Глава 5

– Твой кофе, Вацлав, – сказал Константин, когда поставил перед другом чашку с горячим напитком.

– А блинчики еще есть? – спросил чех, ожидающе посмотрев на меня.

– Сейчас допеку еще немного. Тесто осталось, – кивнула я и развернулась к плите.

– Твои блинчики всегда были шикарными, Люба, – отметил мужчина.

– Я еще не все вспомнила, – с улыбкой обернулась я к Вацлаву.

– Ты ранишь мое сердце, свет моих очей. Как же ты могла забыть меня? – спросил старый друг Ульянова, дурачась, как раньше делал это не раз.

– Паяц, – хихикнула я.

– Ты что-то еще вспомнила? – тихо поинтересовался Костя.

– Немного. Сейчас вот вспомнила Вацлава, Анну и маленького Яна, – улыбнулась я мужчинам. – Как же хорошо, когда всплывают такие светлые воспоминания.

– А с плохими мы разберемся, – заверил меня старый друг.

Я поставила перед Вацлавом тарелку с блинчиками, мужчина довольно улыбнулся и принялся за еду. Некоторое время мы спокойно пили кофе, пока наш гость уплетал завтрак.

– Спасибо, Вацлав, что вовремя нашел нужную информацию. Я и не знал, что Ребекка и есть та самая Кошка, – тихо проговорил Ульянов.

– Делом ее отца мы давно занимались, как ты и просил. Не так просто Томаш Войлерс настаивал на слиянии бизнеса. Через пару месяцев после свадьбы с его дочерью ты бы не только бизнеса лишился, но и, возможно, жизни.

– Как чувствовал, что нечисто тут.

– Если бы Войлерс так отчаянно не впихивал тебе дочурку, то мы бы и не догадались о подставе. А тут и сама Ребекка отличилась. Дала повод заняться ею с другой точки зрения, да еще и в Москву явилась.

– Это да. Хотя тяжело было играть влюбленного идиота. Особенно перед родными. Маме Гале явно не понравилась Бекка в качестве моей будущей жены, – хмыкнул Ульянов и как-то слишком пристально посмотрел на меня.

И что он этим взглядом хотел сказать?

– Да, забыл рассказать тебе, – произнес Вацлав, допивая кофе и доедая последний блин. – Якуба уже арестовали. Не стоило ему переходить тебе дорогу, Костя.

– Не стоило, – согласился Константин.

– Не в первый раз… – задумчиво отметила я, нервно передернув плечами от страшных воспоминаний.

– Пять лет назад все было немного иначе. У нас с Якубом было соглашение. Я не сообщаю о нем властям, а он за это отдает тебя мне, – неожиданно произнес Ульянов. – Хотя пришлось выложить немаленькую сумму на аукционе…

– Аукцион… – выдохнула я и прикрыла глаза.

И вновь уплыла в воспоминания. Одно из самых страшных в моей жизни.

Дышать было тяжело, в груди болело, глаза слезились от едкого дыма.

Внезапно вспыхнул свет, и я увидела рядом ухмыляющегося Якуба.

– Привет, Лиса. Как самочувствие? Готова к новым свершениям? – спросил он, садясь на стоящий рядом с моей кроватью табурет.

Я чисто физически ощущала, как скользил его скабрезный взгляд по моей голой коже. Захотелось прикрыться, только кто бы мне позволил. Широкие ленты опоясывали и крепко держали мои руки и ноги.

– Молчишь, ну молчи. Долго все равно не протянешь. Заговоришь как миленькая у нового хозяина, – зло усмехнулся мой мучитель.

Страх опять сковал мое тело. Но я попыталась отогнать это мерзкое чувство.

– Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Синяки и ссадины полностью прошли, – продолжал он осматривать мое нагое тело.

Я дернулась в попытке освободиться, но у меня ничего не вышло.

– Не трепыхайся, Лиса. Не стоит оставлять лишние следы на твоем теле. Ты нужна мне с идеальной кожей. Сегодня аукцион, – сказал Якуб и сделал паузу, все так же с усмешкой смотря на меня.

