Глава 4. День второй

Я проснулась в отвратительном настроении: всю ночь снились кошмары, в которых меня догонял клыкастый вампир, а Дасти со мной не было.

— Поскрипим? — жизнерадостно спросил он, но я швырнула в него подушкой. — Что такое? Мистеру Пуцки сегодня не перепадет?

Я проигнорировала вопрос и ушла в ванную, уставилась в отражение в зеркале: глаза опухшие, волосы дыбом. Надо было встать пораньше и привести себя в порядок, но я поздно уснула, прислушиваясь к дыханию Дасти и надеясь, что он вдруг придет. Не пришел. Так и дрых на своем диване.

Но я-то приехала сюда не за тем, чтобы слушать, какие мы дружбаны и напарники! Ругая себя на чем свет стоит, я яростно чистила зубы, глядя в глаза отражению.

Надо что-то придумать. Завтра после обеда мы уезжаем, осталась всего одна ночь, и я должна провести ее с Дасти.

Шальная мысль мелькнула у меня в голове: а ведь если даже никто не действует на нас магией, можно сделать вид... Мол, выпила возбуждающее зелье, вот и пристаю. А потом, если не сложится, перевести в шутку: то не я и вина не моя, это все магия, дай пять, приятель.

Я встала под душ, запрокинула голову и сделала воду прохладнее, чтобы взбодриться. Игра не по правилам, но в любви все средства хороши.

А для начала можно вызвать Дасти на разговор и узнать, что он вообще думает о браке. Вроде как не для себя, а для миссис Пуцки. Странно, что такого мужчину еще никто не захомутал.

Дасти постучал в дверь и сказал:

— Я в тренажерку.

— Ладно, — громко ответила я. — Позже приду.

Пока я выстраиваю планы по его завоеванию, Фьер сбегает. Может, надо смириться, что вся эта затея изначально обречена на провал?

***

С утра Юна выглядела еще красивее — заспанная, с припухшими губами, лохматая — утащить бы ее назад в кровать и не выпускать до обеда. Даст полночи не спал, вглядываясь в силуэт на кровати: точеные плечи, плавный изгиб бедра, длинные стройные ножки. Но не посмел нарушить ее сон.

Он спустился в тренажерный зал и врубил скорость на беговой дорожке сразу на десять. Через стеклянную стену открывался потрясающий вид на бухту, но перед глазами вставали более соблазнительные картинки: Юна в красном платье сидит напротив за ужином, Юна расчесывает светлые волосы перед сном, Юна закидывает ногу на подушку, а лучше бы на него!

Для нее это работа под прикрытием, но он, Даст, полжизни бы отдал, только бы провести эти выходные по-настоящему, мужем и женой. Вот только где взять такую магию, если Юна видит в нем только друга?

Он сошел с беговой дорожки и, подпрыгнув, ухватился за турник. Подтянулся и вытолкнул тело высоко над перекладиной, напрягая мышцы. Где-то на двадцатом повторении ему в голову вдруг пришла блестящая идея: если магии нет, ее можно придумать! Да, пусть это нечестный прием, но зато остается путь для отступления. Можно сказать: прости, подруга, заклятье тому виной, давай посмеемся над ситуацией, напарник, и все будет как раньше.

Даст спрыгнул с турника и взял гантели. Под рассоркой Юна упомянула бухгалтершу Милу — мол, ты с ней заигрывал. Показалось, или слегка ревновала? Предложение бармена разнообразить жизнь с помощью горничной ей тоже вроде как не понравилась. А ведь есть вариант проверить: найти развратную Иту и устроить так, чтобы Юна застала их врасплох. Слегка помочь и преступникам, и себе.

Убрав гантели, Даст сделал пару подходов на ноги, покачал пресс. Юна вошла в тренажерный зал, и Даст порадовался, что лежит на коврике, иначе точно бы упал от такой красоты.

— Я пойду на пляж, котик, — сказала Юна.

