Глава 6

Дети не были довольны нашими планами отправиться в Прагу.

– Папа, но ты же обещал, что мы все лето проводим в Москве. Я подружилась с Юлей и Ниной. Мы договорились вместе сходить в зоопарк. Не хочу улетать домой, – канючила Оля, пытаясь изменить решение отца.

– И я не хочу в Прагу. Я хотел провести лето в России, – согласился с сестрой Петя.

– Тереза в больнице. Мы должны ее поддержать, – напомнил Костя.

– Она нас сильно поддерживала? – фыркнул мальчик, пытаясь настоять на своем. – Не любит Тереза нас. Не любит, – убеждал он отца. – А мы сейчас все бросим и полетим к ней?

– Вопрос решенный… Хотя мы можем оставить вас с бабушкой и дедушкой. Но тогда вы пропустите нашу с Любой свадьбу, – с хитрой улыбкой выдал Ульянов.

– Свадьбу?! – с восторгом выпалили дети, подскакивая с дивана.

– Я собирать вещи! – раздался голос Оли уже из коридора.

– Кажется, момент с недовольством поездкой мы решили, – с облегчением выдохнул Костя. – Вещи я собрал еще утром. Сейчас еще созвонюсь с братьями и Калиниными, хочу узнать, смогут ли они прилететь к нам на свадьбу.

– Правда? Значит, Катя, Юра и дети будут на нашей свадьбе? – обрадовалась я.

– Надеюсь, у них это получится, – улыбнулся мне любимый, привлек к себе и быстро поцеловал в губы. – Но в любом случае мы позже и в Москве устроим торжество. Мама Галя уже ответила мне, что они с Николаем Эдуардовичем не смогут полететь. Игнатов не может отменить плановые операции.

– Кость, я, конечно, рада грядущему событию, я его давно ждала. Но меня терзает вопрос, – начала я и пристально посмотрела на Ульянова.

– Слушаю тебя, лисичка, – произнес мужчина и ответил серьезным взглядом.

– Я запуталась, мы летим в Прагу, потому что Тереза попала в больницу, или все же главная цель – наше бракосочетание?

– Скорее второе, – довольно прошептал любимый и опять поцеловал меня в губы. – Сладкая моя. Для меня всегда на первом месте ты и наши дети.

– А Тереза? – все же спросила я про мачеху Кости.

Ульянов отпустил меня из своих рук, повел к дивану, сел на него, а меня усадил на свои колени.

– Тут все очень сложно, Люба. В чем-то я согласен с Олей и Петей. Не верю я Терезе, и давно уже, – удивил меня Константин. – Вполне возможно, что это она приложила руку к тому, что мы с тобой расстались в прошлом. Она могла надавить на тебя, вынудить оставить Прагу.

– А Юлиана? Она же вполне могла это сделать. Хотя, ты всегда доверял сестре, – недовольно отметила я.

У нас с младшей сестрой Кости всегда была взаимная нелюбовь, скорее даже взаимная ненависть. Юля часто доставала меня, говорила гадости, подстраивала неприятности, сваливала свои косяки на меня, а потом с видом невинной жертвы показывала пальчиком в мою сторону.

Так что, первой, кого я заподозрила в шантаже, была именно Юлиана. А я уверена, лишь шантаж мог вынудить меня покинуть Прагу пять лет назад.

– Доверял… – мрачно прошипел мужчина. – До того додоверял, что она чуть Женьке жизнь не испортила. Стерва малолетняя.

– Юля всегда делала, что хотела. Ваш отец избаловал ее сверх меры.

– Есть такое дело, – вынужден был согласиться со мной Ульянов. – Вацлав выяснит, кто поспособствовал нашему разрыву пять лет назад. Кто бы это ни был, я накажу его или ее. Хотя Юлиана и так наказана жизнью за то, что делала другим.

– Что с ней сейчас?

– В Америке. Лечится от наркозависимости. Курс длительный, мы нескоро увидим Юлиану.

– Я и предположить такое не могла. Хотя… – не договорила я, не желая еще больше оскорблять сестру Кости.

– Я об этом узнал после смерти папы. Юлька, видимо, решила, что можно не скрываться, и как с катушек слетела. Продала почти все вещи из особняка отца. Тереза на это смотрела сквозь пальцы. «Моей девочке это нужно – пусть продает», – гневно выплюнул слова Ульянов.