– Какой аукцион? – прохрипела я, вздрогнув от собственного голоса.

– Элитный аукцион. Соберутся толстосумы почти со всей Европы, чтобы купить себе новые игрушки. Ты будешь одной из них. Выставлю тебя на аукционе под вывеской – горячая русская девка Лиса. Как думаешь, подойдет тебе такая кличка? – опять усмехнулся мужчина, продолжая шарить жадным взглядом по моему телу. – Жаль, что не получилось поиграть с тобой по-настоящему. Парням я отдал другую девку, менее ценную игрушку, чем ты. А сам, как всегда, остался внакладе. Жаль. Но ничего, за такую красотку, как ты, на аукционе можно нехилые бабки срубить. Да и заказчица еще раз внесла за тебя неплохую сумму. Это ее идея с аукционом. И чем ты так насолила столь почтенной даме? Наверное, своим существованием, – опять рассмеялся Якуб.

– Не надо… – тихонько попросила я.

– Ошибаешься. Очень даже надо…

Память вновь прыгнула в моей голове, и я уже стою на сцене. Совершенно голая. Как же стыдно. Только даже прикрыться руками я не могу. Теперь меня держали, тонкие почти невидимые полосы плотной пленки. Хотелось кричать от отчаяния, но сил на это не было.

На меня смотрели десятки наглых взглядов, бесстыдно блуждающих по моему телу.

«Это происходит не со мной… Это не я…» – пыталась я себя убедить, уходя от реальности.

– Лот номер шестьдесят три. Горячая русская девка Лиса, – громко выкрикнул неприятный голос аукциониста. – Начальная ставка – десять тысяч баксов…

Что было дальше, я не помню, меня просто выкинуло из воспоминаний. Спасительная темнота накрыла мое сознание.

Наконец сквозь вязкую тишину пробился голос:

– Люба, все хорошо. Это было давно. Сейчас ты в безопасности, – заверял меня кто-то.

– Костя, – выдохнула я, цепляясь за руку мужчины.

– Это я, лисенок. Все хорошо. Прости, что вызвал очередное неприятное воспоминание, – мягко произнес Ульянов, укачивая меня на своих руках.

– Аукцион… Якуб выставил меня на аукционе. Это было страшно… Я не могла двигаться. Не могла прикрыться… И все эти жуткие взгляды на меня, – вздрагивая от слез, все говорила и говорила я.

– Все закончилось. Все в прошлом, – заверил меня Константин, и мрачно добавил: – Якуб за все заплатил. Ты больше никогда не увидишь эту тварь.

– Но аукцион… – дрожащим голосом прошептала я, боясь смотреть в лицо мужчины. – Меня же кто-то купил… Я не помню, кто… Что со мной было дальше?.. Что? – моя истерика набирала обороты. Воспоминания закончились так резко, что я так не поняла, чем завершился для меня тот страшный вечер.

– Все хорошо, Люба. Это я купил тебя на аукционе, – неожиданно признался Ульянов.

* * *

После тяжелых воспоминаний и истерики я тупо уснула. В себя пришла часа через два. В квартире было тихо.

А где Оля и Петя?

Я подскочила с постели и кинулась искать детей.

– Мамочка, ты проснулась? – встретил меня тревожный голос дочки.

Оказывается, у нас в гостях были Катя с девочками и сыном. И сейчас все уставились на меня изучающими взглядами.

– Тебе лучше? – поинтересовалась сестра.

– Кажется, да, – кивнула я.

– Константин попросил приехать нас. Сам он на встрече, сказал, что будет дома к шести, – сообщила Катя, продолжая сканировать меня.

– Надеюсь, все плохие воспоминания у меня закончились, – хрипло сказала я, садясь на диван.

Оля тут же залезла ко мне на колени, крепко прижалась и прошептала:

– Я переживала. Папа сказал, что тебе стало плохо, и тебя нельзя беспокоить.

– Мы сидели тише воды, – заговорщически подмигнула мне Нина.