Даст и так это понял. На ней развевалось нечто тонкое, яркое, как лепестки тропических цветов, а под ними угадывались очертания стройного тела и несколько жалких лоскутков ткани, исполняющих роль купальника.

— Я тебя догоню, — пообещал Даст. — Рыбка моя.

А она склонилась к нему, чтобы поцеловать в щеку, но промахнулась и чмокнула в уголок губ.

— Буду ждать, — сказала Юна и исчезла, как волшебное видение.

Даст облизнул губы, пялясь в закрывшуюся за ней дверь. Эту ночь он должен провести с Юной.

***

Я успела сплавать до буйков и назад, когда Фьер наконец явился. Посмотрел вокруг через очки-сканер, и я уже приготовилась услышать очередное «чисто», но он вдруг сказал:

— Вижу следы магического воздействия.

— Серьезно? — удивилась я, приподнявшись на шезлонге. — Откуда? Где?

— Непонятно, — нахмурился Дасти. — Как будто темное облачко. К тебе никто тут не приставал?

— Вон тот пузатый мужик предлагал намазать меня кремом, но я отказалась.

И даже думать о нем забыла, поглощенная разработкой стратегии по соблазнению Дасти.

— Может, ты это сделаешь для своей любимой жены? — добавила я и вручила ему тюбик с кремом, не давая возможности отказаться.

— С удовольствием, солнце мое, — ответил Фьер.

Я опустила голову на шезлонг, затаив дыхание от предвкушения, и Дастин меня не подвел. Сильные руки заскользили по плечам, втирая крем и разминая мышцы. Пальцы нахально дернули завязку от лифчика.

— Пусть загар ляжет ровно, — сказал он.

Я согласно промычала в ответ.

Он намазал кремом всю спину, а потом, после паузы, опустил ладонь мне на ягодицу.

— Я вот думаю, — пробормотал Дасти. — Неужели это так просто — рассорить влюбленных супругов? Рассорка, приворот, горничная — это же не серьезно.

— Полагаю, мы пока не увидели весь арсенал воздействия, — ответила я. — Но, между нами, я бы точно развелась с мистером Пуцки, если бы застала его в кровати с другой.

Тем более со мной он на ней не спит, предпочитая диван.

— Если бы я застукал тебя, в смысле, миссис Пуцки, с барменом, то бухта перестала бы быть тихой, — пообещал Дасти, поглаживая мою попу. Он выдавил еще крем и принялся за вторую ягодицу.

— А почему ты против брака?

— Я? — искренне удивился Дасти. — Я вообще не против! С чего ты так решила?

— С того, что ты до сих пор не женат. Почему?

— Не встретил ту самую, — сказал он. — Но это все было до тебя, детка. А ты, Юна? Не думала о том, чтобы завести серьезные отношения?

— Куда уж серьезнее, мистер Пуцки.

Я слегка запуталась, где легенда, а где настоящие мы. А Дасти все втирал крем в мою попу, хотя не такая уж она и большая. Выдохнув, я завела руки за спину, завязала веревочку лифчика и перевернулась на шезлонге, подставляя Фьеру переднюю часть меня. Но он закрыл тюбик и, вскочив с шезлонга, убежал купаться.

А я осталась лежать одна, наблюдая за тем, как мужчина моей мечты рассекает прозрачные воды бухты. Что он там говорил про облачко магического воздействия? Проблема в том, что преступник, по идее, должен использовать темное заклинание. А мне нужен исключительно позитивный эффект, который я смогла бы использовать в своих целях.

Развратница! Я даже подпрыгнула на шезлонге от прекрасной идеи. Относится к темной магии и наносит несомненный ущерб, если человек находится рядом с субъектом, к которому равнодушен. Аналитики отнесли бы подобное к психотравмирующему опыту, но это не мой случай.

Когда Дасти вдоволь наплескался и вышел на берег, я уже ждала его у кромки воды.

— Как-то мне не хорошо, — пожаловалась ему.