Я видела, Костя завелся, вспоминая сестру. Попыталась успокоить любимого, положила руку на его грудь, легонько погладила и после поцеловала в губы.

– Забыть ее. Она не стоит твоих нервов, – тихо сказала я.

– Согласен с тобой, – выдохнул мужчина и потерся лбом о мою макушку. – Я ведь мог не успеть тогда. Врачи сказали, счет шел на минуты. Юлька могла умереть от передоза, – глухо прошептал Ульянов. – Тереза устроила настоящий концерт, обвиняла всех и вся в том, что случилось с дочерью. Всех, но не себя и саму Юлиану, – Костя опять тяжело вздохнул и уткнулся носом в мои волосы. – Я тогда еще не отошел от смерти папы, а тут такое. Как не прибил эту парочку сумасшедших баб… Прости, что вываливаю на тебе всю эту мерзость.

– Все нормально. Тебе просто нужно было выговориться. Я с тобой, – произнесла я, обнимая любимого. – Все хорошо.

Несколько минут мы сидели молча, наслаждаясь теплотой и простой душевной близостью. Только сейчас, вспомнив почти все, я осознала, насколько сильно люблю моего Ульянова. Я была готова все сделать для него. Для него и наших детей.

– Пап, мы готовы, – прервали наш разговор дети, ворвавшись в гостиную.

– Молодцы, – хрипло проговорил Ульянов, все еще держа меня за талию.

– Кость, отпусти меня, – попросила я.

– Ни за что и никогда, – хмыкнул мужчина и быстро поцеловал меня в губы.

– Слушайте, а мы успеем ко мне заехать? – спросила я и все же слезла с колен Ульянова. – Я бы тоже что-то с собой взяла из вещей. Как-то не очень себя чувствуешь, когда нет чего-то необходимого.

– Извини, времени не так много. Но мы заедем в офис к Калинину. Катя тебе должна была собрать что-то из вещей. Я так понял, у нее есть ключи от твоей квартиры.

– Есть, – кивнула я. – Моя жизнь внезапно так перевернулась, что я чуть ли не забыла, что сама снимаю квартиру. Надо бы было забрать оттуда все мои вещи, да отдать хозяйке ключи. Но мне на это не дают времени, – в шутку уколола я Константина.

– Не ругайся, мы все сделаем, – заверил меня Ульянов. – Все равно мы вернемся в Москву. У меня еще дела тут. Как я и планировал, мы тут проводим все лето.

* * *

Калинины и братья Кости заверили нас, что прилетят на церемонию нашего бракосочетания. Они поздравили нас с предстоящим событием и просили уточнить дату, когда им нужно быть в Праге. Я была только рада, что мои близкие будут присутствовать со мной в значимый для меня день.

В самолете я вспоминала прошлое, тот отрезок времени, что когда-то забыла, и новый, прожитый словно заново. Я изменилась очень сильно. Нет уже той бесшабашной девчонки, которой было все нипочем. Я стала иначе относиться к окружающим меня людям, к близким, что помогли мне выкарабкаться из той ямы, куда меня закинул родной отец.

А ведь Катя и Юра могли и не принять меня, и у них были на это все основания. Благодаря подставе отца я выглядела далеко не белой и пушистой. Скорее уж аферисткой и мошенницей. Отец воспользовался моим невменяемым состоянием после потери памяти, обманул и втемную использовал в своих аферах.

Мы с Катей с тех пор больше не видели его. Ни она, ни я не хотели иметь с ним ничего общего. Сестру он подставил еще сильнее, нежели меня, пытался обвинить в убийстве бывшего мужа. Если бы не Юра, Катерина не выкарабкалась бы из его интриг. Да и мне жизни бы не было с тем ворохом проблем, которые свалились на меня.

– Ты о чем задумалась? – спросил Костя, сидевший через проход от нас с детьми.

– О своей прошлой жизни, о Кате, Юре и отце, – призналась я.

– Забыть плохое, – посоветовал Ульянов.

– Ну уж нет, – усмехнулась я. – Не очень хороший совет. Я уже назабывалась на всю оставшуюся жизнь. И так небольшой кусок жизни остается для меня неизвестным. Хотелось бы и его вспомнить, чтобы понять, что привело к моему отъезду из Праги.

– Хорошо, не забывай. Просто не акцентируйся на этом слишком сильно. А отца точно надо забыть, вычеркнуть из твоей жизни, – жестко произнес Константин. – Он только этого и достоин.