– Ниже травы, – продолжила фразу Юля.

– Мы ости плишли, – улыбнулся мне маленький Ленечка.

Сынишка сестры еще был мал и не все слова выговаривал. Но он честно старался говорить правильно.

– Спасибо, что пришли в гости, – улыбнулась я в ответ племянникам.

– Мама Люба, дядя Вацлав просил передать тебе его номер телефона. И сказал, чтобы ты звонила ему, если в этом будет необходимость, – серьезно сообщил Петя. – Мы переживали за тебя, – тихо признался он, садясь рядом со мной.

– Все уже хорошо, дорогой. Я почти все вспомнила. И тебя малышом вспомнила. Ты был замечательным ребенком. Я тогда полюбила тебя как родного. Да и ты, кажется, платил мне взаимностью, – улыбнулась я мальчику, обняла и быстро поцеловала в макушку.

– Это так, мама Люба, – хрипло проговорил Пете, прижимаясь ко мне, как и его сестра.

– Жаль, что мне пришлось оставить вас с Олей, – печально выдохнула я, обнимая детей. – Еще бы вспомнить и понять причины этого поступка. Не могла я просто так оставить вас, – покачала я головой. – Не могла…

– Вспомнишь. Ты сильная, сестренка. Со всем справишься, – подбодрила меня Катя. – Идемте обедать.

– Идемте, – согласилась я. – А вы, что, сами не ели?

– Мы тебя ждали. Надеялись, что скоро проснешься, – подняла голову и посмотрела на меня Оля. Затем малышка улыбнулась, отстранилась от меня и соскочила на пол. – Идем, мамочка. Ты наверняка проголодалась, – потянула она меня на кухню.

День в компании Калининых прошел довольно весело. Дети играли в настольные игры, которые принесли наши гости. Мы же с Катей тихо переговаривались.

Сейчас, когда я почти все вспомнила, я поняла, насколько щедрым подарком судьбы была моя встреча с сестрой. Катерина стала для меня не просто родственницей, а близкой подругой, сестрой, которой мне всегда не хватало.

Как и говорил Петя, Вацлав уехал в аэропорт. Он должен был сопроводить Ребекку в Прагу, где хотел остаться, чтобы разобраться с моей ситуацией. Я многое вспомнила, что могла, рассказала Косте, и сейчас у Вацлава появились те зацепки, которых раньше не было.

Конечно же, ему помогал Юра Калинин. Оказывается, мужчины давно знали друг друга, часто созванивались, но никогда не встречались лично. Хотя и сейчас у них не состоялась встреча. Не до того было.

Я надеялась, что скоро все прояснится. Ведь за дело взялись два самых лучших детектива, которых я только знала. Результаты их расследования я ждала с нетерпением.

Больше всего меня тревожил тот факт, что один из моих недоброжелателей так и неизвестен. Кто-то же вынудил меня оставить маленькую дочь, любимого мужчину и его сына, которого я считала своим.

Вечером приехал Константин, а Катя с детьми отправились домой. На этот раз ужин я приготовила сама. Хотелось похвастаться перед Ульяновым своими новыми талантами. В последнее время кулинария стала моей отдушиной, я часто пропадала на кухне, радовала Калининых вкусными блюдами.

На этот раз я приготовила борщ, запеканку из картофеля и куриного фарша и на сладкое пирог Зебру.

– Очень вкусно, – похвалила меня дочка, уплетая вторую тарелку супа.

– Давно ничего настолько вкусного не ел, – вторил ей Константин, который попробовал и борщ, и запеканку.

– И мне понравилось, – довольно сказал Петя, погладил сытый живот и посмотрел в сторону пирога.

– Давайте, сделаем паузу перед чаем, – предложил Ульянов. – Не думаю, что в вас еще что-то влезет, – рассмеялся он, довольно глядя на сына и дочку.

– Паузу? – озадаченно протянула Оля и тоже посмотрела на пирог.

– Нет, я готов еще много съесть, – заверил нас Петя.