Прохладная ладонь тут же опустилась на лоб.

— Жар, — сказал Фьер, вмиг посерьезнев.

Еще бы я не была горячей — торчу тут под солнцем без шляпы. А у Дастина после моря рука приятно прохладная.

— Живот не болит? — забеспокоился он.

— Не болит, — ответила я и призывно облизнула губы, но Дасти оттянул мне веки и посмотрел в глаза, проверяя зрачки. — Хочется чего-то, не пойму чего...

Вру, конечно. Я поняла это еще год назад, когда мы с Фьером сидели в засаде, выслеживая мага, грабанувшего банк. Я тогда думала — вот бы провести с Дасти всю жизнь, и даже неважно где, пусть и в кустах. Хотя в шикарном отеле, конечно, получше.

— Ты что-нибудь пила? — спросил он, беря меня за руку и уводя к шезлонгам.

— Взяла воду из бара, в запечатанной бутылке.

— Ох, Юна, это еще не гарантия. Пойдем.

Он замотал меня в парео как гусеницу и, легко подхватив на руки, понес к отелю.

— Надо быть осторожнее, — корил меня Фьер. — Мы на задании. Сама говорила — мы не видели весь ассортимент преступников. Вдруг тебе подмешали злюку? Тебе не хочется меня побить?

Я помотала головой, хотя мне его иногда и без злюки побить хотелось. Я к нему и той стороной, и этой...

— Живот точно не болит? — спросил он. — Давай наложу тошнилку.

— Нет! — быстро отказалась я.

Еще не хватало, чтобы оставшуюся часть отпуска я провела над унитазом, а Дасти держал мне волосы. После такого можно забыть о романтике.

— Но, знаешь, это чувство, словно кровь бежит быстрее, и сердце рвется в груди... — попыталась я намекнуть на последствия от развратницы.

Дасти забежал со мной на руках в отель, не обращая внимания на удивленные взгляды других постояльцев, поставил перед лифтом, чтобы нажать кнопку вызова. А я, пользуясь случаем, поймала его руку и положила себе на грудь.

— Чувствуешь? — спросила я, проникновенно заглядывая ему в глаза.

— И правда тахикардия, — помрачнел Фьер еще больше. — Не бойся, Юна, все будет в порядке.

Створки лифта раскрылись, и мы вошли внутрь, а за нами следом еще какая-то пара: рыжий долговязый мужчина в рубашке с попугаями и с недовольным лицом и милая кудрявая дама в голубом сарафане. Я прижалась к Дасти теснее и решила действовать напролом.

— Ты такой соблазнительный в этих плавках, котик, — промурлыкала я и, положив руку на крепкую ягодицу, легонько сжала пальцы.

В самом деле, он мою попу полчаса на пляже наглаживал, а мне что — нельзя?

Рыжий хмырь покосился на нас, а потом едко зашептал своей спутнице:

— А тебе вот так сложно? Хоть бы раз проявила внимание, сделала комплимент. У меня есть определенные потребности.

— Вечно ты ноешь, — ответила дама неожиданно резким голосом. — Что, особые дни?

Лифт открылся, выпуская парочку, и я покачнулась, будто теряя опору, и прижалась к Дасти теснее.

— Ты это слышала? — нахмурился он, обнимая меня. — Похоже на мешалку. Когда проявляются негативные паттерны поведения противоположного пола.

— Ты такой умный, — с придыханием заметила я. — И такой красивый. Дасти, я поняла, чего я хочу...

Я прильнула к нему всем телом, дрожа от волнения. Ну же!

— Слушай, пора признать, что мозг в нашей команде — ты. А я скорее физическая сила. Если ты назвала меня умным, то тебя правда серьезно кроет, — вздохнул Дасти. — Сейчас, потерпи.

Лифт вновь открылся, и Фьер подхватил меня на руки и понес в номер. Я глазом моргнуть не успела, как оказалась в душе. А Дасти сдернул с меня парео и окинул взглядом с головы до ног.