– Вот с этим не могу с тобой не согласиться, – кивнула я.

Прага встретила нас ярким солнцем. Я вздохнула полной грудью и улыбнулась. Кажется, я поняла, куда прилетела. Домой. И дело даже не в том, что здесь живут мои близкие. Да, это дом Кости, Пети и Олюшки. Но, как оказывается, и мой дом также. Когда-то я была счастлива здесь. Были, конечно, и трагические моменты, но радостных было больше.

Я полюбила этот город. Город, где живет мой любимый.

В аэропорту нас встретил Вацлав. Мужчина отчитался, что Ребекку они сдали полиции, бывшая невеста Константина сейчас под арестом, и ей светит немалый срок.

– Что там Тереза? – спросил Ульянов.

– Сам увидишь, – хмыкнул чех.

– Не понял?

– А твоя драгоценная мачеха решила поселиться в твоем особняке, – неприятно удивил нас мужчина.

– Только этого не хватало, – сквозь зубы выругался Костя. – Значит, болезнь была выдуманной?

– Не совсем. Пани Тереза все же попадала на несколько дней в клинику. Кажется, у нее что-то с сердцем.

– Оно есть у вдовы моего отца? – язвительно фыркнул Ульянов.

– Еще не совсем атрофировалось, – в тон Косте сказал Вацлав. – Полный отчет по ее заболеваниям мне обещали сделать. Есть у меня свои люди в той клинике. Но суть не в этом. Пролежала пани Тереза в стационаре всего неделю и выписалась, заявив, что должный уход она получит и дома. Ее любимый пасынок, то бишь ты, Костя, уже летит к ней на помощь. Ну и, соответственно, уход ты ей можешь оказать лишь в своем доме. Иначе никак.

– А чем Терезу ее особняк не устраивает? – поинтересовался Константин.

– Точно не скажу. Но дом твоего отца сейчас законсервирован. Слуги отправлены в длительные отпуска. Даже охраны остался минимум.

– А это нужно выяснить, – приказал Ульянов. – И если что, усилить охрану.

– Будет сделано, шеф, – сразу же кивнул Вацлав.

– Прости, кажется, мой дом сейчас не столь безопасен, как я бы хотел, – повернулся ко мне Костя.

– Посмотрим, что и как, – задумчиво сказала я. – А может быть, это и лучше. Я хотела увидеть Терезу, посмотреть ей в глаза, понять, насколько она причастна к моему исчезновению из Праги пять лет назад.

– Насчет безопасности ты не прав, Костя. Обижаешь прямо, – с наигранной обидой выдал чех и сразу перешел на серьезный тон: – Я тут взял на себя смелость и поставил дополнительные камеры в твой особняк. Мы уже имеем несколько замечательных моментов с участием пани Терезы. Посмотришь потом, сам решишь, что с этим делать.

– Это ты хорошо придумал, хвалю, – довольно отметил Ульянов. – Компромат на мою мачеху лишним не будет. Она еще пожалеет, что решила переехать ко мне.

Особняк Константина был почти таким, каким я его недавно вспомнила. Современное трехэтажное здание с большими окнами, которые пропускают много естественного света. Фасад светло-синего цвета был выполнен в минималистическом стиле, без лишних деталей и украшений. Строгие линии элегантного стиля создавали ощущение легкости и воздушности.

– Кажется, ничего не изменилось, – сказала я, осматривая дом издали.

– Почти ничего, – согласился Ульянов. – Лишь крышу над бассейном и спортивной площадкой заменили, сейчас в летнее время ее убираем. А тренажерку перенесли в подвальную часть. Да еще косметический ремонт сделали в комнатах.

– Мне всегда нравился твой дом, – улыбнулась я, делая шаг к мужчине.

Костя тут же воспользовался случаем и обнял меня, прижал к себе и поцеловал в губы.

– Наш дом, – поправил он меня, отстранившись немного. – Все мое – твое.

– Ты настолько веришь мне? – спросила я дрогнувшим голосом.

– Верю, лисичка. Конечно, верю, – еще раз поцеловал меня Ульянов. – Ну что, пошли на амбразуру врага?

– Как же ты любишь мачеху, – усмехнулась я.

