сбежал.

— А я видел, как он тебе подмигнул, — сказал Дасти. — Он смазливый, как считаешь?

— Так себе, — ответила я.

Ни в какое сравнение с Фьером.

— Но схема понятна. Бармен добавил приворот и попытался бы тебя соблазнить. Но ничего не вышло, и он щедро предложил познакомить мистера Пуцки с доступной горничной. Дескать, надо смешивать вкусы, жизнь как коктейль.

— Что? — возмутилась я, сразу взбодрившись.

— Полагаю, вскоре нам попытаются устроить неловкую сцену. Я планирую подыграть.

— В смысле? — воскликнула я и села в кровати. — Что значит подыграть? Ты будешь... с горничной...

— Не буду, конечно, но они попытаются это подстроить. Раз уж Джорджу не удалось сыграть роль соперника.

— Ты бы его размазал, — с удовольствием предположила я.

— Да, — подтвердил Дасти и после паузы добавил: — Не хочу видеть рядом с тобой никого другого.

Я затаила дыхание, но он добавил:

— Ты — лучший напарник из всех, что у меня были. Вместе мы сила.

— Мне тоже нравится с тобой работать, — угрюмо подтвердила я, вновь устраиваясь в кровати поудобнее. — О, Пуцки, еще! Еще!

Дасти послушно закачал кровать быстрее.

— Я тебя не обидел сегодня?

— Это чем? — удивилась я.

— У бара я снова трогал твои коленки, и выше.

— Ой, брось, — фыркнула я как можно более невозмутимо. — Это ерунда.

— Точно?

— Будь уверен. Вот массажистка сегодня где меня только не трогала, но я же не обижаюсь. Дасти...

— М?

— Может, хватит? Как бы кровать не развалилась.

Он с сомнением посмотрел на меня, слегка ускорился, а потом вдруг зарычал. Я накрыла лицо подушкой, давясь от смеха.

— Давай стони, — тихо потребовал Дасти. — Юна, что за приколы? Сначала это было всего минуту, теперь ты смеешься вместо оргазма.

Отдышавшись, я послушно убрала подушку, застонала и воскликнула:

— О, милый, мне никогда еще не было так хорошо!

— Что-то у четы Пуцки явный рассинхрон, — подытожил Дасти. — За три года могли бы научиться получше.

Он выключил свет, отошел к окну и стянул футболку.

— Уверен, что хочешь спать на диване? — прошептала я, любуясь его силуэтом на фоне ночного неба.

Фьер громко вздохнул. Я его так достала?

— Я почему-то представлял, что ты любишь другие пижамы, — вдруг сказал он. — Что-нибудь забавное, уютное. С зайчиками, мишками.

Дасти представлял, в чем я сплю?

— Вообще-то у меня есть пижама с бегемотами, — неловко призналась я. — Но я решила, что она слишком позорная.

— Глупости, — заверил Фьер. — Уверен, ты в ней бесподобна. Как всегда.

Я притихла, взвешивая его слова. Это ведь комплимент. Дасти считает меня привлекательной. Но, видимо, не настолько, чтобы решиться на следующий шаг.

— Спи, Юна, — сказал он, и диван под ним жалобно заскрипел. — Завтра у нас много дел.