— Юна, ты самый сексуальный напарник из всех, что у меня были, — сказал он и врубил холодную воду.

Я взвизгнула от неожиданности, попыталась увернуться, но Дасти задвинул створку душа и, удерживая ее, сказал:

— Пять минут. Проточная вода — простейший способ снятия негатива. Потерпи. И лучше совсем разденься.

Дав ценный совет, он вышел из ванной, а я сделала воду потеплее и топнула от злости ногой. Что я за магичка такая? Может, наслать на него флер да и все? Но печать зафиксирует выброс магии, и потом, на еженедельном контроле, придется все объяснять, и это будет позор. Я выдавила на ладонь шампунь. Раз уж торчу здесь, так хоть промою волосы от соленой морской воды.

— Самый сексуальный напарник, — сердито пробормотала я.

До меня у него был Говад Малецки, который ушел из магконтроля на пенсию, а еще раньше — Кристофер Эвербоу, одноглазый и золотозубый мужик, который сейчас делает карьеру в политике.

Но на пляже Дасти явно увлекся, намазывая меня кремом. Или это лишь потому, что он помешан на защите — хоть от магии, хоть от солнца?

***

Даст прошелся туда-сюда по номеру, поправил солнечные очки и осмотрел все углы. Ни подкладов, ни заговоренных иголок. Он всерьез сомневался, что и вчерашний виноград был с рассоркой. Шумела вода в душе, и он невольно представил, как струи душа бьют по разгоряченной золотистой коже, капли стекают по нежным изгибам тела. Ему пришлось трижды оплыть всю бухту, пока он смог успокоиться и выйти на берег, а Юна и не поняла, какой изощренной пыткой стала просьба намазать ее кремом.

А пока он пытался остыть, на нее воздействовали или безадресным приворотом или развратницей, и Даст понял, что его идея — соврать насчет магии — абсолютное дно. Если бы он воспользовался ее состоянием, то потом не смог бы смотреть ей в глаза.

Но кое-что тут не сходится: в воде следы темного заклинания видны невооруженным глазом, а Юна — оперативник. Значит, есть два варианта. Первый — она облажалась, как с тем упырем. Второй — она ему врет!

Даст наткнулся взглядом на отражение в зеркале: глаза выпучены от внезапной догадки, волосы дыбом. Что если Юна решила использовать ту же хитрость, что и он, пытаясь его соблазнить?!

Усмехнувшись, он погрозил отражению пальцем. Вот дурак, раскатал губу.

— Уборка номеров!

В дверь постучали, и в номер вошла горничная.

«Митрандита» — прочел Даст на бейдже.

Ита! Та самая горничная, с которой бармен предлагал развлечься!

— Не помешаю? — спросила она.

— Ничуть, — заверил Даст.

Он отошел к окну, позволяя Ите пройти. Ну, на любителя вообще-то: коренастая, суровая, темные кудряшки взмокли от пота и прилипли к шее и лбу. Наверное, такой отказать сложно — сама все сделает и разрешения не попросит.

Митрандита принялась перестилать постель, не обращая на него никакого внимания. Досадно. Ведь это отличный способ понять, ревнует ли Юна, или ему показалось.

— Жарко сегодня, — заметил Даст, устроившись в кресле.

— Угу, — согласилась Ита.

— Давно тут работаете?

— Давно.

Он задумчиво потер подбородок. А горничная склонилась над кроватью, заправляя простынь. Это его уже соблазняют? Хорошо, если так. Сейчас Юна домоется, выйдет из ванной и увидит, как на него вешается другая женщина. А он отследит первую реакцию и сделает выводы.

Но Митрандита закончила с постелью и никаких поползновений в сторону Даста так и не сделала. Он закинул ногу за ногу, покачал босой ступней. Майка осталась на пляже, так что на нем остались лишь плавки — толком и не раздеться. Даст напряг грудные мышцы, оперся на подлокотник кресла, выставив бицепс с татуировкой.