– Думаю, папа прав, – улыбнулась я детям. – Нельзя много кушать, животикам нужно дать время, чтобы все переварилось. Наверное, не надо было столько готовить, – хмыкнула я.

– Как это не надо было? – почти в голос выпалили дети.

– Надо! – уверенно заявила Оля. – Хорошо, так и быть. Мы немного передохнем от еды. Петя, ты обещал мне вечером почитать книжку, – напомнила она.

– Самой уже пора учиться читать, – поддел сестру мальчик.

– Я и учусь, но ты интереснее читаешь. Ну, пожалуйста, – канючила малышка.

Дети убежали в комнату Оли, я начала мыть посуду, а Ульянов помогал мне, протирая тарелки чистым полотенцем.

– Кость, я хотела спросить, – решилась начать я непростой разговор, когда мы сели пить кофе.

– Слушаю тебе, Люба, – серьезно проговорил мужчина, пристально глядя на меня.

– Почему ты так резко изменился в отношении меня? – спросила я, вглядываясь в глаза любимого. – Буквально за одну ночь я стала Любой, а не Лисой. Еще вчера ты словно ненавидел меня. Не хотел видеть рядом со своими детьми. Сегодня я чувствую себя членом твоей семьи.

– Ты и есть член моей семьи. Ты мать моих детей, – немного удивил меня Ульянов. – Пусть мы пока не женаты, но это лишь временно. Я уже приказал Вацлаву приготовить в Праге все для нашего бракосочетания.

– Что? – в шоке переспросила я, не веря услышанному.

Неужели я стану женой любимого мужчины? Сбудется мое самое заветное желание.

– Я не ослышалась? – осторожно поинтересовалась я.

– Конечно, нет, – улыбнулся Ульянов, взял мою руку и поцеловал мои пальчики. – Хотя я опять все делаю не так, – покачал головой Костя. – Надеюсь, ты меня простишь.

– За что простить?

– Делаю все не по правилам, – хмыкнул Константин, поднялся с табуретки и встал на одно колено. – Любимая, согласна ли ты выйти за меня замуж? Любить меня и моих детей, стать им матерью, мне женой.

Я удивленно уставилась на Костю. Неужели и правда он делает мне предложение?

– Ты молчишь? – тихо спросил Ульянов.

Я открыла рот, желая произнести единственное правильное решение. Разве я могла ответить иначе. Но Константин вновь заговорил, не давая мне возможности сказать даже слово.

– Ты знай, я не просто так делаю предложение. Все не ради детей, – заверил он, опять поцеловал мои пальчики и, выдохнув, сказал: – Я люблю тебя, Люба. Всегда любил. И никогда не забывал тебя, что бы мне ни твердили о тебе…

– Но вчера ты был другим, – покачала я головой.

– Не спорю, я пытался забыть тебя. Мне было больно, когда ты исчезла из Праги пять с лишним лет назад. Я не понимал, почему ты это сделала, – Ульянов тяжело вздохнул и опустил взгляд в пол. – Да, у нас тогда были проблемы в отношениях. Я думал о тебе плохо. Прости идиота, – вновь посмотрел он на меня. – Кто-то умело перевернул правду с ног на голову. Но я надеялся, что мы справимся со всем. Пусть я тогда был зол на тебя, но я любил свою любимую лисичку, – тихо признался Костя.

– А что было вчера? – напомнила я.

– Сначала был шок, я не верил, что это действительно ты. Потом всплыли все обиды и злость, что накопились за эти годы. Я почти не слышал того, что говорил мне Калинин. У меня в голове стучала мысль, что ты бросила нас.

– Не могла я так просто бросить вас с детьми, – выпалила я, пытаясь доказать Косте, насколько он неправ, но постаралась успокоиться. Сейчас уже не стоит истерить. Время спокойно поговорить и решить наше будущее. – Не сходится что-то в моей голове. Я любила тебя. Ты был центром моей вселенной. Как, впрочем, и Олюшка с Петей. Я полюбила твоего сына как собственного ребенка.