– Ты же знаешь, это заслуженно. В моей жизни было две жены отца. Первая стала мне матерью, жаль, что они с папой расстались. А вторая… – замолчал ненадолго мужчина. – Вторая стала моим врагом, а не мачехой. Она только первые полгода своего замужества играла роль доброй мамочки. Плохо, прямо скажем, играла. А потом Тереза резко изменилась, и когда отца не было рядом, стращала меня чем только могла. Унижала и оскорбляла, била словами так, что мне хотелось поскорее сбежать из дома.

– Поэтому ты учился в закрытом интернате?

– Верно. Мне так было спокойнее.

– Ты говорил обо всем этом отцу?

– Лишь несколько раз. Тот не поверил мне. Тереза быстро изменила его точку зрения на мое воспитание. Я даже просил, чтобы меня отправили обратно в Москву к маме Гале и братьям. Но кто бы меня, пацана, тогда послушал, – глухо делился пережитым любимый.

Для меня много значил этот момент. Раньше Костя никогда не делился со мной личным. Особенно своими детскими и подростковыми годами.

– Костя, – раздался ненавистный крик из окна гостиной. – Сынок, где же ты пропал?

– Видишь, я уже сынком стал, – мрачно отметил Ульянов и выругался сквозь зубы. – Что же, идем. Дети уже давно в доме. Как бы они не прибили от радости любимую бабулю, – язвительно добавил он.

– Костя, как же хорошо, что ты вернулся, – радостно выдала женщина, сидевшая в инвалидном кресле.

Я в шоке смотрела на свою врагиню. Неужели я что-то пропустила? Или Константин решил не сообщать мне правду о здоровье мачехи. Я перевела взгляд на Ульянова и поняла, что и он удивлен не меньше моего.

– Это что, Тереза? – спросил он, удивленно глядя на инвалидное кресло.

– Доктора сказали мне беречься. Я решила, что в коляске это получится лучше всего. Я так слаба, дорогой, – наигранно простонала женщина и тяжело вздохнула. – Если бы ты знал, как мне было плохо. Я же чуть не умерла. Страшно подумать, чтобы пережили бы дети, узнав, что их любимая бабуля ушла вслед за дедушкой, – пропела она, смахивая со щек несуществующие слезы.

Наконец Константин взял себя в руки и как можно спокойнее поинтересовался:

– С каких пор ты стала моим детям бабушкой? Ты же всегда просила называть себя по имени. Или я что-то пропустил?

– Но как же, сынок, мы же одна семья, – пафосно выдала дамочка.

– О, мы одна семья? – язвительно проговорил мужчина.

– Перестань, Костюша, не позорь меня перед прислугой, – махнула она рукой, не обращая внимания на слова Ульянова. – Ты привез из России новую няню детям? – спросила она, кивая в мою сторону.

Кажется, началось… Меня уже с прислугой путают. Не поверю, что мачеха Кости меня не узнала.

– Мне придется тебя разочаровать, Тереза, – фыркнул Ульянов, приобнимая меня за талию. – Это моя будущая жена. И ты ее прекрасно знаешь, именно ты заставила ее покинуть Прагу пять лет назад.

– Что за чушь? – усмехнулась женщина. – Разве я могла такое сделать. Если кто-то и решил сбежать от тебя и детей, то только по своей воле. Я тут совершенно ни при чем, – категорично выдала она, выходя из образа доброй мамочки Ульянова.

– Здравствуйте, Тереза. Не могу сказать, что мне приятно вас видеть, – произнесла я, спокойно встречая гневный взгляд врагини. – Но у нас же всегда была с вами взаимная нелюбовь.

– Что ты здесь забыла, Лиса? – сквозь зубы спросила мачеха Кости.

– Вернулась туда, откуда… – начала говорить я и застонала от болезненных воспоминаний.

Голова раскалывалась, дышать было трудно, казалось, я все еще в тесном темном багажнике автомобиля, в котором меня вывезли из Чехии.

– Люба, что случилось? – сквозь туман в голове услышала я слова любимого, почти сразу после этого почувствовала, как меня подхватили на руки и положили на диван.

– Уже все хорошо, – сказала я, тяжело дыша.

– Она что припадочная? Кого ты привез в этот дом, Константин? – гневно прокричала моя врагиня. – Здесь живут дети, а ты притащил эту немощную.

– Заткнись, Тереза, – резко оборвал ее Костя. – Ты никто в этом доме. Приживалка, которой не рады. Или выметайся вон, или молчи и не смей рта открывать, пока тебя не спросили.