Горничная покосилась на него, но продолжила убирать. Забрав белье в стирку, она закатила в номер тележку с моющими средствами, среди которых торчал пипидастр.

Вот оно. Эту яркую пушистую штуку Даст искренне считал бесполезной и предназначенной разве что для ролевых игр.

— Кажется, я тоже слегка запылился, — проворковал Даст и подмигнул, прямо как картавый бармен.

— Так иди да помойся, — буркнула Митрандита, кивнув на дверь ванной, где перестала шуметь вода.

Юна вот-вот выйдет! А доступная горничная, как назло, решила поиграть в недотрогу! Взяла какую-то пшикалку из тележки и принялась протирать зеркало.

— В душ и одному? — глумливо уточнил Даст.

Встав с кресла, он шагнул ближе и решительно положил руку на объемную задницу Митрандиты. Вжикнула дверца душевой кабины, зашлепали по полу босые ноги. Сейчас Юна накинет халат, выйдет, увидит его с горничной, и он все поймет. Но Ита вдруг стремительно развернулась, и глаза Даста обожгло резкой болью. Как будто в них вонзился сноп ледяных игл, и одновременно дохнул огнедышащий ящер, которых давно истребили. Даст завопил, и голова загудела от оплеухи — рука у Митрандиты оказалась тяжелой.

— Будешь лапы мне распускать? — рявкнула горничная. — А ну, отошел! Козлина!

— Мои глаза! — застонал Даст.

Татуировка на руке запульсировала, активируя защиту, но против средства для стекол оказалась бессильна.

— Запылился он, я тебе сейчас рожу-то протру!

Мокрая тряпка обидно хлестнула его по щекам.

— Что тут происходит?!

Дверь в ванную распахнулась, и Даст рванул к ней. Вшибся в косяк сослепу, но все же попал внутрь, забрался в душ и, включив воду, запрокинул голову, подставляя глаза, которые резало и щипало.

— Да кобель твой полез мою задницу щупать! — ругалась в номере Митрандита. — Я — порядочная женщина, мать троих детей, вот-вот стану бабушкой...

— Уверена, это какое-то недоразумение.

— Да что я, не пойму, когда мужик лезет? Трое детей у меня, говорю же.

— Дастин совсем не такой.

— Может и тебе глаза промыть? — предложила Ита.

— Не надо! — выкрикнул из ванной Даст.

— А ты вообще молчи! У тебя жена молодая красивая, чего еще надо?

— Ничего, — заверил Даст.

— Знаете, вот вам чаевые, спасибо за уборку, дальше мы сами, — сказала Юна. — Всего хорошего.

Ита еще бормотала какие-то ругательства, но вскоре ее тележка проскрипела мимо, а затем дверь захлопнулась. Поморгав, Даст вышел из душа и посмотрел на отражение в зеркале. Глаза красные как у кролика, но самолюбие пострадало сильнее. Его отвергла, отхлестав мокрой тряпкой, даже доступная горничная. А он надеется заполучить Юну?

— Ты как? — спросила она, заглянув в ванную.

— Плохо, — честно ответил он.

— Послушай, может, в этом и есть задумка преступников? — предположила Юна. — Чтобы я застала не просто сцену соблазнения, но и унижения тебя как мужчины?

Если так, у них все отлично получилось.

— Я ни за что не поверю, что ты сам начал приставать к этой тетке.

Он включил кран и промыл глаза снова, вздохнул.

— Но за других мужчин, ясное дело, не поручусь, — добавила Юна. — Вот та пара в лифте, помнишь? Диалог у них был подозрительный. Ты сказал про мешалку — и правда похоже. Я видела их на пляже, может, облачко осталось от них.

Даст вытер лицо и повернулся к ней.

— Ой, — только и сказала Юна.

— А ты как? — спросил он. — Получше?

— Норма, — ответила она, отведя взгляд. — Давай последим за той парочкой.