– Кто-то умело развел нас, – тихо проговорил Константин. – А про то, почему я изменился. Можешь смеяться, но этому помог визит Ребекки.

– Это как? – удивилась я.

– Я словно другими глазами посмотрел на тебя, на нее. Ты, почти ничего не помня, была матерью моим детям. Она же думала лишь о себе. Тут было однозначно, кто из вас вчера играл на публику. Точно не ты, – категорично заявил Ульянов. – Вчера вечером я много думал, не мог уснуть, поэтому и услышал разговор Ребекки с Якубом. Я не знал, что они знакомы. После услышанного я написал Вацлаву и попросил проверить некоторые факты. Тогда-то и вскрылось много неприятного в жизни моей бывшей невесты. Я знал, что она не белая и пушистая, но и не думал, что Бекка настолько испорчена и черна душой.

– Но что насчет меня? Почему ты изменил свое мнение в отношении меня? Ты что-то узнал про меня?

– Нет, пока о тебе мы не узнали ничего, расследование лишь началось. А ты… – улыбнулся мне любимый. – Я внезапно понял, что просто обязан верить тебе. В тебя. В нашу любовь. Ты не могла меня предать. Просто кто-то, кто хорошо знает меня, подтасовал все факты так, чтобы очернить тебя. Но мы найдем его или ее. Даже не сомневайся, – заверил меня Ульянов.

Мне не верилось, что любимый просто верит мне. Верит, несмотря на все наговоры. Душа пела, я была счастлива.

– Кажется, ты у меня что-то спрашивал, Костя? – с улыбкой произнесла я.

– Ты станешь моей женой? – повторил свой вопрос мужчина, пристально вглядываясь в мои глаза.

– Да. Я согласна, – выдохнула я, потянувшись к любимому за поцелуем.

– Люблю тебя, – услышала я желанные слова, когда Константин оторвался от моих губ.

– Люблю тебя, – вторила я Косте, прижимаясь к мужчине все крепче.

Нашу идиллию неожиданно разрушили тихие голоса:

– Они точно помирились? – тревожно произнесла Оля.

– Точно, – довольно сказал Петя. – Папа не упустит свое счастье, – хихикнул мальчик. – Идем, я тебе еще одну книжку прочитаю.

Голоса стихли, а мы так и стояли, прижавшись друг к другу.

– Петя верно сказал, я не упущу свое счастье, – заверил меня Ульянов.

* * *

В счастливой эйфории мы прожили пару дней. Наши ночи с Костей были полны безудержной страсти. Мы отдавались друг другу без остатка. Были счастливы в том мире, где были только он и я.

Днем мы с детьми были предоставлены сами себе. Читали детские книги, играли в настольные игры, смотрели мультфильмы. Константин был занят открытием сети магазинов марки «ТалиРокс». Один магазин должен был открыться в Москве, один в Питере, и еще парочка уже намечалась в мыслях Ульянова.

Однажды вечером Костя пришел домой расстроенный. Явно что-то произошло. Но при детях я не стала ничего спрашивать.

– Что-то случилось, – все же задала я вопрос, когда Оля и Петя отправились в детскую.

– Тереза попала в больницу. Врачи говорят, что все серьезно. Придется мне скорректировать свои планы. На завтра я заказал билеты в Прагу.

– Но как же я? – вырвалось у меня.

– Ты, конечно же, полетишь с нами, – удивился моему вопросу мужчина.

Я с облегчением выдохнула, но тут же опять заволновалась.

– Мне же не успеют сделать новый загранпаспорт, – тревожно проговорила я.

– Не переживай по этому поводу. Я давно уже попросил Калинина посодействовать в новом паспорте для тебя. Сегодня созванивался с Юрием. Он сказал, что ты завтра утром уже можешь получать документ, – сообщил Ульянов, пристально смотря мне в глаза.

Он, что, боится, что я откажусь лететь с ними в Прагу?

Я же не такая дурочка, чтобы поступать так глупо!

Ну уж нет. Больше я не оставлю своих детей и любимого мужчину. Никогда.