– Сынок, зачем ты так? – опять пошли наигранные слезы. – Я же о вас беспокоюсь…

– Поэтому вы вместе с Якубом и засунули меня в багажник машины, чтобы вывезти из Чехии? – решила я выяснить все сразу, зачем тянуть резину? Ждать, пока эта гадина еще что-то придумает и напакостит нам?

– В машине? – переспросил Ульянов, присаживаясь рядом со мной на край дивана. – Ты что-то вспомнила, родная?

– Да. Последний кусочек паззла встал на место. Пять лет назад Тереза опоила меня чем-то, после они с Якубом запихнули меня в багажник авто. Позже я пришла в себя и слышала их разговоры, – произнесла я, стараясь говорить спокойнее, хотя в душе бушевал ураган. Я не сама сбежала из Праги. Не сама! – Твоя дорогая мачеха заплатила Якубу двадцать тысяч долларов за то, чтобы я больше не появлялась в твоей жизни. Затем меня переложили в багажник дипломатической службы и именно в нем вывезли из Чехии. В машине постоянно сидел Якуб. Выпустил он меня лишь на территории России. В который раз избил до полусмерти, видимо, надеялся, что я умру после побоев.

– И что же ты не сдохла? – выплюнула фразу Тереза.

– К вашему неудовольствию, мне попались хорошие люди, они отвезли меня в больницу, где я провалялась около месяца. Оттуда меня и забрал отец. Не знаю, как он узнал, что я нахожусь там.

Костя развернулся к мачехе и произнес:

– Ты только скажи, за что ты все это делала?

– Я ненавидела тебя всегда. Тебя и твоих одинаковых братьев. Петр постоянно говорил о вас. Вы были главными в его жизни. Не мы с Юлианой! – с обидой прокричала женщина.

– Отец всегда любил Юлиану больше нас. И это неоспоримый факт, – покачал головой Константин, но Тереза его не слышала, все твердила свое:

– Таких, как вы, надо уничтожать. Вы мусор под ногами благородных чехов! Я обязательно завершу начатое. Даже не надейтесь, уйти безнаказанными, – прошипела дамочка, вскочила с инвалидного кресла и ринулась на выход.

Только там ее ждал Вацлав.

– Вы куда-то собрались, пани? – язвительно поинтересовался мужчина. – Благородные чехи… – мрачно выругался он сквозь зубы.

– Совсем умом двинулась, – согласился с другом Ульянов.

– У меня нет альцгеймера! Не придумывайте то, чего нет, – недовольно поджала губы дамочка и приказала: – Пропусти, Вацлав. У меня сегодня деловая встреча. Меня ждут!

– А как же ваше больное сердце? Вы же больны настолько серьезно, что сели в инвалидную коляску. Или все уже прошло? – съязвил безопасник Кости, продолжая стоять в проходе.

– Я приказала пропустить меня! – гневно выкрикнула Тереза.

– Никак нет, пани Ульянова. Это невозможно, – хмыкнул Вацлав. – А вдруг вам станет хуже. Ну уж нет. Мы не будем брать грех на душу. Посидите у нас под охраной, отдохнете. Там, глядишь, и найдем, куда вас окончательно пристроить. Чтобы уж окончательно и бесповоротно. Хватит нам сюрпризов с вашей стороны.

– Спасибо, Вацлав. Отведи ее в старую сторожку привратника, – приказал Константин. – Там ей самое место. Охраны поставь в два раза больше обычного. И только тех, кому точно доверяешь.

– Считай, пани уже сидит в обозначенном помещении, – отчеканил Вацлав.

– Вы не можете со мной так поступить! Я больна. Мне нужно лечение, – завопила на весь дом Тереза.

– Хорошая мысль, – хмыкнул Ульянов. – Завтра же узнаю, куда можно пристроить невменяемую мачеху. Я же так беспокоюсь о ее здоровье, что мне никаких денег не жалко. Лишь бы пани Тереза была пристроена в хорошие руки. И условия нужно подобрать соответственные. Почти такие, какие она создала для моей любимой женщины, когда этапировала ее в Россию.

– Костя, ты о чем? – испуганно спросила бледная дамочка.

– О пансионе закрытого типа для душевнобольных, – пояснил слова друга Вацлав. – Вы там будете в полной безопасности. Как и мы все от вас, – довольно улыбнулся он.